Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
****
«Красноармеец Кузнецов Григорий Иванович пропал без вести…»
Коричневый листочек извещения, в котором были словно спешно кем-то накарябаны буквы черными чернилами, дрожал в пальцах Клавдии. И дальше, в самом низу, рядом с синей печатью и подписью уже печатными буквами было написано:
«Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии»
- Клавдия Фроловна, вы, как опекун несовершеннолетних детей, можете обратиться с ходатайством, с этим извещением. Надо вам написать заявление, приложить к нему метрики детей.
На двоих сирот будете получать, примерно, рублей пятьдесят. Деньги не великие по нашему времени, но все же. И мальчик ваш, Ваня, если поступит учится после школы, будет получать повышенную стипендию до конца обучения. У меня у тетки муж пропал в первый месяц войны, так ей все положенные выплаты назначены и выплачиваются. Вы извините, что мы вас вызвали. Некому разносить почту. Да и все равно вы бы к нам пришли с этими вопросами.
Клавдия слушала слова женщины – работницы сельсовета, доносящиеся до нее словно через слой ваты, а в голове ее крутилось, как на повторе:
«Пропал без вести… Без вести… Без вести… Как мне об этом сказать Ване и Зиночке?»
****
Клавдия пришла домой, сняла с плеч пальто и пуховый платок, и опустилась на лавку, безвольно сложив свои руки на коленях. Вани и Зиночки в этот утренний час не было дома. Они ушли в школу. В школе, хоть и не хватает педагогов, занятия все же продолжаются.
Клавдия крепилась до самого дома, но сейчас, оказавшись в родных стенах, расплакалась. Григорий, такой красивый и, до боли, родной, стоял сейчас перед ее мысленным взором, и улыбался печально. Он наклонял слегка голову в этом видении, и Клавдии казалось, что она даже слышит его голос: «Спасибо тебе, Клава»
А за что спасибо? За что? Как мне жить без тебя, Гриша? Как детям сказать? Жив ли ты? Вернешься ли? Куда пропал? Как пропал? Гришенька, ты детям нужен! Вернись домой, останься цел, пожалуйста!
Клавдия сидела на лавке, раскачивалась из стороны в сторону, и горько плакала, закрыв глаза, и разговаривая с Григорием.
Прошло два года
Клавдия, вместе с Зиночкой, которой уже исполнилось четырнадцать лет, стояла на перроне. Целуя Ваню в лоб, и украдкой его крестя перстами, Клавдия смотрела на шестнадцатилетнего племянника с материнской любовью. Ваня подрос, и стал еще больше внешне походить на своего отца. А Клавдия, глядя сейчас на такого ладного (в пиджаке и новых штанах) Ивана, с рюкзаком за спиной, не могла им налюбоваться, и так не хотела отпускать одного на чужбину.
- Ванечка, ты только в карты ни с кем в вагоне не играй, а то обдурят.
- Тетя Клава, вы думаете, я маленький, и ничего не понимаю?
- Маленький- не маленький, а и взрослых мужиков дурят. А тут увидят, что мальчишки. Веня, ты меня слышишь?
- Слышу, тетя Клава. Не переживайте. Все будет хорошо. Как будем на месте, в училище уже, так сразу вам письмо напишем.
- Спасибо, Венечка. – Поблагодарила Клавдия друга Вани. Мальчик был на голову ниже Вани, конопат и голубоглаз. Он тоже сирота. Его отец погиб на фронте, а мать горя не пережила, в петлю себя определила, сына одного оставила.
В этом году друзья закончили обучение в школе, и когда пришло время определиться, куда дальше идти учиться, Веня и Ваня решили вместе поступать в мореходку. И сельсовет списался с тем училищем, и ребят приняли без экзаменов, и предоставили им места в общежитии.
Клавдия постаралась проводить Ваню на учебу в лучшем виде. Обменяла она барахолке свое драповое пальто с каракулевым воротником на вещи для племянника и крепкие ботинки. И вот стоит студент, готовый выпорхнуть из-под опеки Клавдии, и уехать на поезде во взрослую жизнь.
- Провожающие, отойдите от вагона! Поезд отправляется через минуту! – Услышали они голос проводницы, и Клавдия с Зиночкой еще раз обняли Ваню, желая ему удачи.
- Пиши нам каждый день! – Кричала Зиночка брату, когда уже поезд тронулся, а Ваня высунулся из окна вагона и помахал им рукой. – Обещаешь? Ваня!
- Обещаю! – Крикнул ей брат, и уже в следующее мгновение белый пар, выбивающийся из-под колес, окутал Клавдию и Зиночку, скрыв Ваню в этом белом тумане.
****
- Ну вот и все, Зиночка. Остались мы с тобой вдвоем. – Тихо произнесла Клавдия, когда звук удаляющегося поезда стал уже почти не слышен.
- Ничего, тетя Клава. Мы теперь будем ждать возвращения домой и папы, и Вани. Нам на двоих много ничего не надо. Мы справимся.
Клавдия повернула голову и посмотрела на Зиночку.
В свои четырнадцать лет Зина выглядит уже созревшей девушкой, и стала еще больше внешне походить на Любашу.
