Это имя дал ему отец — Калистрат Фомич, шеф-повар из сочинского ресторана, который верил, что редкая версия принесёт редкую судьбу. «Не Вячеслав, а просто Слава», — говорил он, глядя на младенца, будто уже знал — перед ним человек, которого будет знать вся страна. И не ошибся.
Слава Метревели. Имя, ставшее нарицательным. Имя, звучавшее на стадионах и в песнях. Имя, вошедшее в анекдоты — высшая форма народной любви.
О нём шутили:
– Что значит слава КПСС?
– Не знаю. А вот Славу Метревели знаю! Он из какой команды?
Он был лицом советского футбола — стремительным, горящим, живым. В двадцать четыре он уже достиг того, к чему нынешние игроки идут всю жизнь: Кубок Европы, бронза чемпионата мира. Его шаг по флангу узнавали с закрытыми глазами. Его удары — по памяти.
Случай, который изменил всё
Ему было двадцать, когда судьба подкинула случай. Горький, товарищеский матч, и в «Торпедо» — пробел: основные звёзды Иванов и Стрельцов уехали в Мельбурн. Бесков — главный тренер, увидел паренька, бегущего по флангу как ветер: лёгкого, дерзкого, честного в игре. Так начинается легенда.
Через год вся страна знала имя Славы Метревели. Его точность поражала, но ещё больше — его рассудительность. Он говорил: «Когда бью в правый дальний и попадаю — счастлив. А когда случайно залетает от защитника… жалко вратаря. Гола-то не заслужил».
Сколько в этих словах футбольного благородства, которое теперь кажется чем-то из другой эпохи. Эпохи, где честь всегда была выше статистики.
Слава Метревели вселенского масштаба
В 1968 году Пеле лично пригласил советского нападающего принять участие в выставочном матче, посвящённом 10‑летию первой победы сборной Бразилии на чемпионате мира 1958 года. Игра прошла на легендарном стадионе «Маракана» в Рио-де-Жанейро между сборной Бразилии и сборной мира (ФИФА).
Метревели стал одним из немногих советских футболистов, удостоенных такого приглашения, и вышел на поле в составе сборной мира. Встреча завершилась победой Бразилии со счётом 2:1.
Когда ветер оборачивается пеплом
Годы спустя, уже тяжело больной, он держал ресторан в Тбилиси — «Ниави», по-грузински «Ветерок». Место, где собирались футболисты, артисты, болельщики. Вдохновение и дом. Ирония судьбы — этот «ветерок» сожгли летом 1990-го. В стране, где рушились памятники и законы, сожгли не просто хинкальную, а часть эпохи.
Когда узнал об этом, говорят, Метревели будто погас. Болезнь съедала тело, а вместе с ним — то, что называли страстью к жизни. Он всегда был гордым и никогда ничего не просил. Но сам факт того, что в те годы легенде мирового футбола выписывают пенсию в 6 долларов… Что тут можно добавить?
Он угасал тихо, как свеча на последнем вздохе стадионного света.
Слава, которая осталась
Спустя годы после его смерти имя Метревели всё ещё живёт. В хрониках, фотографиях, разговорах старых болельщиков. Но главное — в том чувстве, которое он вызывал: чувстве гордости за игру, которая была искусством, а не бизнесом.
В него верили. Его любили. Им восхищались. И, как в том анекдоте, пусть ироничном, но искреннем: Когда все спрашивали — кто такой КПСС, один крестьянин уже знал, кто такой Слава.