полковник Захаров Валентин Андреевич - начальник группы, начальник штаба части, командир части в 1977… 1982 годах (в части 1974…1982 годы).
Воспоминания полковника Валентина Андреевича Захарова (с 1977 по 1981 год – командир войсковой части 63551)
Родился в 1937 году в г. Омске, но вырос в Молдавии, в г. Бельцы,
где проживал с 1939 по 1941 год и с 1946 по 1955 годы. После окончания средней школы поступил в Двинское военное авиационное радиотехническое училище дальней авиации в городе Даугавпилсе Латвийской ССР, которое закончил в 1958 году по специальности техника по радио и адиотехническому оборудованию самолета истребителя МИГ 17 ПФГ.
В качестве отступления следует заметить, что наше училище по требованиям
дисциплины, уставного порядка и другим вопросам военного дела, было самого высокого уровня. Преподаватели и командиры воспитатели были профессионалами высочайшего уровня. Достаточно сказать, что все обучение по чисто военным вопросам (строевая, огневая, уставы) было с таким качеством, с таким уровнем требовательности, с каким я нигде не встречался. Этот багаж остался на все время службы.
Выпуск был с большой задержкой (что-то осенью 1958 года не складывалось в Министерстве обороны) . Сдав госэкзамены в августе, мы по 20 октября 1958 года работали в колхозе на уборке картофеля, познакомились с системой хуторского сельского хозяйства Столыпина. Далее через главное управление кадров Минобороны получил назначение в Тюра-Там, где формировался полигон, называемый теперь Байконуром, а также формировался инженерно-технический состав на северный полигон. Нас, группу молодых лейтенантов в количестве 10 человек (5 выпускники Двинского училища и 5 – Харьковского училища) после беседы с заместителем начальника полигона по НИНИР
полковником Васильевым направили на полигон на Камчатке в поселок Ключи-Камчатские. Путь был не близкий, но новый 1959 год мы встретили на борту тихоокеанского лайнера «Азия» и 1 января 1959 года вступили на землю камчатского полуострова в городе Петропавловск-Камчатский. В условиях местных морозов и снегопадов, постоянной непогоды с риском для жизни на самолете АН-2 добрались до Ключей.
Служить я попал в сформированную 7 отдельную комплексную группу. Группа готовилась для проведения испытаний крылатой ракеты «Буря», разработки КБ им. Лавочкина. Летные испытания проводились на полигоне Владимировка, в районе Ахтубинска. К описываемому моменту «Буря» была готова к испытаниям на максимальную дальность –10000 км. Финал проекта плачевный. Из 3-х запусков в сторону Камчатки, только одна достигла западного побережья Камчатки. Проект был закрыт.
Далее я поступил в Ростовское высшее командно-инженерное училище им. М.И. Неделина и по его окончании направлен в г. Мирный, Архангельской области в 1 комплексный отдел 1-го испытательного управления под командование полковника Эйбшица В.М. Отдел занимался отработкой ракет 11К63, 11К65М и пусками боевых ракет 8К65У в интересам противоракетной обороны (программа «Алдан»). Начальником отдела был Алентьев
А.Н. Мне очень повезло с командирами. Это были профессионалы своего
дела, настоящие инженеры-испытатели. Эйбшиц В.М. прошел школу испытаний в Капустин-Яре, а Алентьев А.Н. с его способностями был назначен на должность начальника отдела еще будучи капитаном. Моя должность тоже называлась «инженер-испытатель».
Вспоминаю случай при испытаниях ракеты 11К65М (очень была «капризная» машина). Где-то осенью 1971 или 1972 года во время заправки горючим была залита дренажная труба, что препятствовало сливу горючего из бака. Скрупулезный анализ ситуации, инженерная интуиция и в первую очередь В.М.Эбшица позволили достойно выйти из нештатной ситуации и произвести пуск. К сожалению, в июне 1973 года в подобной ситуации полковник Колесов М.Я. не сумел найти правильное решение и подготовка ракеты к пуску закончилась трагически, погибло 9 человек, в том числе и мой коллега по работе майор Бирюков В.Ф., с которым мы провели не один десяток испытаний.