- Конечно справимся. Мы же женщины. А женщины должны быть сильными и терпеливыми. – Ответила она девочке.
Тетя и племянница устало побрели по перрону, затем перешли через переход, и направились к дороге, в надежде на то, что кто-нибудь их подвезет до родного села.
****
Дождливая осень закончилась, за нею наступила морозная зима. В этом году она была особенно затяжной, и даже в марте не выдалось ни одного теплого дня. Вся земля была покрыта снежной коркой, и люди, терпящие голод и все тяготы военного времени, не могли никак дождаться первых всходов крапивы, конского щавеля, листьев одуванчиков.
Клавдия устало вздохнула, заглянув в свои крынки и короб для муки. Но там уже давно ничего хранилось. От недоедания постоянно присутствующая слабость в теле не позволяла Клавдии преодолевать большие расстояния, и поэтому даже поход к лавке продуктовой был ей пока не по силам.
А в последние два месяца еще и не выплатили им с Зиной «зарплату Григория». Так называет Клавдия пенсию, которую получает на Зиночку. Идти и разбираться с выплатами смысла нет, так как во всем районе задержки. Все ресурсы страны направлены на поддержку фронта, а в тылу, далеко за линией фронта, женщины и дети смиренно терпят все испытания, выпавшие на их долю.
****
Входная дверь скрипнула и открылась, и окутанная холодным, клубящимся воздухом, в дом за шла Зиночка. Глаза у девочки подозрительно блестели, а в руках она держала какую-то бумагу, свернутую в трубочку.
- Зина, ты уже из школы вернулась? Так рано? - Спросила Клавдия, глядя на племянницу, не спешащую снимать с ног ботинки. Те самые, что раньше носил Ваня.
- Нет, тетя. Я в школе не была сегодня. И вообще больше туда не пойду. – Ответила Зиночка.
- Как это? Школу закрыли?
- Нет, не закрыли. – Ответила Зина. – Я решила, что пока мне больше учиться не надо. Война закончится, тогда и доучусь.
Клавдия опустилась на лавку. Ноги ее были слабы, а кашель, вернувшийся в эту зиму с холодами, подкатывал к горлу. Прокашлявшись, она спросила, одновременно приложив руку к груди, на то место, где сейчас пекло:
- А сейчас чем будешь заниматься? Дома скучно сидеть. Что мы с тобой делать будем?
Зиночка, к этому моменту снявшая с себя ботинки и куртку на ватной подкладке, пошитую для нее Клавдией, ответила:
- Я на работу устроилась. На фабрику. Меня сразу взяли, как только узнали, что я дочка Григория Кузнецова. И вот сразу что дали!
Зина, подошла к Клавдии и протянула ей ту самую «трубочку», что держала в руке.
Развернув бумажный лист, Клавдия увидела, что он разлинован на квадратики, и на нем написаны продукты и нормы выдачи в одни руки. Крупы, хлеб, масло.
- Продуктовая карточка. Моя! – Зина широко улыбалась. – Отовариваться буду прям на фабрике. В определенные дни приезжает лавка. И дают паек сразу на несколько дней!
Клавдия сидела, словно громом пораженная. Ей не верилось.
- Ты же еще маленькая? Кем же ты будешь работать на фабрике? - Спросила она.
- Пока в цеху уборщицей буду работать три месяца. А потом, если я буду хорошо справляться со своими обязанностями, меня поставят в ученицы к какой-нибудь ткачихе!
В глазах Зиночки сияли искорки самого настоящего счастья и радости. Ей даже хотелось петь.
Её тетя Клава такая стойкая, такая все умеющая, в последний месяц стала тихой, еще больше похудела, и почти перестала выходить из дома.
Зина очень переживает за Клавдию. Это все от того, что им есть нечего. А если и появляются дома продукты, так тетя Клава все ей оставляет, а сама хлебную корочку растягивает на весь день.
- Зиночка, детка. Мне бы сказать тебе надо, чтобы ты не шла на ту фабрику, а училась, да я не могу. Нечего у нас есть. Так недолго и пухнуть начать с голоду. А мне тебя сберечь надо.
Зина, услышав, как задрожал голос у тети Клавы, и в глазах ее заблестели слезы, обняла тетушку за плечи, прижалась к ее виску, покрытому платком, и ответила:
- Тетя, все будет теперь хорошо! Скоро весна! Скоро все начнет расти! Станет нам еще легче. А сейчас карточка нас будет выручать! А в апреле, может быть, папина зарплата придет. Ты, главное, сиди больше возле печи, прогревайся, меня дожидайся. У меня день рабочий будет укороченный, так как мне лет еще мало. Я завтра как отработаю и получу продукты, так бегом домой вернусь.
Женщины обнялись, стараясь друг друга поддержать. Они знали, что сегодня им предстоит лишь пить кипяченую воду с запаренной в ней щепоткой сена. Для Зиночки припасены у Клавдии несколько сухариков хлебных.
Но голодный день и вечер теперь будут не так страшны и мучительны, когда появилась надежда на то, что завтра в доме у них будут хлеб, масло и крупы.
