Я был чиновником. Не самым рядовым. Ушёл. Но знаете что? Уйдя из власти, я не перестал быть её частью. Эта прививка — навсегда. Я всё так же вижу карту угроз, логику решений, просчитанные и непросчитанные риски. Я понимаю, почему власть делает то, что делает. Даже когда это выглядит со стороны безумием.
Но я передвигаюсь на метро. Я живу обычной жизнью — с карточкой, с очередями, с VPN, который то работает, то нет, с мыслями о том, хватит ли денег до зарплаты. И в этом метро ко мне подходит женщина. Или мужичок в пролётке. Или молодая мать с коляской. Они говорят о своём — о скоте, о мигрантах, об интернете, о том, что «опять русские крайние». И я слышу их боль не как наблюдатель. Я ведь и сам часть этой боли.
И вот здесь — главное, что я понял.
Я живу сразу в двух пространствах, которые в России почти не пересекаются.
В первом пространстве — власть. Там люди, которые принимают решения. У них есть разведка, аналитика, прогнозы, цели. Они видят большую войну на горизонте. Они готовят страну к осаде. Но у них нет моего метро. Они не думают как я на что кормить детей к концу месяца, так как сегодня 6 апреля, а заплата уже давно закончилась. Они не пытаются поймать Wi-Fi у перехода. Они слышат народ через стекло Ауруса, через пресс-релизы ведомств, через соцопросы, которые как говорит Дуров, не совсем верны. Они лишены того, что есть у меня — простого физического присутствия среди тех, кого они защищают.
Во втором пространстве — народ. Люди, которые ничего не знают о карте угроз. Они видят только результат: цены, блокировки, приказы, штурмовщину. Они готовы многое понять — если с ними говорить. Но с ними не говорят. Им бросают постановления. И они лишены того, что есть у меня — понимания логики верхов, знания «почему так, а не иначе».
Такие как я могли бы стать мостом между двумя мирами. Но по нему никто не ходит…
Я точно знаю: люди готовы понять власть. Правда. Готовы. Не все, но большинство. Если с ними начать говорить. Простым языком. Не сверху вниз, а рядом. Если признать, что они не вражеский укреп, а такие же люди, как те, кто принимает решения. Ведь каждый из нынешних «аристократов» — рано или поздно, на пенсии, при смене курса, при любом серьёзном сотрясении — окажется там же, где и я. На улице. В метро. С неработающим VPN и пустым кошельком. От этого никуда не деться.
И тогда возникает единственный, как мне кажется, способ снять накал.
Нужен интерконнектор. Такой переходник, по которому в обе стороны будет течь правда. Власть объясняет — почему так, какие угрозы, почему именно эта мера, а не другая. Народ объясняет — где болит, где мера неприемлема, где готовность кончается. И эти потоки должны встретиться. Не в виде отписок. Не в виде ток-шоу. А в живом, пусть и опосредованном, диалоге. Без этого всё будет тщетно. Потому что правильные меры, принятые без объяснения, обречены на отмену. На реституцию — когда власть откатит назад то, что можно было бы провести, если бы поговорила вовремя. Я это видел не раз. Мне странно это писать, потому что именно этот диалог и строился долгие десятилетия. И не важно что было построено. Сейчас этого интерконнектора нет.
И вот ещё что.
Я давно не помню такого единения людей в России. Честно. Оно настоящее. Люди вдруг стали слышать друг друга, в соцсетях, в чатах, на улицах. Это удивительное чувство: мы — единое целое. С одним только «но». Оно протестное. Это единение скреплено не любовью к власти, а общим раздражением. Общей усталостью. Общим ощущением, что нас не слышат. И это страшно. Потому что протестное единение — как сухой лес. Оно может гореть, но не греть. И если не перевести его в диалог — оно сожжёт всё, включая то, что мы пытаемся сохранить.
Я пишу это не для того, чтобы кого-то обвинить. Я пишу, потому что живу в двух пространствах и вижу оба. И мне больно от того, что между ними — пустота, где мог бы быть мост, который бы имел еще и третий выход - в великое будущее России!