Ракета 11К65М в начале испытаний была малонадежной. Было несколько аварий по причине взрыва двигателей из-за высокочастотных колебаний. Причина была найдена, изменили подачу горючего в камеру сгорания и ракета стала летать, ее приняли на вооружение и она летает надежно до сих пор по программе «Космос».
Так сложилось, что с момента прихода в отдел, моя деятельность была связана с войсковой частью 63551, офицеры управления по финансовому и материальному обеспечению стояли на довольствии в этой части. Будучи в инструкторской группе управления мы обеспечивали инженерный контроль подготовки ракеты к пуску на технической и стартовой позициях, участвовали в обучении личного состава части. Командовал частью полковник Кожемяко Иван Моисеевич, фронтовик, пользующийся большим уважением как у личного состава части, так и у командования полигона. Это был хозяин с большой буквы.
Вспоминая спустя длительное время о стиле командования разными командирами полигона, вспоминается кем-то брошенная фраза: «При Алпаидзе работали, при Яшине служили». Фраза, может быть, и спорная, но при Алпаидзе Г.Е. работа (именно работа) инженера-испытателя,
вся обстановка испытаний, ее организация приносила огромное
удовлетворения и этот период был самым счастливым в моей жизни. И это несмотря на тяжелейший труд и бессонные ночи. Со сменой командира опытно-испытательные работы ушли на второй план, инженеры-испытатели стали привлекаться к воспитанию личного состава частей, контролю за выполнением распорядка дня и другим работам не связанным с должностью инженера-испытателя.
В 1974 году, перехаживая в воинском звании «майор» 1 год и 8 месяцев, я обратился к начальнику нашего управления генерал-майору Зудину Борису Григорьевичу (к тому времени управления уже было разделено на два: в/ч 07376 и в/ч 10939) с вопросом о дальнейшей моей судьбе, так как в отделе вакантных должностей выше моей не было. Мне предложили должность начальника группы по подготовке ракет-носителей на технической позиции войсковой части 63551. Это было направление нашего отдела, технику я знал, а с людьми работать умел и любил. Предложение я принял и с 1974 года вступил в должность начальника группы. С этого момента и до убытия с полигона в г. Ленинград, моя судьба была связана с в/ч 63551.
Прибавилось много забот не только по вопросам эксплуатации техники, подготовки двух типов ракет на технической позиции – это было главным для личного состава группы, но все, что связано с жизнью личного состава. В группу входило три команды. Их командирами были майоры Хахулин В., Корниенко Н., Самушкин М. Одним из лучших специалистов был начальник отделения капитан Мушков. В дальнейшем я сыграл положительную роль в прохождении службы Хахулиным и Мушковым. Частью командовал в это время Савко Я.П. Человек сложный, немного грубоватый, но ко мне у него отношения были ровными и благожелательными. Как молодой командир я получал от него добрые советы и помощь.
В 1976 году мне предложили должность начальника штаба этой же части. Я согласился и почти год был на этой должности. Бумаги заполнили служебное время до макушки. Приказы, директивы, указания шли со всех сторон: Минобороны, Ракетные войска, Ленинградский военный округ, полигон, испытательное управление. Достаточно сказать, что календарный план работы части по всем разделам боевой подготовки, политической работы и опытно-испытательных работ занимал место на стене от потолка до пола. Как выразился однажды поверяющий из главного штаба Ракетных войск полковник Твердохлеб: «Ребята, чтобы выполнить этот план, Вам и года мало», а ведь каждое мероприятие плана надо взять на контроль. Работа, порой, затягивалась до 23-24 часов. Я захватил период службы,
когда начальником штаба полигона был генерал-майор Гальцов
П.Д. В полной мере оценил его, во-первых, строгость, во-вторых
умение учить молодого начальника штаба. Задачи им всегда ставились четко,
конкретно с указанием срока выполнения. Добрые отношения с ним сохранились и в последствии при службе в ВИКИ им. Можайского.
