Сказка, после которой вы больше никогда не захотите, чтобы вас будили поцелуем.
---
Пролог, в котором автор обещает вам эмоциональный ад и рай одновременно.
Дорогой читатель. Сядьте поудобнее. Или встаньте. Или лягте. Мне всё равно. Просто приготовьтесь к тому, что сейчас я залезу к вам в голову, как соседский кот в мусорный пакет, и устрою там такой шторм, что ваши мечты, желания, страхи и надежды перепутаются, как носки в стиральной машинке.
Вы хотите чуда? Вы ждёте волшебства? Вы мечтаете, чтобы однажды утром кто-то пришёл и поцеловал вас в щёчку, и все проблемы исчезли, ипотека рассосалась, начальник подавился своим кофе, а вы проснулись стройными, богатыми и с чувством глубокого удовлетворения?
Забудьте.
В этой сказке принцесса поцелует саму себя. И это будет больно. И смешно. И вы будете плакать. И это нормально.
Погнали.
---
Глава первая. О том, как не надо приглашать гостей.
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, где налоги платили мехами, а интернет ловили через дупло старого дуба, жили-были король с королевой. Долго у них не было детей. Очень долго. Так долго, что король уже хотел усыновить дракона и объявить его наследником. Но дракон отказался — у него была своя карьера.
Наконец, когда все уже потеряли надежду, родилась девочка. Такая красивая, что даже аист, который её принёс, прослезился и попросил прибавку к зарплате.
Назвали Авророй.
На крестины пригласили всех фей королевства. Всех, кроме одной.
А вы знаете, чем это кончается? Правильно. Ничем хорошим.
Фею Карабосс не позвали, потому что в прошлый раз она превратила королевский туалет в летучую мышь, и та три месяца высиживала яйца на люстре. Простите, королевский этикет не позволяет такое прощать.
И вот, когда все феи уже подарили новорождённой красоту, ум, доброту и способность сворачивать трубочкой язык (последнее — на всякий случай, чтобы дразнить врагов), в зале потемнело. Запахло серой, жжёными блинами и обидой.
— НЕ ПРИГЛАСИЛИ?! — заорала Карабосс, влетая в окно на метле, которая явно требовала техосмотра.
Король побледнел. Королева икнула. Феи начали прятать свои палочки.
— Ваше величество… — начала было главная фея.
— Какое «ваше величество», я колдунья, ёпта! — Карабосс сплюнула в сторону. — Для вас я — «эй, ты, слышь». Поняли?
Король кивнул. Ему очень хотелось в туалет. Но тот самый туалет всё ещё был летучей мышью.
— Так вот, — продолжала Карабосс, накручивая на палец свои зелёные волосы, — за то, что вы меня не позвали, я накладываю проклятие. В день своего шестнадцатилетия принцесса уколет палец о веретено и уснёт. НАВСЕГДА!
В зале повисла тишина. Феи переглянулись. Потом одна из них, самая смелая, сказала:
— А разбудить?
— Поцелуй настоящей любви, — Карабосс зевнула. — Куда ж без этого штампа.
— Слушай, — вмешалась фея Сирень, — ну сколько можно? Это же неоригинально. Ты бы хоть дракона добавила. Или чтобы принц сначала прошёл квест с лопатой и вёдрами. Или чтобы принцесса сама себя разбудила, а принц оказался рептилоидом.
— Заткнись, Сирень.
— Сама заткнись, бездарь проклятущая! У тебя все проклятия как под копирку!
Началась драка.
Феи кидались друг в друга заклинаниями, конфетти, тухлыми яйцами и моральными укорами. Карабосс случайно превратила крёстную мать в кактус. Другая фея от злости уменьшила короля до размера хомячка. Королева ловила его по всему залу с сачком для бабочек.
А маленькая Аврора? Она спала в своей колыбельке. Потому что младенцы спят. Они не выходят в сад. Они не гуляют. Они не размышляют о смысле жизни. Они просто спят, какают и орут. И если какой-то сказочник пишет, что новорождённая принцесса «вышла в сад подышать свежим воздухом» — это не сказочник, а диагност хренов. Так что запомните: младенцы спят. Точка.
Драка закончилась тем, что последняя фея, которая ещё не участвовала в побоище, плюнула на всё и смягчила проклятие:
— Ладно, Карабосс. Не навсегда, а на сто лет. И проснётся она не от поцелуя какого-то левого принца, а когда сама этого захочет. Если захочет. Если нет — ну, значит, судьба.
Карабосс хотела возразить, но в этот момент в неё попала туфелькой разъярённая фея цветов, и колдунья вылетела в окно, проклиная всех, их котов и особенно Сирень.
Короля расколдовали. Кактус поставили на подоконник. Все выдохнули.
И решили: принцессу надо спрятать. Подальше от веретён, от злых колдуний и от дурацких проклятий.
---
Глава вторая. Как воспитывать принцессу, если ты фея и не умеешь готовить.