И в который раз Клавдия, и Зина вместе порадовались за Ваню. Он взрослый парень, и, если бы они зимовали втроем, неизвестно, все бы они выжили, или нет.
А так, Ваня сейчас находится на полном государственном обеспечении в училище, и дважды в день их кормят. Скромно, но кормят.
А уж вдвоем они теперь выживут! И дождутся весны.
И Победы. И новой, мирной жизни!
****
1947 год
Зина вышла из здания фабрики, смеясь, вместе с подружкой, тоже ткачихой, Людой Черницовой. Война закончилась два года назад, и в село потихоньку начали возвращаться с фронта мужчины.
Многие покалеченные, рано поседевшие. Но молодость есть молодость, и девушки в возрасте невест приглядываются ко всем потенциальным женихам.
А молодые парни, прошедшие войну, видевшие сме***рть, и выжившие в этом четырехлетнем ад****у, жаждали женской любви и ласки. И привыкшие добиваться своего силой и отвагой, порою устраивали драки, чем еще больше разжигали юные, неопытные в любви девичьи сердца.
- Зина, глянь, твой Виктор стоит, тебя дожидается! – Хихикнув, произнесла Люда.
- И твой Федор тоже пришел. – Шепнула ей в ответ Зина.
А в это время два парня, одетые в солдатские гимнастёрки, подпоясанные ремнями с бляхами, в начищенных сапогах, ждали их возле забора, поку***ривая папиросы.
Парни о чем-то переговаривались, а когда увидели девушек в ситцевых платьях, в белых носочках и туфлях-лодочках, в светлых косынках, покрывающих волосы, сразу же все свое внимание сосредоточили на объектах своего обожания.
Люда, ухватив под локоть Зину, тихонько дернула ее и произнесла, почти не шевеля губами:
- Пойдем в обход. Посмотрим, они пойдут за нами, или нет?
И девушки на правились в ближайший переулок, а не пошли привычным путём.
Парни, ожидаемо, увязались за ними. Так они и шли: девушки впереди, держась под ручку, а парни позади.
Иногда парни и девушки переговаривались. Их отношения были только в самом начале. В прошлую субботу Зина и Люда познакомились с этими ребятами на танцах. Но так как девчонки дали себе слово, что не будут заводить легких отношений, и им нужны в пару только парни, настроенные на «прожили счастливо всю жизнь, и умерли в один день», они не спешили делать следующие шаги к сближению с Виктором и Федором, и держали дистанцию.
Но сегодня, спустя три дня после знакомства, во время этого пути домой, парни все же сумели расположить к себе красивых девушек, и уже оставшуюся половину пути они шли, выстроившись в одну линию: девушки в середине, а парни сбоку, каждый от своей избранницы.
А к тому моменту, как Зина зашла в свою калитку, они уже договорились, что на танцы в субботу пойдут вместе, вчетвером.
****
Зина, попрощавшись с Виктором, Людой и Федором, зашла в дом с улыбкой на губах. Она все еще была под впечатлением от приятного тембра голоса Виктора, а его широкие плечи и крупные руки притягивали к себе взгляд, и чем-то даже словно манили ее.
Зина - девушка серьезная, в эту минуту постаралась выкинуть из головы образ Виктора. О его красивой улыбке она успеет подумать и позже. А сейчас надо переодеться в домашние вещи, умыться и поужинать.
Тетя Клава говорила утром, что сварит пшённой каши и пожарит карасей. С приходом весны, вернувшиеся с фронта мужчины, чтобы заработать денег, стали ходить по улицам и предлагать свой свежий улов. И Клавдия сегодня утром купила связку карасей у однорукого Павла Терентьевича.
Зина глянула на свое отражение в мутное зеркало над умывальником, сняла с волос косынку, и только после этого кинула взгляд на стол. Там ее прихода дожидались румяные, жареные карасики и горшочек с кашей.
Девушка улыбнулась. Тетя Клава если что-то обещает, обязательно выполняет, даже несмотря на свое слабое здоровье.
- Тетя? - Позвала Зина, заметив, что Клавдия лежит на своей кровати, отвернувшись к стенке. – Тетя, я пришла! Есть хочу, не могу! Я такая голодная!
А в ответ тишина.
Зина замерла. Что-то неприятное шевельнулось в ее душе, а сердце «прострелила» едкая стрела стр***аха.
- Тетя? Ты спишь? - Зина подошла к постели Клавдии. Казалось, женщина просто прилегла отдохнуть, и сейчас спит в удобной позе, на боку.
- Тетя Клавочка, нет…Не оставляй меня, пожалуйста… – Тихо произнесла Зина, уже понимая, что со своим чутким сном Клавдия уже давно бы почувствовала ее присутствие рядом.
Но Клавдия так и не ответила Зине.
Прожив свою жизнь тихо и незаметно, отдавая свою любовь всю, без остатка, тем людям, которых она любила, Клавдия так же тихо покинула этот мир, выполнив данное сестре Любаше обещание. Детей её и Григория она вырастила.
Совсем недавно Зине исполнилось восемнадцать лет, а Ване уже двадцать.
****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.