С приходом на должности начальника штаба полигона Курбатова В.В. многое изменилось. Резко увеличилось количество различных директив, стали вводиться ограничительные мероприятия. Приказы на пуск из коротких
с четкими требованиями превратились в толстые «толмуды». Наступил период обюрокрачивания даже руководящих документов.
В 1977 году я стал командиром этой части. Забот прибавилось во сто крат. Ответственности - ни отнять, ни прибавить. Единоначальник. Честно скажу, что из всего обилия обязанностей выбрал как понимал и понимаю главное – организация опытно-испытательных работ. Считаю, что есть моя заслуга в том, что за 4-х годичный срок моего командования, не было ни одной аварии на технике и ни одного случая гибели людей.
Вспоминаю один из весенних запусков. Апрель, 4-5 утра. Месяц коварный, днем плюсовая температура, все течет от таяния снега, а в ночь мороз до
минус 20. Проведена заправка, объявлена часовая готовность, дана команда на отвод башни обслуживания, а фартуки на башне обслуживания не поднялись, вся система обледенела. Что делать? Без отвода башни ракету не запустишь. Вот здесь-то и проявляются и знания и навыки и смекалка боевого расчета. В условиях ограниченного времени подъем фартуков пришлось проводить вручную. Запуск прошел успешно. На пуск прибыл начальник полигона генерал-лейтенант Яшин Ю.А. Вместе с начальником управления Зудиным Б.Г. доложили о ходе подготовки и героических усилиях боевого расчета. По ЗАС начальник полигона дозвонился до Главнокомандующего Ракетными войсками Толубко В.Ф., коротко доложил и результатах запуска и трудностях, сложившихся в период подготовки. После доклада повернулся ко мне и говорит: «Ну вот, напросился. Главнокомандующий объявил всему личному составу боевого расчета запуска благодарность».
Нештатных ситуаций при подготовке было немало. Тем более это чревато всякими неожиданностями. Откуда они берутся? При существующей планово-предупредительной системе эксплуатации в процессе профилактических работ не исключены какие-то несанкционированные действия, которые могут иметь негативные последствия. Чаще профилактические работы – больше последствий. Реже профилактические работы больше вероятность отказов по причине ржавления, старения, разрегулировок. Важна золотая середина. Именно поэтому в авиации нашли достаточно оптимальные 50 часовые, 100 часовые и др. регламентные работы. В ракетных войсках поиск шел долго и мучительно. С отделением космических войск в самостоятельные войска, несмотря на кажущуюся однотипность вооружения, принципы, сроки и формы профилактических работ развиваются разными путями.
Запуски космических аппаратов в то время шли очень интенсивно. Доходило до 25 пусков в год. На технической позиции одновременно готовилось до 14 космических аппаратов. Реализовывалась программа «Интеркосмос» – готовился запуск «Болгария-1300». Как-то идет заседание государственной комиссии. Я нахожусь в коридоре. Из зала выходит Ивонинский Г.С., возбужденный и сует мне бумагу. Это программа заседания госкомиссии. На ней рукой начальника ГУКОС написано: «Геннадий Сергеевич, нахождение в МИКе тараканов может привести к короткому замыканию и выведению из строя дорогостоящей техники». А дело было так. Заседает государственная комиссия, а по полу бежит таракан. Откуда он взялся, можно только гадать. Но реакция командования понятная. По части пополз слушок, что карьеру Захарова таракан съел. Но бог миловал, последствий не было. А профилактику насекомым пришлось делать.
По истине смешной случай произошел при подготовке к запуску ракеты 8К65У по программе «Алдан» на площадке «Медвежье». Июнь месяц. Днем
температура поднимается выше 20 градусов. Ночью по-северному
прохладно. Ракету подготовили на технической позиции и установили на пусковой стол. Работы должны начаться утром и ракету под охрану сдали караулу. Часа в 2 ночи прибегает посыльный и по тревоге вызывает майора Сергеева и майора Бирюкова. Оказывается из караула площадки «Медвежье» докладывают, что стоящая на старте ракета истерически поет. Сергеев, как бывший летчик-истребитель, очень грамотный специалист, засмеялся и говорит: «Это хорошо, что она поет, иначе бы сломалась». А пели вакуумные клапана дыхательной системы ракеты. Температура ночью стала понижаться, давление в баках ракеты упало и клапаны заработали а авторежиме, баки
стали резонировать – вот это и дало такой эффект. Часовой, доложивший в караул о «пении», получил 10 суток отпуска за бдительность, а нам был урок необычного поведения штатной дыхательной системы ракеты.
