Знаете, что общего между мной и яблоком раздора? Яблоко хоть красивое было. А я — лысый, пузатый, в трениках с пузырями. Но тем не менее, умудрился вляпаться в историю, достойную мексиканского сериала. Студентка, её мама-фитнес-инструктор, чаепитие и попытки соблазнить меня одновременно. Нет, я не красавчик. Я — магнит для абсурда. Я вообще уже старый, мне 39 лет. Сейчас расскажу, как я, нищий москвич с котом Гошей, едва не разрушил семейные узы двух шикарных женщин. Спойлер: разрушил. Но не так, как вы думаете.
Знакомство, которое стоило мне пельменей
Началось всё с Яны. 18 лет, студентка, чёрные волосы до попы, глаза размером с блюдца. Я увидел её у института, когда шёл за хлебом (шучу, я никуда не хожу, мы познакомились в Дзене). Она написала: «Привет, ты тот самый Дима, который ищет студентку?». Я чуть не упал с дивана. В моём канале таких сообщений — ноль за 4 года. А тут — живёхонькая студентка.
Мы начали переписываться. Она смеялась над моими шутками про пельмени, а я уже представлял, как мы гуляем по набережной, она держит меня за руку, а прохожие думают: «Бедная девочка, наверное, это её больной дедушка». Но меня это не смущало. Дедушка — это звучит солидно.
Через пару недель она позвала в гости. Я нацепил самую чистую футболку (без дырок на животе) и купил шоколадку «Алёнка». Прихожу, а дверь открывает… не Яна. Открывает женщина, от которой у меня отвисла челюсть, а живот, наоборот, подтянулся сам собой.
— Вы, наверное, Дмитрий? — сказала она низким голосом. — Я — Брунхильда. Мама Яны. Проходите.
Я стоял и смотрел на неё. Ей было около 40, но выглядела она на 25. Спортивная фигура, упругая кожа, волосы собраны в хвост, глаза — как два лазера. И одета: чёрные леггинсы и топ, открывающий плечи. Я сразу вспомнил, что у меня сегодня небритое лицо и я надел носки с дыркой на пятке.
Чайная церемония с элементами катастрофы
Мы сели на кухне. Яна суетилась с чайником, а Брунхильда уселась напротив, скрестив ноги. Я старался смотреть только в кружку.
— Дмитрий, а вы чем занимаетесь? — спросила Брунхильда, сверля меня взглядом.
— Я… пишу статьи. В интернете. — Я чувствовал, как мой живот медленно сползает на колени.
— О! Писатель! — она изогнула бровь. — И о чём же вы пишете?
— О жизни. О деньгах. О том, что я нищий и одинокий.
Яна поперхнулась чаем. Брунхильда даже не моргнула.
— Честный подход, — кивнула она. — Я тоже честная. Скажите, Дмитрий, у вас есть квартира?
— Есть, — пискнул я.
— Своя?
— Да. Двушка.
Брунхильда облизнула губы. Яна громко поставила чайник на стол.
— Мам, не надо его допрашивать, — сказала дочь. — Дима очень интересный собеседник.
— Я и не допрашиваю, — парировала Брунхильда. — Просто хочу понять, насколько серьёзные у вас намерения.
— Какие намерения? — Я переводил взгляд с одной на другую. — Мы просто чай пьём.
— Пока да, — загадочно сказала Брунхильда и откусила кусочек моей шоколадки «Алёнка».
Яна посмотрела на мать так, будто та съела её любимого хомячка.
— Мам, это моя шоколадка. Он мне её принёс.
— Деточка, ты на диете. А у меня сегодня была тренировка, мне нужны углеводы. А у тебя уже щёки раздуваются — Брунхильда откусила ещё кусок, глядя дочери прямо в глаза.
— Мам, ты специально! Ты даже не любишь «Алёнку». Ты терпеть не можешь молочный шоколад!
— Деточка, люди меняются, — Брунхильда облизнула губы, не сводя глаз с меня. — А ещё я меняю предпочтения в мужчинах. Раньше любила перспективных красавчиков, теперь вот... оценила зрелость и лысину.
— Это моя лысина! — возмутилась Яна. — Я первая её заметила!
Я сидел, сжимая кружку, и чувствовал, что моя лысина стала яблоком раздора. Никогда не думал, что моя плешь вызовет семейную драму.
