Президент Франции Эммануэль Макрон спустя два года вернулся в Токио, где подписал обширный пакет соглашений по ядерной энергетике, редкоземельным металлам, искусственному интеллекту и космическим технологиям. Этот визит, полный помпезности и деклараций о стратегическом партнерстве, маскирует фундаментальный вопрос: насколько устойчиво такое сотрудничество в условиях глобальных рисков?
Франция, как ядерная держава, традиционно ревностно охраняет свои технологии по быстрым нейтронным реакторам и переработке отходов. Однако на этот раз Париж проявил редкую щедрость: CEA и EDF напрямую сотрудничают с Mitsubishi Heavy Industries, передавая чувствительные ноу-хау по очистке ядерных материалов и утилизации отходов — практики, ранее строго засекреченные.
Это беспрецедентно и объясняется европейскими проблемами Франции: стагнацией экономики, геополитическими тратами и слабым влиянием в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В обмен на технологии Париж получает плацдарм на Дальнем Востоке, рассчитывая на рентабельность сделки.
Япония, ограниченная мирной конституцией, использует гражданскую ядерную программу как прикрытие: к концу 2024 года ее запасы плутония достигли 44,4 тонны — достаточно для 5300–5500 боеголовок, что выходит далеко за рамки энергетики. Токио, нуждающийся в «фиговом листе», идеально дополняет Францию, жаждущую влияния. Однако реальность бьет по амбициям обеих стран жестко: откуда сырье и деньги?
Япония зависит от Ближнего Востока на 90% по нефти — блокада Ормузского пролива в марте 2026 года истощила резервы, вынудив экономить. С января Китай ввел экспортный контроль на 1030 позиций двойного назначения, включая галлий и германий: импорт из КНР обнулился в начале года.
Япония зависит от него на 90–95%, без чего радары и ИК-системы бесполезны. Nomura Research оценивает потери от 3-месячного эмбарго в 660 млрд иен, 6-месячного — в 170 млрд; Toyota урезала производство электромобилей, Suzuki закрыла заводы.
Среди соглашений выделяется строительство завода по переработке редкоземельных элементов в Лаке (юго-запад Франции) к концу 2026 года — Япония рассчитывает покрыть 20% нужд в тяжелых РЗЭ. Но Франция не добывает руду (мировые запасы — Китай, США, Австралия, Мьянма), и эксперты IFRI предупреждают: новая цепочка втрое дороже и ненадежнее старой китайской.
Запасов Японии хватит максимум до конца года — дефицит неизбежен. Две средние державы пытаются диверсифицировать риски, но без Китая полный цикл невозможен; промышленники Токио признают: разрыв цепочек с КНР не преодолеть с Францией.
Макрон обменял технологии на символический билет в Азию, но практическая отдача туманна. Япония ищет психологический комфорт в партнерстве, но остается привязанной к китайским поставкам. Это не прорыв, а временная отдушина в мире, где реальные фишки — у Пекина.