Другой случай был более драматичным. Такую же ракету запускали с площадки «Медвежье» ночью. Прошла заправка, на командном пункте остался расчет запуска, остальные вывезены в безопасные зоны. Мы оказались на опушке леса в 1.5-2 км от старта. Тяга двигателей этой ракеты 150 тонн, стартовый вес 80 тонн, тяговооруженность –почти 2 единицы. Ракета после запуска должна уходить как пуля из винтовки. И вот видим зарево, грохот, мгновение и ракета скрылась за низкой облачностью. Каждый
мысленно перекрестился – фу, ушла! И вдруг через непродолжительное время в облаках вновь появилось зарево, из облаков выныривает «змей-горыныч»,
пролетает над нами и через мгновение раздается мощный взрыв. Наше состояние понять можно. Все упали, голову закрыли руками, а когда встали, то ноги и все тело била мелкая дрожь. Невероятно, но ракета запустилась на одном блоке двигательных установок, сорвалась со старта, но разнотяг
был такой, что система управления не справилась с управлением, под углом вошла в облака, сделала пирует в виде мертвой петли, вернулась, прошла над стартом и врезалась в землю невдалеке от полигонного запасного командного пункта у станции «Комета». По материалам расследования до прямого попадания в ЦКП не хватило 100-150 метров. Последствия могли быть плачевными. Хотя вышибленных рам, побитых стекол, сваленной трубы местной котельной и паники было достаточно. Вот какой был запас прочности советской техники. Ракета летала по самолетному, но выдержала все нагрузки и не сломалась.
Признавая главным звеном в деятельности части –опытно-испытательные работы, справедливости ради следует признать, что неприятности и волнения приходили со стороны службы войск, уставного порядка и дисциплины.
Работа командира части ответственная, трудная, беспокойная, но очень интересная. Огромные задачи в области освоения космоса часть выполняла
с честью. Только вот не воздавался этот труд по достоинству. Командир части был лишен права представлять к награде подчиненных по своей инициативе. Обращения к командованию полигона вызывали негодование. Награды давались только к знаковым событиям. Орденоносцами в части были единицы. Воробьев В.П. – орден «Трудового красного знамени», Камолов В.А. – орден «Знак Почета», Федорченко – орден «Красной звезды». Мне присвоили звание лауреата Государственной премии в 1978 году. А сколько было заслуженных, но не отмеченных наградами офицеров, прапорщиков, да и сержантов и рядовых.
Конечно, ракетные и космические войска – молодой род войск.
Много не понимали, много не додумали, не брали опыт других видов и родов войск. В авиации каждый летчик имел летную книжку. Не думаю, что служба летчика была на много сложнее инженеров-испытателей, инженеров и техников в/частей. На счету многих по сотне и более запусков. Это история. Великая история освоения космоса. А где она. Закрытость, секретность скрыли от истории великие дела современников. Первых космонавтов знают, а вот первых испытателей нет. Обидно.
А сколько сил и здоровья было положено на это великое и благородное дело. Пару примеров. Я - молодой – чуть больше 30 лет, майор. Зима, мороз до 40 градусов. Мороз усугублялся работой в агрегате обслуживания 11У211
общей массой более 600 тонн. Больше 15 минут работать было невозможно. Идет полный регламент, не проходит проверка одной из бортовых систем. Определяют, что нет контакта в межступенном разьеме. Мне команда – открыть люк, влезть туда и спецключом «подтянуть» разъем. Раздеваюсь до
полевой формы, в одних носках, меня запихивают в отсек, делаю работу до команды «есть контакт». Назад вылезаю с посторонней помощью. Закутали меня, протащили в помещение, Валерий Коваль обеспечил медицинское обслуживание спиртом наруже и во внутрь. Получился одноразовый работник. Далее я работать уже не мог. Но другого выхода не было. Не простуды, ни воспаления не было. Народная медицина.
