Есть странно живучие заблуждения, которые при желании легко можно развеять, просто открыв альбом с репродукциями. В мировой живописи одно из самых устойчивых связано с Эль Греко (он же Доменико Теотокопулос, грек с острова Крит, проведший вторую половину жизни в Испании): якобы мастер страдал астигматизмом, оттого фигуры на его знаменитых картинах так неестественно вытянуты.
Но если смотреть полотна великого художника подряд, а не выборочно, мы увидим, что «болезнь» проявляла себя только в работах на религиозную тему, да и то не всегда. Когда грек писал «портреты» святых, и их фигуры часто не рвались безудержно ввысь, словно пламя свечи. Перед нами явно всего лишь прием, способ передачи религиозной экзальтации, моментов высшего духовного, мистического напряжения.
Эту особенность Эль Греко много раз сравнивали с пламенем свечи. Этот огонь, внутреннюю экспрессию можно почувствовать и в его портретах, хоть модели, за редким исключением, «ведут себя» обычно, как и положено на портретах. И все же огонь ощутим и в них, но огонь затаенный, укрощенный.
В ранних портретах, написанных еще до переезда в Испанию, в Италии, Эль Греко и вовсе кажется родным братом Тициана и Тинторетто, его фирменный стиль пока не виден. Посмотрите, например, на изображения Джулио Кловио и Андреа Палладио. Достойные образцы венецианской школы.
С началом нового жизненного этапа меняется и манера портретирования, и это неудивительно, трудно найти страны более непохожие, чем Италия и Испания во второй половине XVI века. Дадим слово замечательному искусствоведу Нине Дмитриевой, автору трехтомной «Краткой истории искусств»:
«Испанский придворный портрет не похож ни на итальянский, ни на французский. Испанские аристократы отличались крайней чопорностью и спесью. Они не требовали, чтобы их писали красивыми, ибо гордились собой такими, каковы они есть, но хотели, чтобы портрет в наивысшей мере выражал их сословное достоинство. Их писали одетыми в черное, холодными и неприступными, спокойно важными, вылощенными, стоящими очень прямо».
Эль Греко с его темпераментом не был бы собой, если бы полностью принял сложившиеся правила. Да, его почтенные заказчики выглядят на картинах преисполненными достоинства, «спокойно важными» и «одетыми в черное», но парадоксальным образом это спокойствие соединяется с экспрессией, тем внутренним горением, о котором мы писали. Один из самых ярких примеров – поздний «Портрет Франсиско де Писа», где лицо словно меняется у нас на глазах.
Едва ли не высшей степени скрытой экспрессии при внешнем спокойствии мастер добивается в знаменитом «Портрете кардинала». Вероятно, на нем изображен Фернандо Ниньо де Геваро, в момент создания картины – глава Инквизиции. Обратите внимание на его руки, которые говорят так многое: одна из них выглядит расслабленной, другая же напряженно сжимает подлокотник кресла. Маленькая деталь, показывающая этого человека, готового карать и миловать.
Еще одна известнейшая работа Эль Греко – безымянный «Рыцарь с рукой на груди». Странный, даже нелепый жест мужчины – то ли знак дачи присяги, то ли отголосок творчески переосмысленного маньеризма, где жесты часто красивы, но почти не материальны.
Это хорошо видно на великолепном «Святом Людовике IX с пажом», одном из многочисленных «портретов» святых. Людовик едва прикасается к жезлу в своей руке, в реальности удержать его было бы невозможно.
Сейчас эти картины украшают лучшие музеи мира, но после смерти Эль Греко оказался забыт на 200 с лишним лет. По-настоящему «открыли» уже в XX веке, его стиль оказался созвучен поискам модернистов. Огонь разгорелся с новой силой.