Знаете, что меня бесит в современных фильмах про школу? Там «подростки» выглядят так, будто им уже пора кредиты на ипотеку брать, а они изображают первую влюбленность. Челюсти квадратные, морщины - как у дяди после пятидесяти, а взгляд такой уставший, что хочется выдать им по талону к невропатологу. И вот сидишь и думаешь: где же та самая искренность, когда пацан с гитарой и прыщавым лбом может разорвать тебе душу одной нотой? А она, оказывается, осталась там, в далеком 1976-м.
В картине, которую почему-то до сих пор путают с легкой комедией, хотя это, мать его, драма чистой воды. Я про «Розыгрыш» Владимира Меньшова.
Дебют, который мог стать провалом, но стал откровением
Давайте сразу расставим точки над i. Середина семидесятых. Советский экран завален правильными, причесанными пионерами и комсомольцами. И тут какой-то начинающий режиссер, которого зовут Владимир Меньшов, берет и ставит картину о школьниках, которые не просто «хорошие» или «плохие». Они - живые. Они целуются, ссорятся, врут учителям и самим себе. И это при том, что для Меньшова эта работа была первой режиссерской пробой пера. Понимаете?
Первый блин - и не комом, а золотым блином с икрой. Я считаю, что это не просто везение. Это талант, помноженный на бешеную работоспособность и, что важнее, на абсолютное понимание того, о чем ты снимаешь.
Меньшов не лез в высокие материи, он просто вспомнил себя. И получилось то, что зрители потом назовут «честным кино». А критики - «явлением». Потому что в 1977-м, когда лента вышла в широкий прокат, на нее ломанулись 33,8 миллиона человек. Тридцать три с хвостиком миллиона, Карл! Сегодня такую цифру собирают разве что рекламные ролики «Сбера», и то под дулом счетчика. Это был успех, после которого Меньшов проснулся знаменитым, а страна получила гимн всем, кто когда-либо боялся контрольной по химии.
Кастинг, или Как не набрать «стариков» в 15 лет
Теперь самое интересное. Меньшов - мужик умный. Он понимал: если взять на роли девятиклассников студентов театральных вузов, которые уже бриться начали, зритель не поверит. Никакой грим не спрячет усталость от сессий и ночных репетиций. Ему нужны были настоящие пацаны и девчонки с живыми прыщами, ломающимися голосами и искренней верой в то, что любовь - это навсегда, а завтрашний диктант - конец света. И он сделал гениальную, на мой взгляд, вещь: дал объявление в газету. Представляете? В «Вечерку» или что там тогда печатали. И наутро у ворот «Мосфильма» собралась такая толпа подростков, что охрана впала в ступор. Школьники стояли, толкались, кто-то принес гитары, кто-то - мамины туфли. Это вам не кастинг-директор с планшетом в «Москва-Сити». Это была народная охота за талантом.
Я искренне восхищаюсь этим подходом. Потому что сегодня продюсеры ищут модельную внешность и сто тысяч подписчиков в тиктоке. А Меньшов искал правду. И нашел. Среди толпы он заметил парня, который не лез вперед, а скромно стоял в сторонке с гитарой. Парня звали Дмитрий Харатьян. Ему было пятнадцать. И это, если честно, судьба. Подруга привела его на пробы - девочка Галя Стовбунская, которая сама хотела сниматься. И представьте: стоишь ты такой, никому не нужный, с инструментом, и вдруг главный режиссер смотрит именно на тебя.
Меньшов позже говорил, что в Харатьяне было что-то щемящее, какая-то домашняя грусть. И он не ошибся. Дима получил роль Игоря Грушко - того самого парня с песней, что заставила плакать миллионы девчонок. Только вот забавная деталь: чтобы сделать из блондина брюнета, волосы красили обычной копировальной бумагой. Да-да, той самой, которой в конторах чертили графики. Харатьян потом жаловался, что все подушки дома стали черными, а голова чесалась так, будто там завелся целый муравейник. Но кто бы думал? Это того стоило.
Евгения Ханаева: «Не хочу, не буду, уговорите меня»
Отдельная история - с исполнительницей роли классной руководительницы Марии Васильевны Девятовой. Меньшов с самого начала видел в этом образе только одну актрису - Евгению Ханаеву. Но на ту же роль положила глаз сама Лидия Смирнова - дама с громким именем и огромным опытом. Как быть? Меньшов, хитрый лис, предложил пробы обеим. И когда посмотрел отснятый материал, сомнений не осталось: Ханаева переиграла звезду. Но тут началось второе испытание.
Сама Евгения наотрез отказалась сниматься. «Я не готова к такой большой работе в кино», - заявила она. И что сделал Меньшов? Он поехал к ней домой. Уговаривал. Убеждал. Чай пил, наверное, три часа. И в итоге сломил сопротивление. И правильно сделал! Потому что без Ханаевой этот фильм потерял бы половину нервов. Её учительница - не карикатура, не «фурия в очках». Это женщина, которая сама боится собственной строгости. Она кричит на детей, а потом плачет в учительской. И это, по-моему, лучший образ советского педагога на экране. Без приторности, без героизма. Просто человек, который делает свою работу, иногда через «не могу».