Второй случай. Башня обслуживания отведена, идет набор готовности. И вдруг при проверке автомата стабилизации – сбой. Надо делать частный регламент. Для этого надо идти к заправленной ракете, открыть стартовый пневмощиток (ПЩС), вручную заполнить баллоны сжатыми газами, а после проведения регламента подойти к ракете и опять и выставить ПЩС на пуск. Когда смотришь на заправленную ракету со стороны входа командного пункта, как-то не очень впечатляет. Но когда подходишь к пусковой установке с заправленной ракетой, становиться жутко. Ракета заполненная 100 тоннами компонентов топлива выглядела зловеще, ощущалась мощь, ракета звенела. Руки солдата дрожали, пришлось операцию делать самому. Было страшно, жутко. Осознание потенциальной опасности пугало. Сработай несанкционированно двигатели, и от нас не осталось бы ни пылинки.
С благодарностью вспоминаю своих заместителей, верой и правдой тянувших эту нелегкую ношу.
Заместитель командира – Ряховский Виктор Федорович.
Начальник штаба –Чикишев Василий Федорович.
Заместитель по политчасти – Крот Николай Федорович.
Заместители по вооружению – Воробьев Валентин Петрович, Тапуть Леонард Юльянович.
Заместитель по тылу – Фомов Владимир Михайлович
Не могу не вспомнить немаловажную деталь в моей службе. Вскоре после прибытия на полигон, в стартовую группу войсковой части 63551 прибыл в качестве инженера расчета по двигательным установкам лейтенант Овчинников А.Ф. Бок о бок мы трудились с ним. Была у него железная хватка, рассудительность и большое желание служить достойно. Родом он был из Плесецкого района, станция Лепша, которая стояла на одноименной
речке. Места там были красивые. Иногда мы приезжали туда, брали
моторную лодку и ездила на рыбалку и за черной смородиной, которая в
огромных количествах росла по берегам речки. Служба у Анатолия шла хорошо.
Когда я был командиром части, он служил в службе главного инженера у
подполковника Воробьева В.П. в звании капитана. После этого он закончил
факультет руководящего инженерного состава при академии им. Ф.Э. Дзержинского. Прибыл в части на должность главного инженера, затем был командиром части и Первым начальником Первого Российского космодрома. Получил звание генерал-майора. Жаль, что отпущенная ему жизнь оказалась так коротка. Как боевой командир он похоронен на мемориальном комплексе в г. Мирном.
Вопреки обстоятельствам
Из воспоминаний полковника Валентина Андреевича Захарова (с 1977 по 1981 год – командир войсковой части 63551): “Вспоминаю один из весенних запусков. Апрель, 4-5 часов утра. Месяц коварный: днем плюсовая температура, все течет, а в ночь мороз до минус 20 градусов. Проведена заправка, объявлена часовая готовность. Дана команда на отвод башни обслуживания, а фартуки на башне обслуживания не поднялись – вся система обледенела. Что делать? Без отвода башни ракету не запустишь. Вот здесь то и проявляются и знания, и навыки, и смекалка боевого расчета. В условиях ограниченного времени подъем фартуков пришлось проводить вручную. Запуск прошел успешно. На пуск прибыл начальник полигона генерал-лейтенант Ю.В.Яшин. Вместе с начальником управления Б.Г.Зудиным мы ему доложили о ходе подготовки и героических усилиях боевого расчета. По ЗАС начальник полигона дозвонился до Главнокомандующего Ракетными войсками В.Ф.Толубко, коротко доложил о результатах запуска и трудностях, сложившихся в период подготовки. После доклада Ю.В.Яшин повернулся ко мне и говорит: “Ну вот, напросился, Главнокомандующий объявил всему личному составу боевого расчета запуска благодарность”. Вопреки обстоятельствам