Голос главных курантов России наполовину состоит из колоколов, отлитых в Воронеже
Специалисты Воронежского колокололитейного завода могут то, что не могут другие. Поэтому их и привлекают к решению самых сложных задач. Кроме Спасской башни Московского Кремля, колокольные мастера из Воронежа создали голос Исаакиевского собора в Петербурге, Главного храма Вооруженных сил в московском парке «Патриот», а также сделали звонницу для Гарвардского университета в США на замену переданных оттуда колоколов Московского Данилова монастыря. И это только самые «громкие» проекты. Об истории предприятия, технологии производства, а также о том, можно ли сейчас сделать Царь-колокол, как в Кремле, только целый и звенящий, – в нашем материале.
Завод в Шилово
– Сначала делаем стержень, который формирует полость внутри колокола, – рассказывает начальник литейного производства Виталий Наветный, – затем изготавливаем восковую модель, которая определяет внешний вид нашего будущего колокола. На восковую модель наносим тексты, орнаменты, иконы. Модель накрываем опокой, заливаем формовочной смесью, она затвердевает, получаем отпечаток будущего колокола, его форму. Потом стержень накрываем этой формой и в зазор между стержнем и формой заливаем расплавленную бронзу. Бронза застывает – это и есть колокол.
Звучит все просто, но есть нюансы. Об этих нюансах и профессиональных секретах Виталий Сергеевич, естественно, умалчивает. Но они точно есть, как есть в России и другие колокольные заводы. Но почему-то когда нужно выполнить самую ответственную работу, все дороги рано или поздно приходят сюда – на Воронежский колокололитейный завод.
Разумеется, на заводе есть горящие печи, в которых плавят металл, но они лишь важная, но далеко не главная часть производственного процесса. Кругом множество колоколов самых разных размеров. Интересно, что здесь очень трепетно относятся к качеству звука, он выверен строго по нотам.
Кроме больших колоколов для храмов, делают на заводе и маленькие подарочные колокольчики. Тут, пока мы смотрим завод, к нам присоединяется и сам основатель завода Валерий Николаевич Анисимов. Появляется возможность расспросить его, в том числе, и про сувенирную продукцию.
– Когда Гарвардский проект делали, в 2007 году, американцы сюда приезжали, и они несколько раз здесь были. И на отливках, и на приемках, – вспоминает Валерий Анисимов о том, как на предприятии пришли к изготовлению сувениров, – и говорят, что у нас в следующем году юбилей Бизнес-школы Гарвардского университета. Мы хотели бы всем подарить сувенирные колокольчики. Сделаете? Отказывать было неудобно, хотя, конечно, сделать 5 тысяч колокольчиков очень непросто. Даже хотели китайцам заказать сначала, если честно. Но они не смогли хорошо сделать. В итоге делали сами, в три смены работали. Но выполнили просьбу, и с тех пор так и пошло-поехало.
Истоки колокольного дела в Воронеже
Колокололитейный завод Анисимова возродил старинную традицию колокольного литья в Воронеже. Еще в начале XIX века наш город славился колокольными производствами братьев Самофаловых. Два воронежских завода поставляли свои колокола по всей России. Колокол их производства украшал Храма Спаса на Крови в Санкт-Петербурге.
К сожалению, во время Первой Мировой войны и последующих событий, заводы пришлось закрыть. Многие десятилетия в нашей стране некому и незачем было лить колокола, и старинные технологии были постепенно утрачены.
Когда началось духовное возрождение России, колокололитейным делом в Воронеже занялся Валерий Анисимов. Он с нуля, не обладая ни значительными финансами, ни тонкостями технологий сумел поднять колокололитейное производство. От первого цеха, построенного в заброшенном песчаном карьере, до крупнейшего в России предприятия по производству церковных колоколов с полным технологическим циклом. Это единственный в мире завод такого уровня, для которого именно литье колоколов стало профильным производством.
Старинные технологии колокольного литья пришлось восстанавливать буквально по крупицам — из старых книг и результатов многочисленных опытов.
