О том, как система, построенная на послушании, уничтожает живое знание
Часть первая. Два типа знания
Прежде чем отвечать на вопрос, нужно понять, о каких «ведающих» идёт речь. В традиционном понимании ведающий — это тот, кто знает напрямую. Кто имеет контакт с Богом. Кто чувствует правду сердцем. Кто не нуждается в посредниках. Чья связь с высшим — личная, живая, не требующая подтверждения извне.
Церковь устроена иначе. Здесь знание не приходит напрямую — оно передаётся через иерархию. Через священное предание, через святых отцов, через постановления соборов. Священник не имеет права «сам знать». Он обязан знать то, что велено знать. И передавать то, что велено передавать.
Ведающий опасен для церкви. Потому что ведающий не спрашивает разрешения. Не сверяется с начальством. Не нуждается в одобрении. Его авторитет — не сан, не должность, не благословение. Его авторитет — само знание.
В системе, построенной на иерархии, такой человек — угроза.
Часть вторая. Кадровый кризис как система
В Русской православной церкви сегодня острый кадровый кризис. Митрополит Лонгин Саратовский называет нехватку самоотверженного духовенства «главной проблемой». Но это не только количественная проблема. Это проблема качества.
В советское время система духовного образования была практически уничтожена. К 1940-м годам был репрессирован почти весь кадровый состав духовных школ. Когда в 1943 году церковь получила разрешение открыть семинарии, преподавать было практически некому. Те, кто выжил, учили по конспектам — «машинописным сокращённым версиям старых дореволюционных учебников, в которых приходилось обводить текст тонким карандашом, и тогда буквы можно было разобрать».
В 1990-е годы, когда храмы начали открываться массово, потребовалось огромное количество священников. Их нужно было готовить быстро, в сжатые сроки. Качество образования упало. До революции семинарии давали фундаментальное образование — вплоть до того, что выпускники Казанской духовной академии становились блестящими востоковедами. Сегодняшние семинарии, по признанию многих, — это «курсы молодого бойца для человека, собирающегося стать священником».
Человек, который приходит в семинарию, не учится думать. Он учится выполнять. Не искать истину — а знать правила. Не слышать — а слушаться.
Часть третья. Путь наверх: не знание, а связи
Кто становится епископом? Кто получает власть в церковной иерархии?
Исследование биографий действующих архиереев показывает: огромный процент епископов начинали свой путь в церкви в среде епископской свиты. Они были иподьяконами у владык. Они были приближёнными. Они с юных лет впитывали не столько знание, сколько правила игры.
Из 120 правящих и викарных епископов на территории России 45 человек приняли монашеский постриг в возрасте до 25 лет, ещё 28 — в возрасте от 25 до 30 лет. Это значит, что большинство иерархов стали монахами, не успев стать взрослыми людьми. Не успев узнать себя. Не успев пройти через сомнения, через поиск, через личный опыт.
Они не искали истину. Они шли по карьерной лестнице. И это не их вина — это устройство системы. Системы, где важнее не то, что ты знаешь, а то, кому ты служишь.
Часть четвёртая. Монашество как карьера
Молодой человек, который оказывается в иподьяконах у епископа, видит не храм, не приход, не служение. Он видит резиденцию, послушный штат епархиального управления, дорогие машины. Видит, как епископ на короткой ноге общается с власть имущими. Видит, как вокруг вьются тщеславные бизнесмены.
И ему хочется стать таким же. Не святым. Не мудрым. А влиятельным, важным, почитаемым.
Монашество в такой системе перестаёт быть призванием. Оно становится карьерным шагом. Единственным путём к епископскому сану. Поэтому 60 процентов епископов принимают постриг до тридцати лет. Не потому что созрели — потому что так надо.
Часть пятая. Страх перед прямым знанием
Церковь, построенная на иерархии, не может допустить прямого знания. Потому что тот, кто знает напрямую, не нуждается в посреднике. А если не нуждается в посреднике — зачем ему церковь?
