Театр Гоголя
«Преступление и наказание»
Страница спектакля: https://teatrgogolya.ru/performances/prestuplenie-i-nakazanie?ysclid=mnlawqafzh24484356
Режиссер: Антон Яковлев
Когда спектакли трогают, в моей голове сразу присваиваются дисклеймеры: «театр — удивление/превращение/очищение», а тут получилось потрясение.
Достоевский чуть менее растиражирован в театре, чем Чехов, но известных штампов и подходов достаточно. Поэтому, несмотря на фестивальный уровень постановки, я ждал меньшего.
Когда у главных ролей нет второго состава артистов, зачастую это гарантирует очень хороший подгон актерской индивидуальности под сценический образ, а не только говорит об ограниченности труппы. Тут сошлись звезды, и Раскольников (Василий Неверов), Порфирий Петрович (Дмитрий Высоцкий), Соня (Янина Третьякова), Мармеладов (Андрей Ребенков) и Свидригайлов, он же новый персонаж — адвокат (Андрей Финягин), настолько убедительны и неповторимы, что каждая минута сценического времени не тратится впустую.
Антон Яковлев заявляет жанр постановки как «следственный эксперимент», который длится весь первый акт. В игровой форме следователь Порфирий Петрович в исполнении обаятельного Андрея Финягина проводит с Раскольниковым психологические эксперименты, примеряя маски доброго и злого полицейского, феерично манипулируя подозреваемым, которого пытается ограничивать новый персонаж — адвокат с весьма ярким и гуманистическим образом. Все следственные версии не просто озвучиваются в сухих диалогах, они тут же отыгрываются, поэтому весь актерский состав практически не уходит со сцены. Режиссер не любит загромождения декораций, и если его ленкомовский «Гамлет» — это только стулья, то тут много топоров, подвижные ниши-проемы и две тумбы, в одну из которых и постоянно загоняется Раскольников. Это игровой театр, где основной упор идет на актерское исполнение, и в отличие от звездного Ленкома и их «Гамлета», тут все сыграно по полной до последней секунды.
Вторая часть идет в более привычном формате отдельных последовательных сцен, потому что дальше начинаются душераздирающие диалоги Сони и Родиона, сестры Дуни и Свидригайлова, следователя и Раскольникова, помешательство Катерины Ивановны после смерти Мармеладова.
В Сониных слезах сцена утопает до самого финала. Ее чистота и доброта противоречат поступкам и жизни и, как в романе, являются земным чудом. Это наше русское изобретение — громко грешить и громко каяться, быть жертвой, опускаться в поступках, но не терять внутреннюю чистоту и надежду на воскресение.
Режиссура Яковлева не испортила Достоевского, не превратила великий роман в беллетристику, оставила важные смыслы, но переформатировала сюжет для восприятия человека современного и разумного.
Из-за школьных каникул вчера добрая четверть зала была наполнена подростками с умными глазами. Я к ним присматривался весь антракт и испытывал радость, потому что их погружение в спектакль продолжалось и после выхода из зрительного зала. Эх… почему в мои пятнадцать я ничего подобного увидеть не мог?
Единственная претензия к спектаклю — это настоящая сигарета Свидригайлова. Ну почему архаичный табачный запах так был нужен режиссеру, или роскошный Финягин и часа без никотина прожить не может? Привычная электронная сигарета была бы уместнее.
Если вы любите вспомнить большие литературные произведения, хороший актерский театр, у вас есть дети-подростки, не откладывайте посещение этого спектакля. Театр, как и все живое, меняется, и не всегда в лучшую сторону.
А самое главное: более убедительного, рассудительного, неврастеничного, маниакального Раскольникова в исполнении Василия Неверова в большой театральной Москве поискать можно, но, может, и не найти. Не играть, не изображать, а быть таким противоречимым персонажем — архисложная задача, и его слезы покаяния в финале до сих пор не выходят из моей головы.
Еще полгода назад меня накрыло в этих стенах после спектакля «Соборяне», и опять театр как исповедь, как покаяние. Больно и светло на душе.