К середине 1960-х годов советская модель управления, созданная еще в сталинские времена для индустриализации и войны, начала фатально буксовать. Главная проблема заключалась в так называемом «вале». Заводам спускали план в штуках или тоннах. В итоге обувные фабрики шили тысячи пар одинаковых неудобных ботинок, которые никто не покупал, а сталелитейные заводы гнали тяжеленные конструкции, просто чтобы выполнить норму по весу. Экономика работала «на склад», а дефицит качественных товаров становился хроническим.
I. Философия реформы: От «штук» к «рублю»
Алексей Косыгин, будучи опытным прагматиком, понимал: без материальной заинтересованности рабочего и директора система обречена. В сентябре 1965 года на Пленуме ЦК КПСС была провозглашена реформа, ключевыми столпами которой стали хозрасчет и прибыль.
Ликвидация совнархозов: Были восстановлены отраслевые министерства, но их функции изменились. Вместо тотальной опеки они должны были давать предприятиям больше самостоятельности.
Новые критерии успеха: Вместо валового объема продукции (сколько произвели) во главу угла поставили объем реализованной продукции (сколько реально купили потребители) и рентабельность. Это была революция: завод впервые должен был думать о том, нужен ли его товар рынку.
Три магических фонда: Самое радикальное новшество. Из полученной прибыли предприятие формировало три фонда:
Материального поощрения: Живые деньги на премии передовикам.
Социально-культурных мероприятий: Средства на строительство ведомственных профилакториев, детских садов и жилых домов.
Развития производства: Деньги на покупку новых станков и модернизацию цехов без бесконечных запросов в Москву.
II. Эффект «Золотой пятилетки» (1966–1970)
Восьмая пятилетка стала самой результативной за всю историю СССР. Цифры говорят сами за себя:
Национальный доход вырос на 41%.
Производительность труда увеличилась на 37%.
Благосостояние: Именно тогда советский человек массово узнал, что такое транзисторный приемник, телевизор «Крым» или «рекорд», и холодильник «ЗиЛ».
Символы эпохи: Был заложен и запущен АвтоВАЗ. Появились первые признаки того, что СССР может производить не только танки, но и конкурентоспособные потребительские товары.
Директора заводов почувствовали себя хозяевами. Появился слой «красных директоров» — инициативных управленцев, которые начали считать деньги и оптимизировать штат.
III. Почему систему «откатило» назад?
К началу 1970-х реформа начала вызывать глухое раздражение в высших эшелонах власти. На это было несколько причин:
Политический страх: Партийная верхушка во главе с Леонидом Брежневым видела в самостоятельности заводов угрозу своей власти. Если директор сам решает, что производить и кому платить премии, зачем ему парторг и райком? События «Пражской весны» 1968 года в Чехословакии, где экономические свободы быстро переросли в лозунги «Долой КПЧ», окончательно убедили консерваторов: реформы — это путь к контрреволюции.
Ценовой парадокс: В СССР цены назначало государство, а не рынок. Предприятия быстро смекнули: чтобы увеличить прибыль, не обязательно работать лучше — можно просто снять с производства дешевые товары и гнать только дорогие «новинки» с наценкой. Началось скрытое вымывание дешевого ассортимента.
Нефтяное «спасение»: В 1969 году на Самотлоре забил первый мощный фонтан нефти. Мировые цены на энергоносители взлетели. В Политбюро решили: зачем мучиться с этими сложными реформами, ссориться с директорами и менять систему, если можно просто продавать нефть и на вырученную валюту покупать зерно и станки на Западе?
IV. Финал и наследие
Алексей Косыгин до конца жизни (1980 г.) пытался отстаивать свои идеи, но к середине 70-х реформа была фактически кастрирована бесконечными инструкциями и поправками. Система вернулась к привычному застою. Позже, уже в годы Перестройки, многие экономисты говорили, что Косыгин пытался сделать то, что позже успешно реализовал Дэн Сяопин в Китае: соединить плановый хребет с рыночными мышцами.
А теперь давайте подискутируем в комментариях:
Как вы считаете, был ли у Косыгина шанс «переиграть» Брежнева и партийных аппаратчиков? Представьте, что никакой сибирской нефти не нашли бы — пришлось бы Союзу в 70-е идти до конца в рыночных реформах, чтобы элементарно выжить?
И главный вопрос: почему, по-вашему, в СССР всегда боялись богатого и самостоятельного работника больше, чем дефицита в магазинах? Пишите свои мысли, особенно интересно послушать тех, кто застал ту самую «золотую пятилетку»!