В романе «Бесы» описаны предпосылки нашего сегодняшнего общественно-политического бытия. Петя Верховенский истерит перед Ставрогиным, кратко излагая суть книги о будущем мироустройстве, книги, которую написал Шигалёв, один из членов «революционной пятёрки», выводя картину общества полного благоденствия, которое достигается через максимальную деспотию. Петя, захлёбываясь от переполняющих его чувств, излагает: убить и искоренить всякое образование, и побольше пьянства и разврата, по максимуму. И только избранные элиты достойны иного, а большинство не должно погружаться в познание и вопросы бытия, пусть просто благоденствует в максимальном пьянстве и разврате.
Конечно, официальная точка зрения, которой официально как бы нет, гласит, что Достоевский описывает не бесов революции в принципе, а конкретно большевиков. Ну да, бесов революции. Большевиков ли? Контекст романа: конец 60-х самое начало 70-х годов XIX века, только недавно «освободитель» вывел крестьян из крепости и загнал в земельную ипотеку. Помещики и прочие светлоликие (у Достоевского их много, Свидригайловых этих) даже пребывая без собственности на души, подтверждённой документами, активно и усиленно разлагаются, живут светской жизнью. При этом в условиях окончательно изжившего себя сословного феодального абсолютизма в модных разговорах возникают некоторые версии реформ и образов будущего, в основном среди образованной молодёжи.
Так как речь идёт о социальных преобразованиях, то всех их, рассуждающих о реформах и революциях, записывают в социалисты, а наиболее радикальных окрашивают в красные цвета. Но это 70-е годы, товарищ Ленин еще даже не кроха с октябрятского значка, старшенький Саша еще и не думает о заговорах и Шлиссельбурге. Нет еще никаких большевиков с их социализмом и коммунизмом, РСДРП еще нет. А вот прогрессивный капитализм уже шагает по Европе, и не в виде призрака, а натуральной экономической машиной, да и революциями, причём еще не русскими. Так что в романе выписаны бесы буржуазной революции, именно те, кто успешно снёс абсолютную монархию, те, кто дождался обрушения социалистического государства. Это те самые бесы, которые пришли к абсолютной власти на территориях бывшего СССР в 90-х годах века прошлого. Вот они всё и устроили именно так, как брызгал слюной Петенька Верховенский, как писал Шигалёв. И побольше пьянства и разврата.
И что характерно, большинство вполне себе благоденствует. Жадность и тщеславие, конечно, не дают быть полностью довольным, пока сосед сука с голоду не пухнет, и эти в телевизоре суки-суки как без меня украли, а мне не досталось. Но в целом то все довольны. Можно даже анекдот соорудить:
«Учитель в школе (пока еще есть такая), выпускница филфака и фанатка Достоевского, на уроке, скажем, введения в обществоведение, рассказывает про либеральную демократию, про частную собственность и волшебный рынок, про просвещённую буржуазию и заботу о народе, само собой, оперируя наиболее понятными ей, филологу, образами из литературы. В конце урока спрашивает: Дети, вы всё поняли? - Вовочка тянет руку, - МарьИвана, можна-пожалста? – Да, Вовочка, говори, - Слегка тревожно и покрываясь бисеринками пота застывает МарьИвана, - Я – не олигарх и не начальник, и родители мои неудачники, получается, мне в нынешнем строе можно дальше в школу не ходить, а чисто бухать и трахаться?, - В целом верно, Вовочка, как возраст позволит - наймёшься на работу, и никакой школы, никаких книг, только работа, а между 12-16 часовыми сменами будешь бухать и трахаться, - Я согласен! – радостно орёт Вовочка, и весь класс подхватывает. А МарьИвана не знает, что и сказать, и кто кого будет трахать, в том числе после смены, да и будет ли у них вообще работа, будет ли что-нибудь, кроме пьянства и разврата в обществе благоденствия, и разврат этот далеко не только про трахаться».
Методики управления не стоят на месте, и этаноловое пьянство ради эффективной работы по 12-16 часов вполне может быть заменено конкурентной гонкой с иллюзией достижимости успеха, когда непрерывное опьянение, то есть изменённое и замутнённое сознание, достигается другими методами. Но смысл тот же, тем более пост-модерн с полностью подконтрольным и трансформируемым медиа-полем обеспечивает любую интерпретацию чего угодно для опьянённых собой. И вот она благодать и всеобщее благоденствие.
И вполне понятен анекдот, который так любят и либералы, и демократы, и вообще все светлоликие – анекдот про кровати и девочек, про необходимость перемен в теряющем привлекательность публичном доме. Прекрасный анекдот про то, как нам обустроить наш публичный дом. Речь ведь не о том, чтобы в этом здании сделать Дом культуры, а только о том, чтоб шлюхи были послаще, цены получше, а клиент всегда доволен, проще говоря, быть лучшим блядским притоном на рынке процветающего капитализма имени Эпштейна (и про этих Достоевский писал). И кто платит, тот и заказывает, и у кого денег больше, тот и прав, а деньги у того, кто сумел продать себя или кого-то еще. Крутится рулетка, играет джаз.
Но пока здание стоит, то всё равно остаётся шанс, что здесь будет Дом культуры, а не блядский вертеп. Поэтому если чужие сутенёры и конкурирующие банды вознамерились этот дом спалить или отжать, то надо воевать за этот дом, какой бы он ни был. Есть Дом - всё ещё есть шанс на культуру, шанс на будущее. Это, конечно, не священная народная война из песен, хотя очень хочется её такой представлять. И не Отечественная. Но поражение в этой войне будет полной катастрофой и гибелью, вполне реальными. А вот победы может и не быть, просто достижение целей операции, причём на определённом достаточно долгом этапе целью операции может быть сама операция. А в целом каждый сам себе придумывает реальность и цели, сам выбирает шеврон и знамя, а дело, тем временем, делается, сказка – сказывается, караван идёт. Куда? – А вот вопросы здесь излишни. Всё идёт по плану.
Если будет жизнь, то коммунизм всё равно победит, блядство не будет вечным. Вопрос в том, чтобы дожить.