Людмила Райкова.
Глава 2.
Маня эсэмэску увидела не сразу. Проснулась она в восемь от звонка. Соседка Аля умоляла её подняться на второй этаж, чтобы натереть спину. Маня быстро почистила зубы, сменила пижаму на домашнее платье, проглотила свои таблетки и стараясь не разбудить Глеба вышла в подъезд. У входа её уже поджидала чёрная как смоль кошечка Лора. Ещё бы, Маня всегда приносила ей штук десять сердечек-вкусняшек. Первую, Лора получала прямо в коридоре, а остальные уже на кухне на своей тумбочке.
Аля суетилась на кухне, убирала со стола запрещённые Мане продукты – печенье, сыр. И ставила графин с сырой водой и стакан. Традиционно проявила гостеприимство – может чайку зелёного. Маня, как всегда с укором посмотрела на соседку.
- Я ненадолго, на одну сигаретку, потом намажем и укутаем твою спину, и обратно.
Ненадолго у Али никогда не получалось, она умело удерживала в своих сетях кого угодно, и ровно столько, сколько сама пожелает. Сначала переключила свой сериал на новости. Доня выступал с обращением к американской нации. Говорил, что в Иране он уже всех победил, а что касается пролива, то американцам он практически не нужен. Теперь пусть европейцы отвоевывают его у персов сами. Или сидят без бензина и света.
- Что там твои латыши думают?
Интересуется Аля. Маня объясняет, что за них давно думают власти, и там всё как у нас, народ и парламент живут параллельно. В Латвии народ радуется бедности своей страны, потому что беженцы не задерживаются, оценив размер пособий, мигом срываются с места, чтобы рвануть в богатую часть Европы. Цены конечно подросли, это Маня и по своим платежкам на коммунальные услуги знает. А так сейчас, наверное, поливают рассаду, готовятся сажать картошку, выращивают гусят, выкармливают свиней. Латыши от земли никогда не отрывались. Привыкли жить своим хозяйством, много работать и в политику не лезть. Наелись, когда ходили в живую цепь, отделяясь от Советов. Присланные из Америки власти, говорили с экрана о свободе, возвращали собственникам национализированные дома, заводы и земли. И пока не закрывали русские школы, народ оставался зрителем. А потом пришлось делать выбор. Кому было куда или к кому, отправились в Россию, другие рванули горничными, кассирами и сиделками в Германию, Англию, Швецию. А теперь что? Снявши голову по волосам не плачут.
- Как ты думаешь, русские латыши пойдут на фронт, чтобы убивать русских?
Маня пожимает плечами, она не хочет втягиваться в дискуссию. Но ответ сам срывается с языка.
- Фамилия министра обороны на Украине, Фёдоров. А план убивать каждый месяц по 50000 русских обнародовал. Наверное, дело не в национальности, а в предательстве.
Слышала Дерипаска предложил перейти на шестидневную рабочую неделю по 12 часов. Маня слышала, четвёртый день благосвера обсуждает эту новость. Как будто поговорить больше не о чем. Даже записные аналитики не додумались спросить, не хочет ли олигарх вернуть стране и народу прихватизированное, и самому стать к станку на одном из оборонных заводов. Ведь это их стараниями страна втянута в войну. И ещё вопрос, на чьей стороне играют эти миллиардеры. Страна уже разделилась на белых и красных, только в телевизоре пританцовывая с микрофонами делают вид, что на просторах отечества ударными темпами строится капитализм с рабовладельческим лицом.
Пока Аля, как шараду разгадывала её сентенцию, Маня услышав пиканье выудила айфон. Это в МАХсе на очередной подписке она забыла отключить уведомления. Долго искала синюю точечку и поражалась, каким длинным стал список подписчиков. Она уже пыталась удалить не нужные, но МАХ упирался изо всех сил. Продолжая листать не нужные каналы, Маня тянула время, чтобы не втянуться в дискуссию с соседкой и сразу, как только та загасит сигарету, заняться спиной. Тут и увидела эсэмэску от Толика. Сразу и не поняла, кто просит её навестить в госпитале. Потом вспомнила долговязого не складного мальчишку на даче, который давно вырос. Кажется, года три назад приглашал её на свадьбу. Но Маня перечислив 10 000 на подарок, сослалась на здоровье и никуда не поехала.
Укутав как следует натёртую спину соседки, Маня поспешила домой. Там подумает, как поступить, и ответит.
Ответить получилось только через три часа, проснувшийся Глеб охотился на холодильник. Сейчас выудит творог, а завтракать надо чем ни будь свежим.
- Что в такую рань поднялся? – Ворчит Маня, помешивая кашу.
