— А ты на своего сына посмотри сначала, прежде чем мне указывать! Воспитательница нашлась. Своего-то вырастила — ни работы, ни совести, одни бутылки на уме. И теперь ты ко мне лезешь? Учишь, как мне с ребенком справляться? Права у тебя на моего ребенка есть? А хуху не хохо?! Ты свое право провалила тридцать лет назад, когда сына своего упустила. Все, уходи. Видеть тебя не хочу.
***
Наталья Петровна почувствовала, как внутри все заледенело. Она стояла в тесной кухне частного дома, сжимая в руках полотенце, и смотрела на невестку, которая еще минуту назад казалась ей близким человеком. В горле встал комок, мешающий дышать.
— Оксана, я же не в упрек... Я за сердце Кирюши боюсь. Он же после операции. Ему двигаться надо, а он... ты посмотри, он же в дверной проем скоро не влезет. И этот планшет... он как зомби с ним.
— А планшет кто подарил?! — Оксана сорвалась на визг, ее лицо пошло красными пятнами. — Ты и подарила! На девятилетие! Я тебя просила? Нет, ты сама приперла: «Пусть внучек радуется». А теперь я виновата? Знаешь что, Наталья Петровна? Забирай свои советы и иди... воспитывай своего Стасика. Если найдешь его в очередной подворотне.
— Оксана, побойся бога, — прошептала Наталья Петровна. — Я же вам помогаю. Я же Кириллу все...
— Помогаешь — и спасибо. Но права голоса в этом доме у тебя нет.
Оксана развернулась к раковине и начала с грохотом швырять посуду в воду. Наталья Петровна постояла еще мгновение, надеясь, что это просто минутная вспышка, но невестка даже не обернулась.
***
Все началось гораздо раньше, еще восемь лет назад, когда Станислав и Оксана решили развестись. Наталья Петровна тогда не удивилась. Она видела, к чему все идет. Ее сын, Стас, всегда был «перекати-поле». Красивый, обаятельный, но совершенно пустой внутри. Работы менял как перчатки: то водителем, то охранником, то на стройке. И везде одна и та же история — начальник придирается, коллектив плохой. А на самом деле — просто лень и тяга к «расслаблению».
— Мам, ну че ты начинаешь? — говорил он ей тогда, заваливаясь домой поздно вечером с запахом дешевого пива. — Живу я. Молодой еще. Оксанка вечно ноет: то денег нет, то памперсы кончились. Запилила совсем.
— Стас, у тебя сын растет, — пыталась вразумить его Наталья Петровна. — Кирюше всего год. Ему отец нужен, а не твои друзья с гаражей.
— Да ладно, вырастет. Че я там не видел? Оксана справится, она баба сильная.
Они развелись быстро. Наталья Петровна сама пришла к невестке и сказала:
— Оксан, ты не тяни. Зная Стаса, лучше не станет. Я тебе мешать не буду, наоборот — помогу, чем смогу. Но ты на него не надейся.
Оксана тогда плакала, благодарила. И Наталья Петровна сдержала слово. Пока Стас гулял, тратил алименты на посиделки с сомнительными личностями и видел сына раз в год, бабушка была рядом. Каждые выходные — у них. Продукты, одежда, деньги на лекарства — все везла Наталья Петровна. Она чувствовала свою вину за то, что вырастила такого сына, и пыталась искупить ее через внука.
Кирилл родился с пороком сердца. Операция прошла удачно, врачи дали хороший прогноз, но предупредили: диета, режим и умеренная активность — это закон. Наталья Петровна за этим следила строго. Пока Кирюша был маленьким, они часами гуляли в парке, собирали листики, кормили уток. Мальчик рос общительным, веселым, всегда бежал к бабушке с криком: «Бабуля приехала!».
Все изменилось полгода назад, перед девятым днем рождения Кирилла.
***
— Наталья Петровна, вы только не обижайтесь, — Оксана сидела на диване, перебирая пальцами край скатерти. — Я знаю, вы хотели Кириллу поездку в санаторий оплатить. Но он... он так просит планшет. У всех в классе есть, а он как белая ворона.
— Оксаночка, ну какой планшет? — вздохнула Наталья Петровна. — Ему же на воздухе надо быть. В санатории процедуры, бассейн. Это же для здоровья.
— Да какое здоровье, если он в школу идти не хочет? Говорит, над ним смеются. «Нищебродом» называют. Вы же знаете детей сейчас, они злые. Пусть лучше дома сидит, играет, зато спокойно будет.
Наталья Петровна долго сомневалась. Но в итоге сдалась. Ей так хотелось увидеть радость в глазах внука, что она пошла и купила самую мощную модель. Если бы она знала тогда, что покупает билет в один конец...
