Прекрасно понимаю, что высказанное в этой статье мнение не популярно нынче. Увы, на смену уверенности массового человека в космическом будущем нашей расы, которая бытовала в 60-80 годы ХХ века, пришли изоляционистские настроения. Дескать, все равно нам дальше Луны, а в лучшем случае - Марса, никуда не добраться, так не лучше ли сидеть на матушке Земле и не высовываться. Причин у этого пессимизма много. Это и политическая обстановка в мире, и слишком медленные, как нам кажется, темпы развития пилотируемой космонавтики, и чисто физические преграды, такие как солнечная радиация и космические лучи, невесомость и так далее, и неумение получить достаточное для межзвездного полета количество энергии. Все это верно, но как верно однажды заметил Артур Кларк: "Я не боюсь, что нам не хватит ресурсов, я боюсь, что нам может не хватить ума..."
Однако я хочу поговорить сейчас не о том, сможем ли мы когда-нибудь освоить Солнечную систему и двинуться дальше, к таким далеким и к таким манящим маякам звезд, а о том, нужны ли мы им? На первый взгляд, вопрос странный. Зачем могучим очагам ядерной энергии, пылающим на колоссальных расстояниях друг от друга, ничтожные комочки протоплазмы, способные существовать лишь в узком диапазоне температур и давлений? На самом деле вопрос вполне законный. Ведь мы дети звезд. И это вовсе не метафора. Именно звезды являются источником необходимых для формирования жизни, химических элементов, из которых в конечном итоге сложены и мы. Именно одна из звезд, та, что по имени Солнце, дает энергию для нашего существования. Выходит мы с ними связаны по праву родства, от которого невозможно отмахнуться.
Идем дальше. Существует мнение, что эволюция слепа и движется путем перебора наиболее пригодных для дальнейшего размножения вариантов. Иными словами, она уподобляется весеннему паводку, который заполняет любую впадину, и останавливается, когда заполнять становится больше нечего. На самом деле это не так. Во всем хаотическом с виду эволюционном процессе можно проследить довольно отчетливую линию усложнения и совершенствования нервно-психической системы. Не существует организмов, которые не обладают более менее развернутой реакцией на внешние раздражители, но у одних эти реакции в конечном итоге сводятся к небольшому количеству вариантов, как у насекомых, например, а у других они приобретают черты индивидуальности, как у позвоночных в целом и у млекопитающих в частности. Дальше всех в этом процессе продвинулся человек, что не делает его автоматически царем природы, просто так сложилось по многим причинам.
Иммануил Кант, как известно, восхищался двумя вещами - звездным небом над головой и нравственным законом в себе самом. При всей затасканности этого образа, он не перестает быть глубоко верным и наиболее точно определяющим суть вещей. Мы и в самом деле существуем между этими почти непостижимыми безднами - Вселенной во вне нас и внутренним миром, который появился благодаря тому самому усложнению нервно-психических реакций. На самом деле, внешнее и внутреннее - это не две стороны медали, а поверхность ленты Мебиуса. Иными словами, звездное небо и нравственный закон - суть одно и тоже. И наше стремление к этим самым маякам в пустоте не есть чья-то блажь, а естественное стремление расти дальше. Каким именно образом мы будем расти к звездам, это вопрос скорее технический, чем гносеологический. И, разумеется, я отдаю себе отчет в том, что мы можем вымереть раньше, чем сумеем дорасти, но тут уж как повезет.
Миллиарды лет назад, когда умирающая звезды выбросила в пространство тяжелые химические элементы, в числе которых был и углерод, начался процесс их возвращения в родные пенаты. Да, облака межзвездного газа, содержащие те самые первичные кирпичики будущей жизни, могут под воздействием собственной массы снова сконцентрироваться, опять запустив ядерную реакцию. Собственно, так это и происходит в центре этого процесса, а вот на периферии творится нечто иное. Тяжелые элементы объединяются в планетные тела, где постепенно образуются (или не образуются) условия для появления жизни, которые на определенном этапе приводят к появлению разумных существ, кои не только увидят звезды, но и восхитятся ими и попытаются понять. Вернемся опять к кантовскому образу и выскажем предположение, что нравственный закон для того и формируется в человеке или в любом другом разумном существе, чтобы звезды могли взглянуть на себя со стороны.
Не этим ли объясняется наша неодолимая тяга в галактические дали? Как говорил один из персонажей Станислава Лема, мы бы полетели туда, даже заведомо зная, что там нет ничего, кроме пустоты. Правда, хочу добавить от себя, будь ТАМ пустота, нас попросту не было бы. И все-таки будем честны, нас среди планет и звезд интересуют не столько ресурсы и даже не столько иной разум, это так сказать, приятный довесок, сколько желание живущих в нашей крови звезд понять самих себя. Так что никакая радиация и невесомость нас не остановят, мы придумаем, изобретен, выгрызем у законов природы способ добраться до сути существования и самих себя и всей Вселенной.