Массажный поединок: раунд первый
После чая Яна предложила показать свою комнату. Я пошёл за ней, чувствуя спиной взгляд Брунхильды. Комната была розовой. На стене постер с Бредом Питтом, на кровати плюшевый единорог. Я сел на край, провалившись в пучину мягкости.
— Дима, а ты… — Яна придвинулась ближе, — у тебя плечи напряжены. Давай помассирую?
Я открыл рот, чтобы сказать «нет», но она уже вцепилась в мои трапециевидные мышцы. Пальцы у неё были слабые, как у котёнка, но старательные. Я закрыл глаза и чуть не замурлыкал.
В этот момент дверь открылась без стука. На пороге стояла Брунхильда.
— Яночка, ты делаешь неправильно, — сказала она ледяным тоном. — Надо давить не на шею, а на лопатки. Вот сюда. Дай я покажу.
— Мам, я сама. Он мой гость. Я умею.
— Я же вижу, что нет. У тебя слабые и кривые пальцы. У него скоро затечёт спина, и он уйдёт домой с мыслью, что я не научила тебя массажу. А это позор на всю семью.
Брунхильда ловко оттеснила дочь и положила свои руки мне на плечи. Вот это был массаж! Её пальцы были как стальные когти, но при этом не больно, а глубоко. Я крякнул от удовольствия и непроизвольно издал звук, похожий на «мррр».
— Слышишь? — Брунхильда обратилась к Яне, не переставая разминать меня. — Ему нравится. Он даже замурчал, как кот.
— Он просто вежливый, — отрезала Яна, скрестив руки на груди. — И вообще, ты давишь слишком сильно. У него синяки будут.
— Это не синяки, это гематомы здоровья. Дмитрий, вам же приятно?
— М-м-м, — вырвалось у меня. — Да, но…
— Видишь, деточка? Опыт побеждает молодость.
Яна фыркнула и отошла к стене, скрестив руки.
Брунхильда внезапно потянула мою футболку вверх. — Давай, Дмитрий, снимайте. Неудобно же.
— Стоять! — Яна прыгнула между нами. — Мама, ты совсем уже что-ли? Мы даже не целовались, а ты уже его раздеваешь!
— Деточка, массаж — это не про поцелуи. Это про здоровье. У него явный застой в пояснице. Посмотри, как живот выдаётся.
— Это не застой! Это пельмени! — Я на всякий случай прижал футболку к животу.
— Тем более, — кивнула Брунхильда. — Пельмени надо разминать. Я профессионально.
— Мам, отойди от него! — Яна схватила меня за руку. — Дима, пошли на кухню. И мы перешли на кухню.
Мужчина должен быть упитанным, — Брунхильда вдруг перешла на шёпот, но такой, что слышно было в соседнем доме: — Дмитрий, а вы вообще как к женщинам относитесь? Вы активный?
— Я активный… лежачий, — выдавил я.
— Идеально! Я обожаю лежачих. Их легче уговорить на горизонтальный массаж.
— МАМА! — заорала Яна так, что с полки упал единорог. — Ты сейчас перешла все границы!
— А что такого? Я просто спросила про образ жизни.
— Ты спросила про горизонтальный массаж! Это уже неприлично!
— Для массажиста это норма. Дмитрий, вы не подумайте ничего такого. Хотя… если вы не против, то почему бы и нет. Я женщина свободная, вы свободный.
— Он занят! Мной! — Яна вцепилась в мою руку, как бульдог в кость.
— Деточка, ты его ещё не заняла. Вы даже не целовались. А я, знаешь ли, целовалась. И не раз. И поверь, он бы оценил.
Я закрыл глаза и мысленно перенёсся на диван к Гоше. Кот, ты не представляешь, во что я вляпался.
Противостояние продолжается: ужин с подколами
Брунхильда решила показать, что она ещё и готовит. Достала из холодильника салат, курицу, какой-то диетический хлеб.
— Я готовлю только полезную еду, — сказала она, ставя передо мной тарелку. — В отличие от некоторых, кто вообще не умеет готовить.
— Мам, я тоже умею готовить, — вставила Яна. — Дима, хочешь, я сделаю омлет с сыром? У меня рецепт от бабушки.