Аврора росла в лесу. У трёх добрых фей. Добрых, но абсолютно бесполезных в быту.
Фея Флора умела делать только букеты. Из всего. Из роз, из крапивы, из старых носков. В доме пахло парфюмерией и отчаянием.
Фея Фауна умела разговаривать с животными. Те говорили ей в ответ: «Отвали, мы спим». Полезного диалога не получалось.
Фея Мэри Веселье (да, её так звали, и она была вечно пьяна, потому что жизнь феи — это не сахар) умела только устраивать праздники. Даже если повода не было. Даже если утро. Даже если все плакали.
Завтраки у них превращались в пожары. Обеды — в эвакуацию. Ужины — в показательные выступления МЧС.
Аврора не жаловалась. Она тайком читала фейские книжки по магии. И постепенно начала понимать, что проклятие — это не приговор. Это программа. Набор кода. А любой код можно переписать, если знаешь, куда нажимать.
В двенадцать лет она переписала проклятие.
Оригинал: «Уколет палец, уснёт, придёт принц, поцелует, проснётся, свадьба, дети, ипотека».
Новая версия: «Уколет палец, уснёт, проснётся сама, когда захочет. Принц — опционально. Свадьба — только по желанию. Дети — если будут, но не сразу. Ипотека — отменяется нафиг».
Феи не знали. Король не знал. Карабосс не знала.
Только кот Бублик знал. Который, кстати, умел говорить, но молчал из принципа. Потому что коты — они такие.
— Бублик, — спросила Аврора, — как думаешь, сработает?
— Мяу, — ответил кот, что означало: «Ты спятила, но мне нравится. Только не забудь сохранить файл. А то знаешь, как бывает».
Аврора не сохранила.
---
Глава третья. Та самая игла и тот самый палец.
В день шестнадцатилетия Аврора гуляла по замку. Одна. Потому что феи уснули после обеда. (Фея Мэри Веселье уснула первой, уронив голову в тарелку с пюре.)
Аврора забрела в старую башню. Там, в углу, под слоем пыли толщиной в историю, лежало веретено. Старое, ржавое, с табличкой «Осторожно, проклято».
Принцесса посмотрела на веретено. Веретено посмотрело на принцессу. Между ними пробежала искра.
— Ну, — сказала Аврора, — была не была.
Она уколола палец.
— Ой, больно, — сказала она. И упала.
И уснула.
Вместе с ней уснуло всё королевство. Король уснул, подписывая указ о повышении налогов — и навсегда застыл с пером в руке, что сэкономило бюджет. Королева уснула с вязанием — спица так и осталась торчать в воздухе, как антенна. Феи уснули в своих креслах. Повара уснули с пылающими кастрюлями — хорошо, что магия заморозила огонь. Даже мухи уснули на лету. Даже бактерии в йогурте.
Бублик завис в воздухе в позе «я сейчас упаду, но не сейчас, потому что я кот и мне по…..».
А вокруг замка вырос терновник. Колючий, злой, с шипами, как у бывшей жены.
---
Глава четвёртая. Сто лет спячки и один храп.
Прошло сто лет.
За это время принцы со всего мира пытались пробраться сквозь терновник. Погибали. Их доспехи вешали на ветки. Терновник нарядился к Новому году как ёлка.
Были и смелые. Были и умные. Один принц пришёл с кусачками. Другой — с танком (история умалчивает, откуда он его взял). Третий попытался договориться с колючками на языке цветов.
Ничего не помогло.
Потому что терновник был заговорён Карабосс на «нифига не пропущу». И колючки умели читать мысли. Если в мыслях принца была хоть капля «а давайте я её поцелую и сразу в койку», колючки выстреливали с утроенной силой.
И только один принц… но об этом позже.
---
Глава пятая. Принц, который не хотел быть принцем.
Принц Филипп был вторым сыном короля соседнего государства. И он не хотел быть героем.
Он хотел лежать на диване, есть бутерброды и смотреть «Игру престолов» (в тридевятом царстве её показывали по вечерам, через магический кристалл, с переводом лешего).
Филипп не умел фехтовать. Не умел скакать на коне (конь сам умел, а Филипп просто держался). Его единственный талант — он мог проспать ровно двенадцать часов, не просыпаясь даже под звуки фанфар.
— Сынок, — сказал король, — иди спасать принцессу.
— Зачем?
— А иначе королевство достанется твоему брату.
— А если я её спасу?
— Тоже достанется брату. Но хотя бы попытаешься.
— Папа, твоя логика — как моя диета: её нет.
— Иди, я сказал!
Филипп вздохнул, взял коня (конь сам пришёл), потерял по дороге меч, нашёл палку, потерял палку и решил, что будет действовать словами.
Он подошёл к терновнику и сказал:
— Здравствуйте, уважаемые колючки. Вы прекрасны. Вы великолепны. У вас отличная причёска. Пустите, пожалуйста.
