В жизни бывают такие ситуации, когда мы не сразу распознаём, казалось бы, очевидное.
Во время моей службы в армии мать, после долгих лет ожидания, получила небольшую комнату в коммунальной квартире, в которой проживали ещё две семьи, что, вместе с нами, составляло девять человек. Поэтому по утрам, при интенсивном движении по общей площади коммунальной квартиры, частенько чувствовался недостаток регулировщика. В квартире была ванная комната, но над ванной, по понятной причине, только мылись, да женщины стирали в ней бельё. А полностью мыться ездили на городском транспорте в общественную баню, которая была, в то время, привычна для городского жителя.
В очередной раз, осенним вечером, моюсь в бане. В помывочной горит только одна лампочка в углу помещения, которой посильно лишь слабое освещение. Но мыться можно. Окатив горячей водой свободное место на лавке, приступаю к процессу. Помыв голову, расправил на ней шевелюру, заметив для себя: пора посетить парикмахерскую – волосы прикрывают уже глаза. Однако чтобы отмыться хорошо, надо кого-то попросить потереть спину – тогда это часто практиковалось… Вот недалеко мужчина пытается самостоятельно, и явно неловко, натирать себя сзади.
– Давайте я помогу! – предлагаю ему.
Мужчина, молча, передаёт мне свою намыленную мочалку, и я, как положено, с усердием натёр ему спину. Ополоснув в своём тазу руки и поправив на голове волосы, намылил мочалку и обращаюсь к «должнику»:
– Мне, пожалуйста, тоже постарайтесь!
Мужчина оборачивается ко мне, и… мы опознаём друг друга. Он – заведующий кафедрой вечернего отделения института, который этой весной, после окончания первого курса, просил ректора института отчислить меня из него. Понятно – некоторое неприятное замешательство… Но он проявил джентльменство и, «отдавая долг», молча, натёр мне спину. Собственно, вскоре, но по другой причине, мы с ним помирились. Надо заметить, что голый человек, находясь в однополой компании, как в этом случае – в общественной бане, ведёт себя, обычно, более естественно, чем облачённый в одежду, тем более при исполнении служебных обязанностей.
Прошло много, много лет… Мы – я, жена, дочь и внук живем в нашей трехкомнатной «хрущёвки». В небольшой прихожей висит большое зеркало. Иногда, не всматриваясь, бросаю на него взгляд, чтобы отдать ему должное – раз повесили, значит надо пользоваться. Бреясь перед зеркалом, слежу только за тем, чтобы более тщательно выбрить щетину, обходя вниманием всё лицо, полагая, что знаю его давно, и что может быть там нового?
Время, меж тем, отсчитывает не только часы, но и годы, и как-то порой мы, иногда, этого не замечаем. Вообще-то последнее – хорошо, так как активирует стимул к жизни. Однако…
Пришло время менять паспорт – теперь уже на бессрочный. Пошёл в фотоателье. Сфотографировался. Через указанный срок прихожу забрать фотографии. Фотограф передаёт пакет с заказом. Вынимаю, смотрю…
– Извините, это кто? – в недоумении прошу взглянуть на полученные от фотографа снимки.
– Как кто? Вы.
– Ну, извините – я себя знаю! В смысле, в состоянии узнать себя. Посмотрите на меня и на этот снимок. Здесь кто-то другой.
Фотограф берёт снимок, вертит его в руках, смотрит на меня…
– Не вижу разницы – фотография вашего лица.
– Нет, я не согласен! Пожалуйста, сфотографируйте заново!
Фотограф, видимо, видя моё очевидное неосознание реальности, и учитывая солидный возраст клиента, соглашается повторить съёмку.
Повторные фотографии упрямо напомнили мне о моих прошедших годах, возрастной статус которых я, как-то, не замечал. Действительно, сменил уже не одну работу, специальность, много чего испытал и перечувствовал. Как этому не «отпечататься» на физиономии? Забрал фотографии, извинился, и пошёл вместе с внуком получать новый паспорт. Внук получал паспорт впервые.
Виталий Дородный