Я сидел, смотрел на тарелку с курицей и думал: «Гоша, ты не поверишь, эти женщины делят меня, как последний кусок торта. А я — торт с просроченным сроком годности».
— Дмитрий, а вы какую кухню любите? — спросила Брунхильда, нарезая огурец.
— Я… пельмени люблю. С майонезом.
Брунхильда поморщилась. Яна заулыбалась.
— Вот видишь, мама? Он настоящий мужик. Не эти ваши веганские штучки.
— Настоящий мужик должен заботиться о здоровье, — отрезала Брунхильда. — Иначе к 50 станет развалиной.
— Мне уже почти 40, — сказал я. — Я уже развалина.
— Ну, развалину можно отреставрировать, — Брунхильда посмотрела на меня с прищуром. — Если взяться с умом.
— Я берусь, — тут же сказала Яна. — Я запишу его на йогу.
— Йога? — Брунхильда рассмеялась. — Ему нужна тяжёлая атлетика. Йогой тут не поможешь.
— А ты вообще не лезь. Это моя инициатива.
— Деточка, если ты будешь так активно лезть, он испугается и сбежит.
— Девочки, — сказал я, откашлявшись, — я сижу здесь. Я всё слышу.
— И правильно, — кивнула Брунхильда. — Пусть знает, за кого идёт борьба.
— Борьба? — Яна вскинула брови. — Мам, ты серьёзно? Ты соревнуешься со мной?
— Я просто хочу убедиться, что мой ребёнок выбирает достойного мужчину.
— И ты решила это проверить, флиртуя с ним?
— Я не флиртую. Я общаюсь.
— Ты облизываешься на него, как кошка на сметану!
— Яна, прекрати.
— Нет, это ты прекрати!
Яна вдруг схватила мою тарелку с курицей и поставила перед собой.
— Знаешь что, мама. А давай честно. Ты просто хочешь доказать, что ты ещё о-го-го. Что даже такого… специфичного мужчину можешь увести у собственной дочери.
— Зачем мне его уводить? — Брунхильда притворно удивилась. — У меня своих поклонников очередь. А этот, — она кивнула в мою сторону, — для тебя подарок. Я просто проверяю, насколько он надёжен.
— Проверяешь, положив руки ему на плечи и предлагая раздеться?
— А что такого? Я медсестра по образованию. Это профессиональный интерес.
— Ты всю жизнь проработала в детском саду! Какая медсестра?!
— У меня есть корочки! — Брунхильда хлопнула ладонью по столу. — И вообще, Яна, не зли меня.
— Ты хочешь сказать, что ты опытнее меня в отношениях с мужчинами?
— Я не хочу сказать, я утверждаю. Я родила тебя в 20. А ты в 18 даже замуж не вышла. Кто тут успешнее?
— Зато я учусь на бюджете! А ты работаесть за 40 тысяч!
— Зато у меня фигура как у богини! — Брунхильда встала и провела руками по бёдрам. — Дмитрий, оцените. Честно.
Я сглотнул. Честно оценивать было опасно для жизни.
— Я… я за фигуру Гоши переживаю, — выдавил я. — Он у меня толстый стал.
— Вот видишь, мама? — Яна торжествующе улыбнулась. — Он думает о коте. А не о твоих бёдрах.
— Потому что он стесняется. Дмитрий, вы не стесняйтесь. Я женщина взрослая, без комплексов. Можете смотреть. Можете даже трогать. Если вежливо.
— Мама, ты больная, сядь! — Яна толкнула мать обратно на стул. — Ты ведёшь себя как озабоченная старшеклассница! — Дима, пошли отсюда. Сейчас она начнёт приседания делать.
— А ты ведёшь себя как капризный ребёнок, который не хочет делиться игрушкой.
— Он не игрушка! Он мужчина! И он мой!
— Пока нет. Но если ты будешь так кричать — и не будет.
Кризис: явное предложение
Я допил чай залпом и понял, что пора сваливать, пока они не начали делить мои пельмени. Я медленно отодвинул тарелку, встал и направился к выходу.
— Дима, ты куда? — крикнули они хором.
— Домой. Пельмени разогревать. И коту Гоше пора ужин давать.
— Но мы ещё не допили чай! — воскликнула Яна.
— И массаж не закончен, — добавила Брунхильда.
