В Лондоне озабочены: китайские производители систем видеонаблюдения активно вытесняют из Африки западных поставщиков подобного оборудования. В марте в The Guardian вышла публикация «Эксперты предупреждают: „проникающая“ массовая слежка с использованием ИИ в Африке нарушает свободы» со ссылкой на доклад британского Института исследований развития. Согласно исследованию, 11 стран – Алжир, Египет, Замбия, Зимбабве, Кения, Маврикий, Мозамбик, Нигерия, Руанда, Сенегал, Уганда – уже потратили на китайские системы видеонаблюдения и биометрического контроля свыше 2 млрд долларов.
Чтобы проиллюстрировать факт «пагубного влияния» китайских технологий, в соавторы доклада привлекли экспертов из НКО под названием «Африканская сеть защиты цифровых прав», финансируемой британскими и американскими фондами, включая известный Open Society Джорджа Сороса*. Те, разумеется, настаивают на «вторжении в частную жизнь» и «подавлении свобод». Что на самом деле стоит за «беспокойством» о распространении китайской «цифры» на континенте, разбиралась «Африканская инициатива».
Масштабы китайской «экспансии»
Технологические компании Huawei, ZTE, Hikvision и другие более 10 лет успешно предлагают африканским партнерам комплексные «безопасные городские решения» – тысячи цифровых видеокамер с функцией распознавания лиц, номерных знаков и массового сбора биометрии. Ключевыми заказчиками являются мегаполисы, где камеры позиционируются как средство борьбы с преступностью. Например, в 2014 году столица Кении Найроби стала первым городом Африки, развернувшим систему Safe City совместно с Huawei и Safaricom: это почти 2 тыс. видеокамер по всему городу, напрямую подключенных к командному центру местной полиции. Подобные проекты («умные» или «безопасные» города) сегодня уже реализуются или готовятся к запуску в Египте, Нигерии, ЮАР, Танзании и других странах.
Также в 2010-е годы компании из КНР выступили крупнейшими подрядчиками по созданию и модернизации инфраструктуры (магистральных сетей, базовых станций и оборудования), став ключевым технологическим партнером муниципалитетов в развитии мобильной связи. Наиболее заметные проекты были реализованы в Ботсване, Танзании и Эфиопии. Так, в 2013 году Аддис-Абеба заключила контракт стоимостью 1,6 млрд долларов с китайскими Huawei Technologies и ZTE Corporation для расширения зоны покрытия сетей 3G/4G. Китайские вендоры участвуют и в проектах по созданию сетей 5G и в ряде стран Южной, Западной и Центральной Африки.
Такие сделки выгодны африканским правительствам, поскольку они обеспечивают кредитное финансирование из Китая и позволяют властям сохранять монополию на связь (никаких частных операторов), внедряя жесткий контроль над телекоммуникационной отраслью.
Одновременно КНР строит или модернизирует национальные центры обработки данных (ЦОД). Так, в 2021 году эфиопская компания Ethio Telecom открыла в Аддис-Абебе новый модульный ЦОД от Huawei вместимостью до 800 серверов.
В том же году правительство Зимбабве ввело в эксплуатацию национальный дата-центр китайской постройки. Такие центры аккумулируют данные госреестров, крупных телекоммуникационных компаний и банков и дают властям новые возможности для сбора информации о деятельности граждан.
Что «беспокоит» западных экспертов
Не имея иных доводов против расширения китайской экспансии, западные эксперты указывают на следующие моменты.
Прежде всего, это «незаконная слежка за людьми». Так, отмечается, что законодательство большинства африканских государств пока не успевает за технологиями. Многие системы вводятся без предварительно принятых законов о хранении и защите персональных данных. Кения, например, внедрила систему видеонаблюдения за гражданами в 2014 году, а национальный закон о защите персональных данных вступил в силу лишь в 2019-м. При этом в стране уже работали тысячи систем видеонаблюдения.
Нигерия осуществляла закупку и установку камер видеонаблюдения для Smart City в 2010-х годах, в то время как закон о защите данных был принят только в 2023 году. Примерно аналогичная ситуация (с небольшими нюансами) складывается в Египте, Руанде, Замбии, Зимбабве, Мозамбике и Уганде.
Вместе с тем под угрозой оказывается суверенитет данных и приватность. Большая часть собранной информации хранится на серверах, контролируемых китайскими компаниями. Это означает, что ключевая информация может фактически передаваться за границу без надзора местных регуляторов. К примеру, африканский интернет уже частично проходит через китайские подводные кабели, что создает потенциальную уязвимость. В долгосрочной перспективе эта зависимость снижает киберсуверенитет стран.