Святитель Игнатий Брянчанинов писал об оскудении духовных наставников ещё в XIX веке. Он предупреждал: «По прошествии восьми столетий по Рождестве Христовом начинают церковные святые писатели жаловаться на оскудение духовных наставников». И призывал в отсутствие живых учителей обращаться к чтению отеческих писаний.
Но чтение книг — это не прямое знание. Это знание через текст. Через толкование. Через авторитет. Это знание, которое можно контролировать. Которое можно дозировать. Которое можно цензурировать.
Прямое знание не контролируется. Оно приходит само. К кому захочет. И это страшно для любой системы, построенной на власти.
Часть шестая. Миссионерское поражение
Церковь сегодня проигрывает битву за умы. При внешних количественных успехах — рост числа храмов, епископов, священников — внутренне она терпит «тотальное поражение».
Почему? Потому что не выработала язык, понятный современному человеку. Потому что говорит на языке, который не слышат. Потому что за словами нет жизни.
«Миссионер сам не верит в то, что говорит, — пишет один из священников. — Прежде чем говорить о Христе, надо принять на себя Его образ, попытаться жить по Его заповедям. Мы же сейчас наблюдаем, что на нас сбываются слова: "Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня"».
Человек, который не живёт тем, что говорит, не может передать знание. Он может передать только информацию. А информация — это не знание. Знание — это живая связь. Её нельзя передать через учебник, через лекцию, через проповедь. Её можно передать только от сердца к сердцу.
Часть седьмая. Можно ли быть ведающим в церкви
Можно. Но это почти невозможно.
Тот, кто действительно знает, кто слышит напрямую, кто чувствует правду сердцем, — он будет чужим в системе, построенной на послушании. Его будут подозревать. Его будут проверять. Его будут «смирять». Ему будут говорить: «Ты не знаешь, ты прельщаешься, это бесовщина».
Святитель Игнатий предупреждал: «Христианину, живущему посреди мира, не должно читать святых отцов, которые писали для монашествующих. Какая польза от чтения тех добродетелей, которых нельзя исполнить самым делом?» В этой логике — страх перед высоким. Страх перед тем, что человек может возмечтать о большем, чем ему «положено».
Ведающий всегда мечтает о большем. Не о карьере — о знании. Не о власти — об истине. Не о чине — о связи с Богом. И это не вписывается в церковную парадигму.
Часть восьмая. Главное различие
В церкви знание — это то, что передаётся по цепи: от Христа к апостолам, от апостолов к святым отцам, от святых отцов к священникам, от священников к пастве. Это вертикаль. Иерархия. Послушание.
В ведической традиции знание — это то, что открывается напрямую. Бог Род Всевышний говорит с каждым, кто готов слушать. Не через посредников. Не через иерархию. Не через разрешение.
Поэтому в церкви не может быть много ведающих. Потому что церковь построена на принципе, который исключает прямое знание. Она не нуждается в ведающих. Она нуждается в послушных.
А ведающий по определению не может быть послушным. Он может быть только свободным.
Вместо послесловия. Где искать ведающих
Если в церкви их почти нет, где они?
В тишине. Вне системы. В лесах, в полях, в маленьких общинах, в семьях, где передаётся живое знание. Среди тех, кто не ищет чинов, не стремится к власти, не нуждается в одобрении. Кто просто знает. И живёт по этому знанию.
Их не видно. Их не слышно в официальных каналах. Их нет в списках иерархов. Но они есть. И они хранят то, что церковь потеряла — живую связь с Родом, прямое знание, ведание.
Их искать нужно не в храмах. Их нужно искать в сердце. В тишине. В том месте, где ты сам становишься ведающим.
Встань утром.
Выйди к солнцу.
Не жди, что кто-то передаст тебе знание. Оно уже есть в тебе. Вспомни.
Просыпайся.
Подписывайся на мой канал Дзен и MAX.