Терновник задумался. Никто никогда не говорил ему комплиментов. Обычно принцы орали матом и рубились мечами. А тут — «вы прекрасны».
Колючки расступились.
Потому что вежливость — это единственная магия, которая работает на всех. Даже на растениях. Даже на бывших жёнах. Даже на читателях, которые сейчас думают «ну наконец-то».
---
Глава шестая. Поцелуй, который не случился.
Филипп вошёл в замок. Везде спали. Слуги в неестественных позах. Повара с пылающими кастрюлями. Кот в воздухе.
— Эпично, — сказал Филипп. — Но я бы постелил помягче.
Он поднялся в башню. Увидел Аврору.
Она лежала на полу. С короной набекрень. С открытым ртом. И храпела. Так, что люстры дрожали.
— Ну, — сказал Филипп, — сейчас я тебя поцелую, и мы будем жить долго и счастливо. Или не будем. Поглядим.
Он наклонился.
Поцеловал.
Ничего.
Ещё раз.
Ничего.
— Может, губы не те? — спросил он у спящего кота.
Кот не ответил. Потому что спал.
Филипп попробовал поцеловать в лоб. В щёку. В плечо. В коленку. В корону. В храп. В …
Ничего.
— Да ёлки-палки, — вздохнул принц. — Что ж ты, дура, не просыпаешься?
И тут Аврора чихнула.
Громко. Так, что у Филиппа волосы встали дыбом, а Бублик наконец-то упал с глухим стуком.
— А? — сказала Аврора, открывая глаза. — Что? Где? Кто? Почему у меня во рту вата?
— Сто лет прошло, — сказал Филипп. — Я тебя целовал. Не помогло.
— А почему я проснулась?
— Чихнула.
Аврора села. Подумала. Вспомнила про переписанное проклятие. Вспомнила, что не сохранила. Вспомнила, что у неё аллергия на пыль. А в башне пыли было — на три поколения вперёд.
— Я проснулась, потому что чихнула? — переспросила она.
— Похоже на то.
— И никакой настоящей любви?
— Ну, я пытался. Но, видимо, не настоящей.
Аврора посмотрела на Филиппа. Он стоял перед ней, лохматый, без меча, с палкой вместо оружия, и с таким лицом, будто только что проиграл в карты собственную бабушку.
— Ты мне нравишься, — сказала она.
— Ты тоже ничего, — сказал он. — Только храпишь как дракон.
— А ты пахнешь как конь.
— Это конь пахнет как я. Не перепутай.
Они посмеялись. Первый раз за сто лет. Смех эхом разнёсся по замку. И от этого звука начали просыпаться все.
Король открыл глаза и до подписал указ о налогах — но уже было поздно, налоги повысились сами собой. Королева проснулась и воткнула спицу в клубок, который оказался вовсе не клубком, а придворным шутом. Тот проснулся и заорал. Феи проснулись и начали выяснять, кто кого превратил в кактус.
Кот Бублик наконец сказал:
— Ну наконец-то. Я тут висел сто лет, у меня лапы затекли, и вообще я хочу жрать.
Все обернулись. Кот говорил. Никто не удивился. В этом королевстве всё было возможно.
---
Финал. Который не сказка, а жизнь.
Они не поженились.
Аврора сказала: «Я сто лет спала. Я хочу пожить. Путешествовать. Выспаться нормально. Без проклятий».
Филипп сказал: «А я хочу бутерброды. И чтобы меня никто не заставлял быть героем».
Они стали друзьями. Партнёрами по приключениям. Аврора открыла школу для девочек, которые устали ждать принцев. Филипп стал её администратором и главным дегустатором школьных бутербродов.
Карабосс, узнав, что проклятие не сработало как надо, обиделась, ушла в монастырь и там выращивала кактусы — в том числе тот, в которого превратила крёстную. Крёстная, кстати, была не против. Говорит, в виде кактуса жить проще: никому не должна, поливают раз в неделю.
А Бублик? Бублик стал говорить всегда. И теперь его никто не может заткнуть. Он ведёт свой канал в местном TikTok. У него миллион подписчиков. И он до сих пор висит — но уже в прямом эфире.
---
Эпилог для тех, кто дочитал до конца
Дорогой читатель.
Ты хотел чуда? Ты его получил. Чудо в том, что никакого чуда не было. Была аллергия на пыль. Была вежливость к колючкам. Был кот, который сто лет висел в воздухе и молчал из принципа.
А настоящее чудо — это когда ты понимаешь: никто тебя не разбудит. Никто не поцелует. Никто не решит твои проблемы.
Только ты. Твой чих. Твоя аллергия на эту дурацкую жизнь, которая вечно заставляет тебя ждать.
Так чихни.
Громко. Так, чтобы стены дрожали.
И просыпайся.
Уже пора.
---
Конец, который только начало.
Если тебе дорогой читатель заехало, то ПОДПИШИСЬ пожалуйста .