«Гадкий тип», — подумал Роберт, когда дверь неслышно закрылась. Неприятный разговор прервал его мысли, но не смог заглушить тот гул, который поселился в голове после дежурства.
Он пытался разобраться, препарировать случившееся: мистификация? Или неизученный феномен, который может перевернуть медицину? Он читал о «выходах из тела», о душах, летящих по тоннелям, но всегда считал это байками для экзальтированных натур. Практики медиумов, впускающих в себя мертвецов, казались ему мошенничеством чистой воды.
Но сегодня этой убежденности был нанесен сокрушительный удар. Мотоциклист был в коме, под мощными анестетиками — это состояние было максимально близко к трансу. Если старик Саммерс скончался ровно в ту секунду, когда они запускали сердце байкера…, Роберт лихорадочно восстанавливал хронологию, сопоставляя время и дозировки. Совпадение до секунды.
«Переход». Так он назвал это в своем дневнике.
Возможно ли управлять подобным Переходом? Роберт вспомнил собственный опыт в коме. «Если сознание Саммерса смогло совершить этот прыжок, то где-то в пространстве витает и душа моей Луизы. А что, если... получится вернуть Луизу?» Эта мысль отозвалась в голове такой тупой болью, что он невольно зажмурился.
В памяти оживал Профессор: «Рамка Фарадея сначала была просто игрушкой. Роберт. Не бойся абсурда».
— Хорошо, я всё проверю, — поклялся Роберт пустому кабинету.
Трубки Профессора, присланные в наследство и заботливо завернутые, всё еще лежали дома в отдельном чемодане. Пришло время их достать.
Он восстановил хронологию операции с точностью до вдоха. Коллеги поначалу помогали с энтузиазмом, но первоначальный запал быстро иссяк, когда Роберт перешел к действиям. Попытка повторить «Переход» в стенах клиники стала роковой ошибкой. Сначала было холодное предупреждение. Затем — настойчивое предложение уйти.
Отказ Роберта добровольно сложить полномочия привел к войне на уничтожение. Его коллеги, люди последовательные и по-хирургически безжалостные, организовали расправу так, чтобы она была окончательной.
Прошел год после того, как его с позором выставили за порог клиники. Многократные попытки вернуть лицензию сожрали все сбережения и остатки надежды. Возвращение в официальную медицину теперь выглядело не просто бесперспективным — оно было невозможным.
Ситуация планомерно разрушала саму идею разгадать тайну Перехода. Заниматься чем-либо другим Роберт не желал и, по большому счету, не умел. Уверенность, надежда и интерес к жизни бежали от него прочь, обгоняя друг друга.
Спутником Роберта стала «Пьянящая Дева». И один и тот же истязающий кошмар — ночное видение Луизы. Роберт всё чаще видел перед собой ту бесконечную стену, выщербленную ветром и дождями. Он пытался обойти её, перелезть или разрушить, но сил не было. Уткнувшись лбом в холодный камень, он медленно сползал вниз.
Единственное, что еще связывало его с реальностью, — ежедневная, методичная тренировка пальцев. Пять раз в день. По десять минут. Сжать. Разжать. Зафиксировать.