— Собирай свои пожитки, Рита, мы тут жить будем. Нас много, а у вас квадратов хватает, — Тамара Николаевна вплыла в прихожую ледоколом, оставляя на светлом ламинате жирные следы от грязных осенних сапог.
За ее необъятной спиной пыхтел грузный мужчина с двумя клетчатыми баулами. Следом, кутаясь в куртку, жалась бывшая золовка Света. Ее дети уже тянули шеи, высматривая, куда бы пристроить игрушки.
Рита окаменела. Пальцы намертво вцепились в край кардигана. Пятничный вечер. Спокойствие. И внезапно — этот десант из прошлого, уверенный в своем праве на чужой дом.
Бывшая свекровь стянула вязаный платок, пахнущий сырой шерстью. Бросила его прямо на новую банкетку.
— Не стой идолом, — скомандовала она, по-хозяйски осматривая свежие обои. — Мы с бедой пришли. Банк жилье забрал. Света с малышней вообще на улице. А у тебя ремонт, места полно. И кота уберите, у внука аллергия.
Она наконец заметила меня. Лицо скривилось, словно откусила неспелый лимон.
— А это еще кто? Скажи ему, пусть сумки занесет. Человек надрывается.
Я шагнул вперед. Воздух в прихожей сгустился. Но Рита перехватила мою руку. Мягко, но уверенно. Сама подошла к банкетке, взяла чужой платок двумя пальцами и переложила его на грязный баул.
— Вы ошиблись дверью, Тамара Николаевна.
Голос Риты не дрожал. В нем звенел металл хирургического скальпеля.
Света уронила пакет.
— Ритка, побойся бога! Мы же не чужие! Детям в тепле надо быть. А ты нас на мороз из-за старых глупостей гонишь!
— Не чужие? — Рита скрестила руки. — Мы перестали быть не чужими в тот день, когда ваш братик сбежал к другой, повесив на меня кредиты за свой сгоревший бизнес.
Бывшая свекровь нервно дернула воротник потертого пальто. В ее глазах мелькнула неуверенность, но тут же сменилась привычным упрямством. Она искренне верила в свою правоту.
— Мальчик оступился. Молодость, амбиции. А ты жена, должна была тыл обеспечивать. Сама виновата, что семью не уберегла.
Дети Светы потянулись к двери гостиной.
— Стоять, — негромко, но веско сказал я. Мелкие шмыгнули за мать.
Света ощетинилась.
— Не смей орать! Рита, уйми своего! Мы к тебе как к близкой пришли. Тут садик хороший во дворе.
Удобная позиция. Распределить чужую жизнь под свои нужды, даже не поинтересовавшись мнением хозяев.
Рита сделала глубокий вдох.
— Освежим память. Когда ваш сын скрылся с миллионными долгами, я пришла к вам. Просила помочь продуктами, пока не найду вторую смену. Вы помните, что вы сделали?
— Не было такого, — отрезала Тамара Николаевна, глядя мимо нас.
— Было. Вы не пустили меня на порог. Вы кричали на весь подъезд, что я сама виновата, раз подписывала бумаги не читая. Вы сказали, что сын молодец, раз сбросил такой балласт.
Света шагнула вперед.
— Ну выкрутилась же! Вон как устроилась, мужчину обеспеченного нашла. Помоги теперь семье. Мы на полгодика всего.
Ирония ситуации зашкаливала. Те, кто топил ее пять лет назад, теперь требовали спасательного круга.
— Выкрутилась, — кивнула Рита. — Продала бабушкину дачу. Год ела пустую лапшу. Падала в обмороки. А вы слали мне фото с моря и просили не портить вам отдых звонками.
Она подошла вплотную к свекрови.
— Я знаю, почему вы на улице. Сын снова прогорел. Ему не дали кредит, и вы заложили свою квартиру. Вы верили в него настолько, что рискнули крышей над головой. И банк забрал свое. Вы вырастили паразита, вытиравшего ноги обо всех. Теперь пожинайте плоды.
Слышно было только сиплое дыхание грузчика. Он медленно, бочком, начал пододвигать сумки к выходу. Бесплатного ночлега не предвиделось.
— Бессердечная! — выдохнула Тамара Николаевна. Ее лицо осунулось, вся властность исчезла, оставив лишь растерянную, лишившуюся всего женщину.
Я достал телефон.
— Сто двенадцать? В квартиру проникли посторонние. Оскорбляют владельцев. Адрес...
Света дернула детей за куртки. Грузчик проворно поволок баулы вниз по лестнице. Тамара Николаевна вышла последней, бормоча проклятия себе под нос.
Когда щелкнул замок, Рита прислонилась лбом к прохладной стали двери.
— Как же долго я несла этот груз, — тихо сказала она.
— Теперь его нет, — я обнял ее за плечи.
Мы сидели на кухне. За окном шумел город, а у нас ровно гудел закипающий чайник. Прошлое приходило выставить счет, но оказалось, что он давно оплачен. И теперь впереди была только наша собственная, спокойная жизнь.