После дня рождения она не видела их пару месяцев — то сама приболела, то Оксана была занята на работе. И вот, наконец, выбралась. Частный дом на окраине встретил ее тишиной. Раньше Кирилл всегда караулил ее у калитки.
— Кирюша! — позвала она, заходя во двор. — Бабушка приехала! Смотри, что я привезла — пирожки твои любимые, с капустой.
Из дома никто не вышел. Наталья Петровна поднялась на крыльцо, толкнула незапертую дверь. Оксана была на кухне, чистила картошку.
— Привет, Наталья Петровна. Проходите.
— Оксан, а где Кирилл? Не слышит, что ли?
— Да в комнате он. Опять в этой игрушке сидит. Его теперь оттуда танком не вытащишь.
Наталья Петровна прошла в детскую и замерла на пороге. Шторы были плотно задернуты, в комнате стоял тяжелый, спертый запах непроветренного помещения и каких-то чипсов. В углу, на кровати, сгорбившись, сидел мальчик.
— Кирюша? — позвала она.
Мальчик даже не поднял головы. Его лицо было освещено мертвенным синеватым светом экрана. Пальцы быстро летали по стеклу.
— Слышь, ба, привет, — бросил он, не отрываясь от игры. — Положи пакет на стол, я потом посмотрю.
Наталья Петровна подошла ближе и почувствовала, как сердце пропустило удар. Это не был ее Кирюша. Перед ней сидел грузный, обрюзгший ребенок. Тот самый порок сердца, те самые рекомендации врачей... Все было забыто. Лицо мальчика округлилось так, что щеки почти закрывали уши, на шее появились глубокие складки жира. Живот вываливался из-под тесной футболки.
— Кирилл... ты почему не выходишь? Пойдем на улицу, я там мяч новый привезла. Попинаем?
— Какой мяч, ба? У меня тут рейд через пять минут. Уйди, загораживаешь свет.
— Ты мне хамишь? — Наталья Петровна оторопела. — Кирюша, ты на себя посмотри. Ты когда последний раз на улице был?
— Вчера в школу ходил. Хватит ворчать, реально. Достала.
Он махнул рукой, как бы отгоняя назойливую муху, и снова ушел в виртуальный мир. Наталья Петровна вышла на кухню, ее руки дрожали.
***
— Оксана, ты это видела? — Наталья Петровна почти шепотом обратилась к невестке. — Ты видела, во что превратился твой сын?
Оксана продолжала методично резать картошку. Нож глухо стучал по доске.
— Видела. И что?
— Как «и что»?! У него одышка! Он весит как взрослый мужик! Ему нельзя так нагружать сердце! Он же сидит в темноте, дышит пылью. Почему ты позволяешь ему это?
— А что я должна делать? — Оксана резко развернулась, нож в руке опасно блеснул. — Ты пробовала у него этот планшет забрать? Попробуй! Он орет так, что соседи полицию вызывают. Он дерется, он вещи ломает. У меня нет сил с ним воевать. Мне работать надо, чтобы этот дом содержать, чтобы его кормить.
— Кормить чем? — Наталья Петровна заглянула в мусорное ведро, полное упаковок от фастфуда. — Чипсами и газировкой? Оксана, ты его убиваешь. Медленно и верно.
— Ой, не надо пафоса, — отмахнулась Оксана. — Все сейчас так живут. Посидит, перерастет. Пойдет в школу — похудеет.
— Не похудеет! — сорвалась на крик Наталья Петровна. — Он уже ходить нормально не может! Ему нужна диета и врач. Немедленно.
Вот тут-то и случилась та самая сцена. Оксана, уставшая от жизни, от безденежья, от вечных проблем со Стасом, сорвала все свои обиды на свекрови. Упрек про «сына-алкоголика» попал в самую цель.
***
Наталья Петровна уходила из дома невестки, едва видя дорогу из-за слез. В ушах все еще звенело: «Забирай свои советы и иди...». Она села в автобус, прижалась лбом к холодному стеклу. Всю дорогу она думала о Стасе.
Да, она не смогла. Она винила себя каждый день. Может, была слишком мягкой? Или, наоборот, слишком много требовала? Стас рос в любви, но эта любовь, видимо, превратилась в его глазах в обязанность матери все прощать. И теперь история повторялась. Только теперь это была «любовь» Оксаны — любовь, которая выражалась в попустительстве и желании тишины любой ценой.
Приехав домой, Наталья Петровна первым же делом набрала номер Оксаны.
«Абонент временно недоступен».
Она попробовала еще раз через час. То же самое. Вечером она позвонила с домашнего — гудки шли, но никто не брал трубку. На следующее утро она поняла: ее заблокировали. Везде. В мессенджерах пропала аватарка Оксаны, звонки обрывались после первого же гудка.
