Голос из березы: как лесной Оракул предсказал мне богатство, когда жизнь рушилась.
Школу я закончила без троек и поступила в институт. Там-то и втюрилась без оглядки в однокурсника. Он был даже ниже меня ростом, а подружки, кривя рожи, шептались: «Ну ты, мать, и урвала принца…» Но что поделать, любовь — штука странная. Зато целовался он отменно.
Наш роман закончился, едва начавшись. Даже до первой главы не дотянули — так, проскочили пролог, и всё. Любовь вспыхнула, но её будто огнетушителем бахнули — и тишина. Я тогда думала — это конец. Вот дуреха! Жизнь кончилась, ну не смешно ли? Сейчас оглядываюсь и понимаю: то расставание было одним из лучших событий в моей жизни. Видела я этого Сашку недавно. Вот бы пара была: жена Александра, муж Александр... еще бы и детишку — Александришку — заделали. Он институт так и не закончил.
Сейчас пять дней в неделю пашет на лесопромышленном комплексе, в пятницу напивается с коллегами, в субботу мучается с похмелья в свой единственный «день свободы», а в понедельник — снова «день сурка». Жена у него хорошая, любит его, и это здорово. У него всё заточено под его уровень, а у меня — всё идеально.
Слёзы, сопли и поход в никуда.
Так вот, тогда, вся в слезах и соплях, я помчалась в лес. А он у нас сразу за «девятиной»: сто метров — и города не видать. Дороги не разбирала, в глазах туман от слез. Думала: пусть меня волки сожрут, пусть пропаду я тут молодая, а он пусть потом плачет на моей могиле... Какая же дура была!
Руки оцарапала, на щеке полоса — не удивительно, летела, не чувствуя хлестких веток. Хорошо хоть июнь на дворе стоял. Так я и вылетела на этого Гусляра. лёгкие горят, воздух вырывается хрипом. Смотрю на корягу и вижу в ней музыканта, да так отчетливо, что заговорила с ним. Сквозь пелену слез дерево казалось живым, картинка была до жути реальной. Это уже потом, успокоившись, я разглядела старое дерево и удивилась своему воображению — на изваяние оно не сильно тянуло, но прозвище приклеилось намертво.
— Ну что, смотришь? — обратилась я к нему. — Играй давай, или ноты забыл?
Меня это вдруг так развеселило! Всё моё горе будто разом отступило, спряталось в кустах, да так оттуда и не вылезло. А эта его рука — ну чистый указатель направления. Так и просится снизу табличка на цепочках: «Милости просим».
— Куда это ты мне показываешь? Надеюсь, не выгоняешь? Не твой лес, где хочу, там и стою, — возмутилась я и картинно отвернулась.
Саму себя стало смешно до колик. Как сказала бы моя подружка, «психолог по жизни»: «Это истерика, Саша, точно говорю». Я прыснула смехом. Вот дурочка, так дурочка! С пнем разговариваю. А коряга-то — настоящий джентльмен: от игры отвлекся и рукой этак вежливо: «Прошу, мадам».
Да уж, лучше с пнем, чем с этим моим малахольным. Пусть живет, но без меня. Увольте от такого счастья — от горшка два вершка, а гонору...
— Ну и куда ты меня гонишь, струны рвя? Ладно, уговорил, пойду гляну, что там такого интересного.
И куда ты меня послал, черт патлатый? Сейчас сама все струны о ветки порву. Кругом кустарник, ни дороги, ни просвета. «Всё, — решила я, — баста. Пора домой». Кто бы знал тогда, что старая коряга — лучший в мире психотерапевт.
Райский оазис посреди чащи.
Кусты наконец выпустили меня, и я вышла на поляну, полную цветов и такого благоухания, что закружилась голова.
Столько цветов в одном месте — это было что-то невероятное, не поддающееся никакой логике. Я замерла, любуясь этим оазисом жизни. Бабочки — махаоны, которых и по одной-то редко встретишь, — летали здесь целыми сворами. А шмель? Мохнатый, тяжелый, он прожужжал мимо, и мне показалось — он размером с кулак. Может, и преувеличение, но тогда я видела именно так.
Я будто вышла из ночи в ясный день. Дух захватило. Сама не зная почему, я подошла к березе, росшей прямо посреди этого цветочного ковра, обняла её и приласкала. Мне вдруг почудилось, что это самое родное существо во всем белом свете. Боль от потери, красота этого райского уголка, жужжание пчел и лесные песни — всё смешалось, воздух был таким густым и сладким, что поплыло перед глазами, и я разрыдалась.
Я прижалась щекой к шершавому стволу «роднульки» — так я прозвала её позже. Вдыхала сладкий березовый запах, пьянела от него, и вдруг услышала: — Саша...
Кто-то ласково позвал меня по имени. Я тут же отпрянула, быстро вытирая слезы. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то из знакомых увидел меня такой раскисшей. А в том, что это кто-то из своих, я не сомневалась — кто еще мог знать моё имя? Осушив глаза, я огляделась. Никого.
Странный шепот и лотерейный билет.
А голос прошептал совсем рядом, напоминая шелест сухой листвы: — Саша, послушай меня. Купи лотерейный билет. В киоске, что на остановке. Это твоя удача.
— Да кто ты? Где ты? — я даже отбежала на пару шагов, задирая голову к небу.
Честно, я бы даже не удивилась, увидь я сейчас на ветках какую-нибудь подружку, потешающуюся надо мной из листвы. Я заглянула в густой кустарник, обшарила взглядом ближайшие заросли — ни одной живой души. Голос пропал, оставив после себя звенящую тишину.
Я снова подошла и обняла березку. В ту же секунду легкая, едва уловимая вибрация прошла по всему стволу, отдаваясь в моих ладонях. Было такое чувство, будто холодный березовый сок, разгоняясь по капиллярам дерева, вдруг заструился и в моих венах тоже. Мы стали одной цепью, одной живой схемой.
— В ту секунду я еще не знала, что этот шепот превратит меня из нищей студентки в хозяйку жизни. Но какую цену затребует лес спустя десять лет.
Завтра в это же время — финальная, третья часть «Мухи». Развязка, которую невозможно предугадать. Подпишитесь, чтобы не пропустить развязку этой лесной жути!
А пока вы ждете финал, загляните в мой вчерашний опрос — мы выбираем тему следующего рассказа. Ваш голос может стать решающим!