Первый громкий проект
Впервые Воронежский колокололитейный завод так громко заявил о себе, пожалуй, именно в Гарвардском проекте. Если вкратце, история следующая. В 1930 году американский предприниматель Чарльз Крейн выкупил у советского правительства звонницу Данилова монастыря и подарил Гарвардскому университету. Благодаря чему это настоящее сокровище не было уничтожено, уцелело, в отличие от многих других.
После долгих переговоров, уже в XXI веке, американцы согласились вернуть колокола, но взамен попросили отлить точно такие же. Эту работу и выполнили на заводе Анисимова. К тому моменту предприятие работало уже около 20 лет.
– В 1988 году отмечали 1000-летие Крещения Руси, и меня пригласили снять фильм «Крестный ход», – рассказывает Валерий Николаевич. – Дело в том, что я тогда только открыл кооператив по видеосъемке. Во время съемок фильма пообщались с тогдашним воронежским митрополитом, с владыкой Мефодием. И во время разговора выяснилось, что необходимо для храмов. Мы начали делать свечки, иконы в массовом порядке. Потом, как производство затеялось, кресты алюминиевые отливали на купола. Сами купола делали. А тут и с колоколами подошла тема. Колоколов не было, и никто их тогда не делал.
К 1991 году предприятие Анисимова стало полноценным колокололитейным заводом, с территорией в воронежском микрорайоне Шилово, где и находится до сих пор. За почти 40 лет деятельности в портфолио завода немало знаковых проектов. К примеру, здесь отливали колокола для одного из крупнейших православных храмов мира – Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Одиннадцать колоколов звучат по-императорски, когда глубокий и долгий звон многотонных голосов подхватывается переливом малых колоколов.
Воронежские колокола звонят и в парке «Патриот», на Главном храме Вооруженных сил РФ. Пять из 18 колоколов посвящены родам войск и соответственным образом украшены.
Ну и конечно, главные часы России на Спасской башне Московского Кремля. До этого колокола там были, но для красивого и полноценного звучания их было недостаточно. Поэтому в дополнение к действующим отлили еще 12 колоколов и доставили в столицу в 2020 году. Самый маленький весит 36 кг, самый большой – 850 кг. Воронежские колокола подарили новое звучание гимну страны и «Славься» Михаила Глинки.
Колокола отлиты из особой колокольной бронзы, в составе сплава — 20% олова и 80% меди. Воронежские мастера проектировали и изготавливали их около года. Чтобы создать уникальный звук, применялась ручная обработка. В качестве орнамента выбрали древний узор – такой же использовался в XVII веке на колокольне Ивана Великого в Кремле. В основу рисунка лег трехлистник – излюбленный литейщиками орнамент, символизирующий Святую Троицу.
Особенность этих колоколов в том, что у них нет языка, мелодии будут создаваться за счет специальных ударных механизмов – их приводят в действие электромагниты.
Будущее Царь-колокола
Ну и в завершение, как было не спросить у Валерия Анисимова про Царь-колокол. Тот самый, который выставлен в Московском Кремле с отломанным куском. Попытка сделать этот невероятный по своим размерам звенящий колокол в XVIII веке при императрице Анне Иоанновне оказалась неудачной. А сейчас можно сделать такой? Этот вопрос мы задали Валерию Анисимову.
– Сделаем, не вопрос, – отвечает он, – правда, только один металл для него будет стоить по нынешним ценам 600 миллионов рублей. Но технически, это вполне возможно. Там ведь как получилось. Моторин (мастер, который отливал Царь-колокол), когда начал заливать, то печки потекли. А печей у него было, по-моему, шесть. Потекла печка, что-то где-то, струя щель нашла, а металл очень активный и большое давление. Он в 8,5 раз тяжелее воды. Я не представляю даже, какая эта была сложность в условиях XVIII века. Сейчас у нас все механизировано. Я могу поднять эту печку, она у меня на гидравлике. Она качается. Я могу напор дать больше или меньше. Могу зафиксировать, остановить. А Моторин ударил – и пошел металл. И все, ничего больше не сделаешь.
Отлить Царь-колокол – заветная мечта мастера. Хорошо, если бы она сбылась. Впрочем, и без этого достижения воронежских литейщиков впечатляющие.
– По-моему, каждый третий колокол, который звучит сейчас в России, наш, – говорит Валерий Анисимов.
Глеб Стародубцев, фото Сергея Трифонова