***
Наталья Петровна не находила себе места. Она несколько раз порывалась поехать к ним снова, но останавливала себя. «Если я приеду — она вызовет полицию. Или просто не откроет калитку. Будет только хуже».
Она решила позвонить Стасу. Это был жест отчаяния. Сын не брал трубку уже месяца три. На удивление, после пятого гудка послышался хриплый голос:
— Ну, че, мам? Денег нет, сразу говорю.
— Стас... Стасик, послушай. Я не за деньгами. Я про Кирюшу.
— А че с ним? Жив-здоров?
— Он болен, Стас. Он очень сильно набрал вес, он не выходит из дома. У него планшет этот... Оксана ничего не делает. Поговори с ней, ты же отец. Она тебя, может, послушает?
Стас на том конце трубки громко зевнул. Послышался звук открываемой банки.
— Мам, ну ты даешь. Я с ней три года не общался. Она меня на порог не пустит. Да и че я ей скажу? «Корми малого меньше»? Она мне сразу счет выставит за все годы. Не, мам, разбирайтесь сами. У меня своих проблем выше крыши, тут пацаны...
— Стас! Это твой сын! У него сердце может не выдержать!
— Слышь, мам, давай без драм. Все, мне некогда. Пока.
Короткие гудки. Наталья Петровна опустила телефон на колени. Бесполезно. Яблоко от яблони... Она вдруг с ужасом осознала, что Кирилл действительно унаследовал от Стаса самое страшное — способность закрываться в своем комфортном мирке, игнорируя реальность и близких людей. Только у Стаса этим мирком была бутылка, а у Кирилла — яркий экран.
***
Она решилась на последнюю попытку через месяц. Купила огромную корзину фруктов, овощей, игрушечную железную дорогу — ту, о которой Кирилл когда-то мечтал, когда еще умел мечтать.
Доехала до их поселка. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас выскочит. Она подошла к калитке и увидела, что забор стал выше. Раньше через сетку-рабицу было видно весь двор, теперь же стоял глухой профнастил.
Она нажала на кнопку звонка. Тишина. Еще раз. Из дома донесся лай собаки, которую Оксана завела недавно.
— Кто там? — послышался голос Оксаны через домофон.
— Оксана, это я. Наталья Петровна. Я фрукты привезла. И Кириллу подарок. Пожалуйста, открой. Давай просто поговорим, я не буду учить, честное слово.
— Уходи, Наталья Петровна, — голос невестки был ровным и безжизненным. — Я же сказала — не приезжай. Кирилл не хочет тебя видеть. Он сказал, что ты ему играть мешаешь своими разговорами.
— Оксан, пусти меня хоть на пять минут! Я посмотрю на него, и уйду!
— Нет. Мы уезжаем скоро. К моей маме в деревню. Там интернета нет, может, и правда похудеет. Все, не звони сюда больше. Иначе я реально натравлю собаку.
Щелчок. Связь оборвалась.
Наталья Петровна стояла у глухого забора, прижимая к себе коробку с железной дорогой. Мимо проезжали машины, поднимая пыль. Где-то за этой металлической стеной сидел ее внук...
Она вспомнила, как Кирюша после операции делал первые шаги, как он крепко держал ее за палец, боясь упасть. Тогда она думала, что самое страшное позади. Она ошибалась. Самое страшное — это когда ты хочешь спасти человека, а он кусает твою руку, потому что ему и в бездне хорошо.
Наталья Петровна медленно пошла к остановке. Фрукты она оставила у калитки — вдруг заберут?
***
Дома ее ждала пустая квартира. Она прошла в комнату Стаса, которая так и стояла нетронутой. Плакаты на стенах, старые учебники. Она села на его кровать и закрыла глаза.
— Господи, — подумала она. — Неужели это проклятие? Неужели я действительно так сильно виновата перед ними всеми?
Она вспомнила слова Оксаны: «Ты сама его такой воспитала». Да, она была виновата. Она не научила сына ответственности. Она всегда «подстилала соломку». И теперь Оксана делала то же самое, только соломкой стал планшет. Круг замкнулся.
Наталья Петровна открыла глаза и посмотрела на фотографию на столе. На ней маленький Стас улыбался, сидя на велосипеде. Она поняла, что больше не будет звонить, не будет унижаться. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось только ждать и молиться, чтобы сердце внука оказалось крепче, чем его воля к жизни.
Она подошла к телефону и стерла номер Оксаны из контактов. Рука не дрогнула.
***
Наталья Петровна больше не пыталась выйти на связь с бывшей невесткой, окончательно смирившись с потерей внука. Спустя два года она случайно узнала через знакомых, что Кирилл все же попал в больницу с серьезным сердечным осложнением, после чего Оксана была вынуждена радикально изменить образ жизни сына, но путь к примирению с бабушкой так и остался навсегда закрыт.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.