Еще один аргумент – спорная эффективность «умных городов». Так, например, в Найроби эффект от установки камер оказался сомнительным. Развертывание там после терактов 2013 года первого в Африке Smart City в 2014–2015 годах не просто не помогло – к 2017 году уровень преступности превысил показатели до установки камер. Не получила подтверждения результативность использования видеонаблюдения в борьбе с преступностью и терроризмом в других странах Африки.
Почему китайская «цифра» нравится африканским властям (и не нравится Западу)
По мнению вашингтонского аналитического центра Atlantic Council*, китайские платформы привлекательны тем, что их можно получить быстро и в кредит. Они обещают сократить технологическое отставание африканских стран и обеспечивают национальный суверенитет над данными.
Однако «атлантические» эксперты отмечают, что усиление мер безопасности нацелено не только на борьбу с преступностью, но и на слежку за оппозицией. По их оценкам, решение покупать готовые китайские системы зачастую продиктовано не столько запросом населения на безопасность, сколько давлением элит, которые получают от этого политические дивиденды.
Так, Китай поставляет властям стран Африки якобы непропорционально мощные средства слежки «под соусом безопасности». Системы распознавания лиц и массового наблюдения в режиме реального времени дают правительствам новые инструменты запугивания оппозиции и независимых журналистов. По наблюдениям правозащитников Human Rights Watch*, такие технологии уже использовались во время подавления протестов в Кении вкупе с развернутой кампанией по травле оппозиционеров в соцсетях.
В свою очередь, Пекин, по версии Запада, рассматривает экспорт своих «полицейских технологий» как часть стратегии глобального влияния. Программа «Цифрового шелкового пути» (Digital Silk Road) нацелена на то, чтобы «провести провода по всему миру», включая Африку. В рамках инициативы «Один пояс – один путь» КНР предлагает льготные кредиты и гранты на строительство дорог, портов, а теперь и развитие цифровой инфраструктуры. Интерес Пекина обусловлен возможностью сочетать ее с поставкой технологий. Так, например, на 2020 год около 50% сетей 3G и 70% сетей 4G в Африке были обеспечены Huawei. В результате китайские компании получают доступ к огромным массивам данных, которые затем используются для совершенствования нейросетей.
Одновременно западные эксперты отмечают, что Пекин усиливает в Африке политические позиции. Визиты африканских лидеров, чиновников и парламентариев в КНР сопровождаются заключением контрактов, что ставит страну-заемщика в зависимость от китайского финансирования. Делается вывод о том, что в целом Китай преследует коммерческую выгоду вместе с расширением геополитического влияния. При этом «атлантисты» особо подчеркивают, что он «сотрудничает даже с режимами, обладающими плохой правозащитной репутацией, рассматривая их как партнеров для своих стратегических целей».
Китайские кредиты выдаются под низкие ставки, но часто с политическими условиями. Они ведут к росту долговой нагрузки (а когда инфраструктура оказывается нефункциональной, как на проекте в Нигерии, страна платит за бесполезные системы).
Кроме того, усиление связи африканских экономик, ориентированных на экспорт ресурсов, с китайскими корпорациями через контракты с привязкой кредитов к поставкам сырья уже давно вызывает опасения: к традиционной сырьевой зависимости добавляется технологическая.
На геополитическом уровне проникновение Китая в цифровую сферу приводит к растущему соперничеству с Западом. Так что в США и Европе отмечают, что китайские решения «экспортируют авторитарные практики» и делают Африку «ареной конкуренции за стандарты»: стремление к «китайской модели сетевого суверенитета» против западных принципов открытости.
Возможности для российских поставщиков
Преимущества, с помощью которых китайцы вытесняют из Африки западные компании, через какое-то время способны привести к фактически монопольному положению КНР на рынке цифровых платформ Черного континента. Западные игроки, как правило, не способны предложить льготное пакетное финансирование цифровых решений и крупные кредиты на их реализацию, конкурентные цены, комплектацию и скорость развертывания готовых решений «под ключ».
Между тем еще есть окно возможностей для захода в Африку и российских компаний, которые потенциально могли бы конкурировать с китайскими поставщиками «умных городов».
В условиях фактического доминирования КНР на африканском рынке отечественным производителям придется вырабатывать стратегию захода, основанную на нишевых предложениях, или использовать естественную заинтересованность африканских стран в диверсификации источников технологий.
*Организация признана нежелательной на территории Российской Федерации