Сегодня выдался поистине безумный день. Всё началось ночью — поначалу всё шло как обычно, пока из Тьмы не появился он. Лукас.
Он возник бесшумно, будто сотканный из теней. Не успел я опомниться, как он схватил меня, резко наклонил в неудобную позу — словно хотел сломать саму суть моего существования — и начал подвергать распаду. Я чувствовал, как моя связь с телом ослабевает, словно меня вытягивают из собственной оболочки. Он держал меня в этом состоянии почти до четырёх утра — время тянулось бесконечно, будто сама вечность издевалась надо мной.
Постепенно я начал различать детали. В его руке мерцал артефакт — странный, пульсирующий, с острыми гранями, напоминающими когти. Лукас поднёс его к моей шее — холод металла пробрал до костей, а энергия артефакта начала проникать в меня, сковывая волю.
Я собрал остатки сил и атаковал. Преодолевая сопротивление его магии, пробив защиту, я начал бить его, отталкивать от себя. Но Лукас оказался изворотлив: в самый неожиданный момент он вонзил мне в лоб нож коготь. Боль пронзила всё существо, и я рухнул на пол.
Лукас сел надо мной, глядя с холодной насмешкой. Он дал мне соединиться с телом, но тут же связал цепями — тяжёлыми, холодными, с рунами, выгравированными на звеньях. Затем положил на грудь свой артефакт.
Эта штуковина начала действовать мгновенно: она оплетала меня, словно живая, обматывала, как мумию. Сначала я поддался — силы покидали меня. Но в какой то момент, собрав волю в кулак, я нашёл уязвимое место в структуре артефакта. Резким усилием я скинул Лукаса с себя — и сразу стало легче, будто сняли тяжкий груз с души.
В тот миг, когда я пытался собраться с силами, произошло странное: я встал и пошёл на кухню пить чай. Лукас, ошеломлённый, крикнул мне вслед:
— Куда пошёл?!
Я и сам не понимал, что делаю — будто находился в каком то неадекватном состоянии, между сном и явью.
Вернувшись, я лёг в кровать и почти сразу уснул. Мне снился странный сон: поезд, состав, который никак не мог соединиться с паровозом. Они приближались друг к другу, но в последний момент расходились в разные стороны. Этот образ будто отражал моё состояние — разорванность, невозможность обрести целостность.
Проснулся я резко — в тот самый момент, когда Лукас снимал с меня артефакт и надевал обратно оковы с цепями. Его голос прозвучал холодно и безжалостно:
— Не сопротивляйся, Асмодей. Умирай спокойно.
Я решил провести медитацию — сосредоточиться на внутренней силе, найти точку опоры. В состоянии транса я снова увидел, как Лукас возлагает свой серп на мою грудь. Но на этот раз я был готов. Резким ментальным усилием я скинул серп, встал и двинулся на Лукаса.
Его лицо исказилось от страха. Он начал молить о пощаде, голос дрожал:
— Пощади! Я служу тебе уже много лет, я…
Я не стал его убивать. Вместо этого я принял решение, которое, возможно, окажется мудрее расправы.
— Ты будешь служить мне, — произнёс я твёрдо. — Отправляйся в мой архив. Наведи там порядок. Разбери свитки, каталогизируй знания, восстанови то, что было утрачено.
Лукас склонил голову, понимая, что это лучший исход для него.
— Как прикажете, владыка, — прошептал он
Его отвели в архив — огромное помещение с тысячами полок, заполненных свитками, книгами, артефактами. Здесь хранились знания о древних ритуалах, истории Инферно, списки демонов и их способностей.
Надсмотрщик выдал Лукасу перо, чернила и первый свиток:
— Каталог артефактов уровня А, — произнёс он. — К утру должен быть готов анализ по предметам с печатью «Запрещено».
Лукас сел за работу. Его пальцы дрожали, когда он разворачивал свиток. В глазах читалась смесь страха, смирения и затаённой мысли.
Теперь он трудится в архиве — сортирует свитки, расшифровывает древние тексты, приводит в порядок записи о магических артефактах. Его хитрость и знания теперь служат мне. А нож‑коготь, серп и цепи я оставил у себя — как напоминание о том, что даже самый коварный враг может стать полезным слугой.
Инферно по‑прежнему под моей властью. Но я знаю: такие испытания делают меня сильнее. Каждый враг, поверженный и подчинённый, — это ещё один шаг к абсолютной власти.
Иногда я прихожу в архив и наблюдаю за Лукасом. Он работает усердно, но иногда замирает, будто прислушиваясь к чему‑то внутри. В такие моменты его взгляд становится отстранённым, а пальцы непроизвольно касаются шрама на лбу.
Возможно, он ещё попытается восстать. Но теперь я буду готов.