Неделя ваий. Вход в Иерусалим... Он на осле. Под Ним одежды ворох. День изумруден – пальм зеленый всполох. Что ветви? – Люди! – стелятся пред Ним. Осанна в Вышних! Плещет солнца пламень. Ликующие в радости, они, Не ведают, что завтра бросят камень, И прокричат: Распни Его! Распни! Пока светло. Лазурь ласкает очи. Он ведает в преддверии чего... Но не взовет, в отчаянии – Отче, Спаси меня от времени сего! Померкнут краски. Будет ночь черна. И предпочтет Он, - в торжестве свободы, - Смиренный путь пшеничного зерна, Что, умирая, дарит миру всходы... Час близок. Час уже не отвратим. Сад Гефсиманский. Душный запах торфа. Кровавый пот. Лобзание. Голгофа. Неделя ваий. Вход в Иерусалим... Смоленцев: за плечами - Афон
Неделя ваий. Вход в Иерусалим...
Он на осле. Под Ним одежды ворох.
День изумруден – пальм зеленый всполох.
Что ветви? – Люди! – стелятся пред Ним.
Осанна в Вышних! Плещет солнца пламень.
Ликующие в радости, они,
Не ведают, что завтра бросят камень,
И прокричат: Распни Его! Распни!
Пока светло. Лазурь ласкает очи.
Он ведает в преддверии чего...
Но не взовет, в отчаянии – Отче,
Спаси меня от времени сего!
Померкнут краски. Будет ночь черна.
И предпочтет Он, - в торжестве свободы, -
Смиренный путь пшеничного зерна,
Что, умирая, дарит миру всходы...
Час близок. Час уже не отвратим.
Сад Гефсиманский. Душный запах торфа.
Кровавый пот. Лобзание. Голгофа.
Неделя ваий. Вход в Иерусалим...
Смоленцев: за плечами - Афон