А остальных одноклассников главных героев вообще набрали из обычных московских школ. Никакого актерского образования. Просто пришли, прочитали текст - и вот они уже на площадке. И смотришь сейчас на эти лица - они же настоящие. У девочки косички неровные, у мальчика галстук съехал набок. И это великолепно. Плюс ко всему Меньшов пригласил звезд второго плана: Зиновий Гердт сыграл чудаковатого учителя химии - это отдельный спектакль, где каждое движение бровей стоит аплодисментов. Наталья Фатеева - завуч, от одного взгляда которой хочется выпрямить спину. А сам режиссер появился в крошечной роли тренера по плаванию. Скромно, без пафоса. Молодец.
Москва, которую мы потеряли: где снимали эту исповедь
Люблю я такие моменты - когда начинаешь копаться в локациях и понимаешь, что города уже нет. Тот самый «Розыгрыш» снимали в Москве, которая исчезла под натиском стеклянных офисов. Внутренние помещения школы - это старинное здание в Староконюшенном переулке, дом 18. Сейчас там корпус школы №1529, но дух, наверное, остался тот же. А вот сцена снаружи школы - это вообще хитрость: снимали у дверей Московского института инженеров транспорта на улице Образцова. То есть ученики в кадре входят в один корпус, а выходят - из другого. Монтаж, великая сила!
Но меня лично больше всего трогает бассейн «Чайка» под открытым небом. Турчанинов переулок, 3. Представляете? Дети плавают на улице, а вокруг Москва семидесятых. Тот самый бассейн, где потом снимали «Ночной дозор» и еще кучу всего. Он до сих пор работает, кстати. И когда я туда прихожу, всегда представляю себе Харатьяна мокрого, с черными волосами, который только что поцеловал девчонку под свист тренера.
А еще есть кафе «Лель» на проспекте Мира. Сейчас его, говорят, уже нет - переделали в очередную шаурмечную или салон сотовой связи. А жаль. Там, по сценарию, герои пили лимонад и решали свои подростковые трагедии. И знаете, в этом есть какая-то правильная, московская печаль. Город течет, как вода в «Чайке», и только старые ленты напоминают нам, какие деревья росли во дворах и как пахло лето - бензином, пирожками с повидлом и отчаянием первой любви.
Музыка, от которой ком в горле
Скажу честно: половину зрителей в зал затащили именно песни. Композитор Александр Флярковский и поэт Алексей Дидуров написали целую сюиту. Пять песен. «Прощальный вальс», «Бабочки», «Стрижи», «Первый дождь», «Просто сел с тобой случайно я». Это не просто шлягеры - это гимны для всех, кто когда-то стоял у школьной доски и боялся признаться в симпатии. И тут, конечно, драма с голосом. Харатьян, тогда еще зеленый пацан, очень хотел спеть сам. Меньшов разрешил.
Но от волнения Дима несколько раз не попал в такт. И что делает режиссер? Он принимает взрослое, жестокое решение: вокал отдает профессионалу - солисту ансамбля «Добры молодцы» Вячеславу Киселеву. Я понимаю, как обидно это было для пятнадцатилетнего парня. Но послушайте эти песни сейчас. Там такой голос - чистый, прозрачный, без хрипотцы. Харатьян бы, может, и спел душевнее, но технически - нет. И Меньшов выбрал качество. За что ему отдельное спасибо. Потому что «Когда уйдем со школьного двора» до сих пор врезается в память, как скальпель. И каждый раз, слыша эту мелодию, я возвращаюсь в свой класс, к своей первой парте, к своей несбывшейся любви.
Факты, о которых молчат титры (а вы бы хотели знать)
Ну и напоследок - щепотка любопытного. Во-первых, съемки шли во время первомайской демонстрации. И в кадр случайно попали настоящие кадры с Красной площади. Никто не планировал, просто включили камеру. И получилось атмосферно. Во-вторых, маленькую роль в той самой сцене получила дочка Меньшова - Юлия. Ей тогда было лет семь. Она мелькает в толпе, и никто не знает, что это будущая звезда «Москва слезам не верит». Кстати, про награды. В 1978-м лента получила Государственную премию РСФСР имени Крупской. А еще приз «Алая гвоздика» от комсомола. Но, на мой взгляд, главная награда - это народная любовь. Когда фильм смотрят спустя сорок с лишним лет, и он не выглядит музейным экспонатом. В нем есть жизнь. Жесткая, иногда несправедливая, но настоящая.
_____________
Знаете, я часто думаю: а почему современные режиссеры не могут снять ничего подобного? Технологии шагнули вперед, а души в кадре меньше. Может, потому что боятся? Или разучились слышать живого человека? Не знаю. Но «Розыгрыш» Меньшова - это как прививка от фальши. Если вы ее сделали в детстве, вы уже не поверите в гламурных старшеклассников из «Папиных дочек».
А теперь вопрос к вам, дорогие мои ровесники и все, кто помнит черно-белое телевидение и диски с пластинками. Когда вы последний раз пересматривали эту ленту? И что вас в ней задевает сегодня сильнее - песни, лица актеров или та самая московская осень, которая уже никогда не вернется? Напишите в комментариях, я прочитаю каждому. А если хотите еще больше таких же честных разборов старого кино - без понтов, но с душой - подписывайтесь на мой канал.