На фоне роста международной нестабильности и сомнений в надёжности американских гарантий в Великобритании усиливается дискуссия о создании полностью независимого ядерного потенциала. Очередным поводом стало заявление лидера либеральных демократов Эда Дэйви, который указал, что зависимость от США по линии баллистических ракет Trident II D5 представляет «недопустимый риск» для национальной безопасности.
В настоящее время Лондон сохраняет контроль над ядерными боеголовками, однако остаётся зависимым от США в части поставок, обслуживания и инфраструктуры ракет, включая их сервис на базе King’s Bay (штат Джорджия). Эта зависимость закреплена соглашением о взаимной обороне 1958 года и распространяется на ключевые элементы систем наведения и компонентов боезарядов. На практике британский ядерный потенциал является самостоятельным по решению о применении, но критически привязан к американской технологической и сервисной базе.
Импульс дискуссии усилила политическая неопределённость в США. Риторика Дональда Трампа о возможном пересмотре обязательств в рамках НАТО поставила под сомнение устойчивость американского «ядерного зонтика». Это уже отражается на европейской повестке: канцлер Германии Фридрих Мерц подтвердил проведение закрытых консультаций с президентом Франции Эммануэлем Макроном по вопросу расширения французского ядерного сдерживания, Германия согласилась участвовать во французских ядерных учениях, а Польша усиливает военно-политическое взаимодействие с Парижем. На этом фоне Великобритания в июле 2025 года подписала с Францией соглашение о координации действий в случае «экстремальной угрозы» для Европы, что фактически формирует параллельный европейский контур ядерного взаимодействия при сохранении национального контроля над арсеналами.
Внутри страны подходы различаются. Правительство Кира Стармера делает ставку на модернизацию системы Trident, на которую уже направляются десятки миллиардов фунтов (порядка 30–40 млрд долларов США), и считает её достаточной основой сдерживания. Одновременно принято решение о закупке самолётов F-35A, способных нести американские ядерные авиабомбы в рамках механизма Nuclear sharing НАТО. При этом боеприпасы остаются под контролем США, а сами самолёты зависят от американских обновлений и обслуживания, что фактически усиливает зависимость от Вашингтона в момент, когда в Лондоне обсуждается необходимость её сокращения. По оценке ряда экспертов, цель этого шага — восстановление роли британских ВВС в ядерной архитектуре НАТО и возвращение доступа к механизмам планирования, а не достижение реальной автономии.
Ключевой проблемой британского ядерного потенциала остаётся отсутствие средств ядерного сдерживания меньшей мощности — промежуточного звена между обычными силами и стратегическим оружием. После снятия с вооружения авиационных бомб WE177 в 1998 году Великобритания фактически располагает только стратегическим компонентом на базе ПЛАРБ типа Vanguard. Попытка создать альтернативу предпринималась в 1976–1994 годах, когда разрабатывался проект крылатой ракеты воздушного базирования, однако программа была закрыта из-за высокой стоимости. В современных условиях эта проблема вновь становится актуальной: эксперты указывают, что без «среднего звена» между конвенциональными силами и стратегическим оружием снижается гибкость сдерживания.
В качестве одного из решений рассматривается углубление кооперации с Германией. Предполагается модель разделения функций, при которой Великобритания сохраняет контроль над боеголовками, а Германия и другие союзники участвуют в финансировании и создании средств доставки, например крылатых ракет воздушного базирования, совместимых с платформами F-35A или перспективным истребителем шестого поколения Tempest (разрабатывается в рамках программы Global Combat Air Programme). Такая схема позволила бы создать европейский компонент ядерного сдерживания меньшей мощности без формального нарушения режима нераспространения.
Сторонники полного суверенитета предлагают более радикальный сценарий. Он предполагает поэтапный отказ от зависимости: сначала создание национальных возможностей обслуживания Trident, затем разработку собственного ракетного комплекса с ориентиром на 2040-е годы. В качестве примера приводится французский опыт, где аналогичная программа в пересчёте на современные условия оценивается примерно в 20 млрд фунтов (порядка 25 млрд долларов США) с распределением затрат на два десятилетия. Однако даже эти оценки носят условный характер, а общий объём расходов потенциально может значительно превысить текущие вложения в модернизацию.
Таким образом, Великобритания формально сохраняет статус ядерной державы, однако её реальная автономность остаётся ограниченной зависимостью от американских технологий, инфраструктуры и механизмов обеспечения. Переход к полностью независимому ядерному потенциалу потребует от Лондона не только масштабных финансовых вложений, но и развёртывания собственной технологической и производственной базы для обеспечения всего цикла функционирования, что даже в ближайшей перспективе делает такой сценарий крайне сложным и политически, и организационно.
Анна Соколова