- Тебе звонили, хотел узнать кто и не нашёл свою жену. - Муж уже сидит на кухонном диванчике перед весами с пустой тарелкой. Провожает взглядом каждое её движение. Маня хмыкает, остаётся повязать на шею сопливчик и вот он, готовый беспомощный младенец. Правда бородатый, но она ведь не о форме, а о сути персонажа, которого она любит и балует как мужа. Рассказывает о захандрившей спине соседки, её котиках, которые за несколько секунд смели свои конфеты. Потом Глеб включает новости, первые они всегда смотрят и обсуждают вместе. С тех пор, как стали говорить о неизбежности ядерных ударов, Маня старается в одиночестве новости вообще не смотреть. Она согласна с постулатом что люди смертны. Приходят в мир, чтобы принять свою судьбу, выполнить миссию, определенную господом и покинуть в назначенный всевышним час, этот мир. Но ядерные бомбы на головы жителей планеты сбросит не Бог. А безумцы, которые дорвавшись до власти, возомнили себя вершителями. Этого, без того чтобы не чувствовать себя заложницей сумасшедших политиков, она принять не могла. Зачем тогда бороться с онкологией, рожать и растить детей, чтобы всего через пару лет сгореть в ядерном аду. Она предпочитает думать, что там на Украине, русские богатыри противостоят мировому злу. И остановят недругов, спасая не только Маню с Глебом, Юлькой и внуками, но и всё население планеты. И как только справятся со злом, все вернуться к привычной мирной жизни с её понятными радостями и тревогами. Только, судя по новостям, это время наступит не завтра, и даже не через месяц.
Вчера под Челябинском сошёл с рельсов пассажирский поезд. Не теракт, плохое состояние полотна и некачественный рельс. Разве это не диверсия хозяев РЖД? Допустим под Челябинском угрозу пропустили обходчики и монтеры. Значит их работа организована из рук вон плохо. А почему? По причине жадности. Охранники в этом ведомстве получают меньше 30 тысяч в месяц, а начальники среднего звена уже сто. Спасибо, что за такую условную зарплату люди ещё на работу ходят. Помнят ли начальники РЖД, что страна воюет? Или не смотрят новости? А зря! В Тольятти, за полторы тысячи километров от фронта, от атаки украинского дрона погиб один человек и ранены четверо. И похоже там на Украине, только разминка перед войной. Не зря же немецкий Бундесвер запретил гражданам призывного возраста покидать страну без специального разрешения. Маня напоминает Глебу, что у её приятельницы Эльзы, переселившейся из Тольятти в Германию, сын Сашка, теперь Алекс, как раз потенциальный призывник. По матушке немец, по отцу вологодский русак. А через несколько лет, вполне возможно будет смотреть через прицел в своего троюродного брата…
Об эсэмэске Маня вспомнила только к обеду. Зажгла сигарету и позвонила.
Трубку на том конце сняли сразу, после первого звонка. Поздоровались, Маня задала ожидаемый вопрос о здоровье. Анатолий доложил, мол идёт на поправку, разрешили вставать. Но у него другая беда, такая что и выздоравливать незачем. Маня с трудом добилась пояснений. Только после того, как представила себе этого Толика, упрямым подростком на Лахтинской даче. С родным племянником Мишаней они были одногодками. Но полный Мишка на половину головы ниже Толика. В свои 12 лет отлично играл в шахматы и пытался подловить троюродного братца хотя бы там. В гонках на велосипедах и прочих физических играх, Мишка неизменно проигрывал и с обидной печатью «Слабак», уходил в дом, чтобы спрятаться за книгой. Маня недолюбливала Толика за его агрессивность. Но считала, что соревновательный фон отдыха пойдет Мишке на пользу. Потом, уже после выпускных, мальчишки пришли к ней на день рождения. Миша подтянулся, но всё равно был ниже Толика. И здесь одна из тётушек поразилась, что Анатолий чистая копия своего деда тёзки. Даже родинка на той щеке. Анатолий потом потерялся, а Мишу Маня вынуждена была опекать во всех его трёх разводах. Да и с СВО он писал, хоть и коротко, но регулярно, пока Телеграм ещё работал…
- Глупо вышло, а Дашка теперь на звонки не отвечает. Маму мою к внуку не пускает. Написала, чтобы отец мои вещи забрал.
- Что-то я не пойму, почему она так поступила. Насколько помню, у вас крестины недавно были. В начале февраля. Мне Алексей писал.
- При встрече всё смогу рассказать. Маня, если тебе тяжело на метро, такси я оплачу, приезжай.
- Дорого из Москвы на такси.
- А ты разве не на Петроградской? – Голос у вояки с почти плаксивыми нотками.
- Приеду, но не сегодня и не завтра. Неделю продержишься?
Парень обрадовался. Охотно дал Мане Дашкин телефон. Глеб тут же возник на кухне.
- Кому это ты так опрометчиво обещаешь приехать через неделю?
Маня рассказывает мужу, о племяннике, который лечится в госпитале на Суворовском проспекте. Только что-то у него в семье случилось, помимо серьезного ранения, что от этого чего-то жизнь парню не мила́. Всё равно надо ехать в Питер, пустить в квартиру с проверкой газовую службу, найти новых квартирантов. Похоже Сева не вернётся. Они ему и эсэмэски отправляли. И несмотря на роуминг, звонили на иранский телефон. Звонок проходит, значит кто-то телефон включает на зарядку. Только Сева и слова в трубку не сказал.