— Закончен, — сказал я, натягивая куртку. — На сегодня.
Яна подскочила ко мне и прошептала, стрельнув глазами в сторону матери:
— Дима, останься. Я прогоню её в спальню. Мы будем вдвоём. Я тебе… омлет сделаю. И разрешу погладить единорога.
— Дмитрий, не слушайте её. Останьтесь со мной. Я поставлю тебе расслабляющую музыку. Зажгу свечи. Сделаю настоящий тайский массаж. С маслом.
— С МАСЛОМ?! — взвизгнула Яна.
— А что? У меня есть кокосовое. Очень питательное для кожи. Дмитрию явно не хватает увлажнения.
— Мам, ты сейчас предлагаешь ему массаж с маслом в твоей комнате?!
— Я предлагаю взрослый подход. А ты предлагаешь детский сад.
— Ах так! — Яна схватила со стола мою шоколадку (оставшийся кусочек) и съела его прямо на глазах у матери. — Было вкусно, — сказала она, облизывая пальцы. — Спасибо, Дим.
— Это была моя шоколадка! — взвилась Брунхильда.
— А должна была быть моей. Ты первая украла. Я просто вернула долг. И заодно доказала, что я решительнее.
— Решительнее? Да я сейчас покажу тебе решительность! — Брунхильда сдёрнула с себя топ. Осталась в спортивном лифе. — Дмитрий, вот что значит женщина в расцвете сил! Сравните!
Я закрыл глаза рукой.
— Я ничего не вижу! У меня глаукома!
— Дима, открой глаза! — крикнула Брунхильда. — Ты уткнулся в дверь!
Я открыл. Действительно, лбом в косяк.
— Так, — сказал я, развернулся к ним спиной. — Я ухожу.
— ДЕВОЧКИ, ВСЁ! — Я открыл дверь. — ПОКА.
— Дима, подожди! — крикнула Яна. — А как же наше кино?
— В кинотеатре! Купите два билета: себе и маме! И смотрите друг на друга!
— Я с ней не сяду! — одновременно сказали они.
— Вот и прекрасно. Значит, я пойду один.
Я вышел на лестничную клетку. И уже с лестницы услышал приглушённый, но очень выразительный диалог:
— Ну что, довольна? Упустила перспективного и классного мужика с квартирой! — это Яна.
— Это ты его упустила! Я его почти уговорила на массаж!
— Почти не считается!
— А твой омлет считается? Он бы умер от твоего омлета!
— Зато он бы умер сытым! А от твоего массажа у него бы сердце остановилось!
— Это был бы приятный конец!
— Ты ненормальная!
— Это ты ненормальная! Мать уводит парня у дочери!
— Я не увожу, я спасаю его от тебя!
— А ты закормишь диетическим печеньем! Он пельмени любит!
— А я как раз умею готовить пельмени! Домашние! С тремя видами фарша!
— Врёшь!
— Сама ты врёшь! У тебя даже кокосового масла нет, ты в магазине украла пробник!
— Ах ты маленькая дрянь!
Послышался звук падающего тела и крик: «Не трогай моего единорога!»
Я прибавил шагу.
Эпилог: кот всё расставил по местам
На следующий день пришло сообщение от Брунхильды:
«Дмитрий, Яна на меня злится. Говорит, что я у неё парня увела. Но я же не уводила. Просто хотела с вами дружить. Если что, я завтра свободна. Приходите, я сделаю массаж. Бесплатно. И ужин. Без Яны. Честно, она уедет к бабушке. Я проверю.»
Я сидел, смотрел на это сообщение, потом на кота Гошу. Гоша посмотрел на меня, зевнул и отвернулся. Мол, твои проблемы, хозяин. Но потом он повернулся обратно и мяукнул требовательно. Я понял: он напоминает, что пора есть. Я не пошёл ни к кому.
А на следующее утро я увидел в комментариях под одной из своих статей сообщение от Яны:
«Дима, мама теперь не разговаривает со мной. Зато она лайкнула все твои статьи. Даже ту, где про доширак. И поставила сердечко на аватарку. Боже, что ты с нами сделал?»
Я ответил: «Я ничего не делал. Я просто был собой. Лысым, пузатым, нищим. Видимо, этого слишком много для одной семьи».