Тот заказ пришёл в воскресенье, около полудня. Адрес, окраина, панельный дом советской постройки. Штукатурка местами облезла, подъезды тёмные.
Он вышел с авоськой.
Именно с авоськой. Не с пакетом, не с рюкзаком, с настоящей плетёной авоськой, какие давно уже не делают. В ней три банки, завёрнутые в газету, и пучок зелени сверху.
Дед лет семидесяти пяти. Шапка-ушанка, несмотря на апрель. Пальто старое, но чистое, наглаженное. Сел аккуратно, авоську на колени.
- Куда едем?
- На Центральный рынок. Только не спеша, если можно. Я не тороплюсь.
Тронулись. Он молчал минуты три, смотрел в окно. Потом говорит, будто сам себе:
- Рынок в воскресенье, это совсем другое, чем в будни. Вы замечали?
- Народу больше, - говорю.
- Не только. Люди другие. В будни все бегут, берут и уходят. А в воскресенье ходят. Смотрят. Разговаривают. Раньше так каждый день было.
Я кивнул. Сам помню, в советское время рынок был местом, куда шли не только за едой. Там узнавали новости, договаривались, стояли и разговаривали.
Про банки я всё-таки спросил
Авоська интриговала. Он достал одну банку, показал, тёмно-красное, густое.
- Аджика. Сам делаю каждый год. Рецепт от тёщи, царство ей небесное. Она с Кавказа была.
- Продавать везёте?
- Нет, - говорит и смотрит на меня, будто я что-то не то сказал. - Отдавать. Там есть одна торговка, Люба. Она мне каждый раз отборные помидоры откладывает, я ей, банку аджики. Уже лет десять так.
- И не надоедает?
- Что надоедает? - удивился он. - Вот вам работа не надоедает?
Я засмеялся:
- Бывает.
- А я за рулём не сидел ни дня в жизни. Всегда пешком или на трамвае. Думаю: как он вообще рулит и не боится? И ничего, привыкли оба к своему.
На рынке он шёл медленно
Я довёз и уже собирался уезжать, но он попросил:
- Подождите немного? Я быстро.
Снова выключил счётчик. Наблюдал через стекло. Он шёл по рынку, как по своей квартире. Здоровался направо и налево. Продавщица с зеленью окликнула первой, подала что-то через прилавок. Он достал из авоськи банку, не Люба, значит, другой человек. Тоже своя история.
Люду он нашёл в дальнем ряду. Она его заметила раньше, чем он подошёл. Замахала рукой. Он поставил авоську, они разговаривали минут пять. Смеялись.
Вернулся с пакетом помидоров и пучком укропа:
- Вот. Порядок.
Едем обратно. Он доволен.
- Вы каждое воскресенье так? - спрашиваю.
- Почти. Зимой реже, скользко. Но стараюсь. Дома сидеть, это не жизнь. Это ожидание.
Я потом долго думал об этой фразе. Мы часто именно так и живём, ждём выходных, отпуска, пенсии, хорошей погоды. А жизнь идёт в промежутках между ожиданиями, и мы её не замечаем.
Дед с авоськой не ждал ничего особенного. Шёл на рынок, нёс банку аджики, разговаривал с Любой. Маленький, повторяющийся ритуал. Из таких ритуалов складывается что-то настоящее.
Высадил его у подъезда. Он расплатился, аккуратно сложил сдачу в кошелёк.
- Спасибо, - говорит. - Хорошо поговорили.
Мы почти не разговаривали. Но он был прав.