- Как думаешь, почему с грудным ребёнком на руках, невестка своего мужа ни видеть, ни слышать не желает? Бывает послеродовая депрессия. Тогда кто-то должен быть рядом, с малышом помочь.
- Обидел он её. Скорее всего изменил, а жена узнала.
Маня молчит, читали недавно о чёрных вдовах, которые стаями гнездятся прямо у фронтовой полосы. Чтобы вычислить и отвезти в ЗАГС холостого солдата. С такой страховкой и выплатами, любой сгодится.
- О чёрных вдовах думаешь? – Спрашивает Глеб.
- Анатолий им зачем? Женат, грудничок дома соску сосёт, папку дожидается.
- Поторопились, поймали на крючок. Бывает. А теперь спишут парня из армии. Какие доходы от пенсии по инвалидности? Вот он и ищет парламентёра, чтобы перед женой капитулировать.
Маня вздыхает, в чём-то Глеб и прав. Накосячил Анатолий похоже сам, если бы не ранение, она бы вмешиваться не стала. Взрослый мальчик, раз сумел всё сломать, теперь пусть исправляет. Съездила бы просто в Купчино к Дарье, с малышом потешкалась. Может чем и помогла бы, да хоть с коляской пару часов погуляла, пока невестка отдохнёт. Но сейчас, пока вокруг всей истории кроме тумана ничего нет, совать нос к кормящей невестке не стоит. Решила начать с простого - первым делом Толиному отцу позвонить, Лёша небось в курсе событий. Позвонила, послушала длинные гудки, оставила родственнику голосовое сообщение. Мол собираюсь в Питер, позвони, есть необходимость поговорить, а может и встретиться, перезвони, когда сможешь.
Обычно она предупреждает о приезде не больше трёх человек, из числа многочисленной родни. И то не всегда. Алексей в этот круг не входит и его жена тоже. С ними Мане вообще общаться сложно, Валя приехала в Питер откуда-то из-за Урала. Выдавала на почте посылки, там её Лёша и высмотрел. Когда Толиком забеременела поженились. Лёша парень предусмотрительный, не то что Михаил жену бы к себе в квартиру прописал, но даже после рождения первенца, остался единственным собственником квадратных метров. В семье Лёшиных родителей, вообще долгая и неприятная жилищная история. Детей в ней семеро, и каждый как картинка. Старший, сразу после армии женился и подал в суд заявление на размен квартиры. По питерским меркам это чуть ли не преступление против собственных родителей. Досталась сутяге небольшая комната в коммунальной квартире, семейство из центра переселилось в Купчино и теснилось там в четырёхкомнатной хрущёвке, выдавая одну за другой замуж дочерей. Наученные горьким опытом, девушки на выданье, иногородних кавалеров не рассматривали в принципе. В итоге с отцом и матерью остались младшие, два мальчика и ещё одна дочурка. Лёха в этой троице был старшим, долго не женился, старался определить малышню. Получилось, брата убедил поступить в мореходку, а сестра влюбилась и выскочила замуж за его однокурсника. Так, после выпускного троица укатила на Камчатку, там и осела. Лёха остался дома опорой для отца и матери, тогда и привёл в дом невесту. Родителей скоро не стало, доли в квартире они завещали Алексею. Взяв с него слово, других детей и внуков принимать в любое время года и суток дня. Предоставлять им кров настолько насколько нужно. Родня пользовалась этим правом без оглядки. Лёхина жена злилась, вечно грозила разводом и устраивала суженому бесконечные разборки даже в гостях. Маня их семейство называла ежиками и старалась особо не привечать. У каждого в семье свои секреты и недомолвки. Зачем ими за праздничным столом трясти? Алексей получил должность на своём заводе, аккурат перед Перестройкой. В стране наступило новое мышление с ударением на «ы» и полный кавардак. Анатолий, ровесник дефолта, рос и формировался уже в условиях бандитского капитализма и в первый раз попал в отделение милиции в возрасте 12 лет. Тогда и подбросили паренька в Лахту на лето, чтобы отвадить от дурной компании. Пареньку у Мани с бабушкой понравилось, теперь он часть каникул норовил проводить с ними. Чадолюбивая бабуля всегда соглашалась – где три там и четвёртый. Так что Толик был как родной. А поскольку мать с отцом так и живут в контрах, то в трудную минуту вспомнил детство и позвонил Мане. А кому ещё? Родители получили свидетельство о разводе, как раз в день его свадьбы с Дарьей. Своеобразный такой подарочек.
Маня занималась домашними делами, ждала звонка из Питера и старалась хотя бы на время выбросить Анатолия из головы до тех пор, пока не будет знать точно, по какой причине жена его ни видеть не слышать не желает. Получалось плохо. А когда подумала, что молодая женщина жить с инвалидом не желает, чуть сама себе подзатыльника не влепила.