Вы спрашиваете, что было Неаполе год назад, капитан? Хотите узнать, что такое «Ад на земле»? Или хотите ненавидеть англичан так же, как я?
Хорошо. Я расскажу. Но клянусь, я не знаю, с чего начать. Может, с того, как воняло потом, страхом и кровью. Или с того, как кричали женщины, когда их сначала насиловали, а потом тащили за волосы по мостовой? Или с того, как гильотина стучала день и ночь, пока не сломалась от работы? Наверное, я начну с начала.
Вы, французы, пришли к нам в январе. Провозгласили свою Партенопейскую республику. «Дерево свободы» посадили на площади. Для многих из нас, простых лаццарони, это дерево стало символом голода, поборов и осквернённых церквей. Для знатных господ это сраное дерево было символом просвещения.
Так город раскололся. Но вы недолго праздновали. Пока вы правили в Неаполе, по всему королевству уже поднималась «Святая вера» — армия санфедистов кардинала Руффо.
Я хоть и из бедноты, но в гробу я видал этого короля Фердинанда. Когда ваши, французы, были на подходе, он просто бежал вместе с казной на Сицилию. Он даже не сопротивлялся! Он оставил нас на голод и смерть.
И тут появляется он – адмирал Франческо Карачиолло. Моряк от Бога, служивший и королю, и даже британцам в их войнах. Человек чести. Я служил под его началом, я видел его. Прекрасный моряк.
Когда король сбежал, Карачиолло вернулся в Неаполь. Его уговорили возглавить флот. Он согласился не из любви к проклятой «республике» - из любви к городу, который медленно погружался в хаос.
В июне видимость порядка уже трещала по швам. Русские моряки высадились ещё в мае, и начали методично захватывать бывшее королевство. В июне они подошли к Неаполю. Их было несколько сотен, и командовал ими капитан Белли.
С другой стороны к городу подошла «Армия Святой Веры» кардинала Руффо. Проклятые санфедисты. Сброд из фанатиков, разбойников и крестьян. А ещё там были лаццарони – городская беднота. Такие, как я – но не настолько удачливые. Я попал на флот, и хоть что-то мог пожрать. А они испытали на себе все прелести сраного «дерева свободы» и его плодов – голода, смертей и поборов.
Санфедисты шли за Руффо, под знаменем с крестом и гербом короля, вдохновлённые обещанным отпущением грехов и скорым грабежом. Вы представляете, что делают с людьми голод, жадность и безнаказанность, капитан?
Со своим девизом «In hoc signo vinces» они шли по родной земле, по Калабрии, и обращали её в пепел, грабя тех, кто им просто не нравился, и объявляли их сторонниками республики. Результат всегда был один и тот же: топор, петля. Если женщина… Ну, сами понимаете. Но потом, когда она становилась непривлекательной – тоже петля.
В июне неаполитанские лаццарони начали устраивать погромы. Руффо и Белли вошли в город, и начали переговоры. Кардинал Руффо, представляя короля, лично подписал условия капитуляции с защитниками республики. Белли подписался как свидетель. Условия были ясны и честны: всем — и французам, и неаполитанцам — гарантировались жизнь, свобода и право отплыть в Тулон. Люди поверили. Они вышли из крепостей, сложили оружие. Некоторые уже грузились на корабли, думая, что самое страшное позади.
И тут в Неаполь пришёл Дьявол.
Знаете, как выглядит Дьявол, мсье Жак? У него одна рука. Один глаз его не видит. Он в синем мундире, и рядом с ним – шлюха. Да, мсье. Я про Нельсона.
Мне потом уже рассказали, что Нельсон отказался помогать русским брать Неаполь. Не знаю, какие там отношения между их королями, но англичане явно планировали провернуть русского царя на голландском штурвале. Сначала они бросили русских наедине с республикой, а потом, когда поняли, что республика пала, пришли на готовое.
Когда Нельсон узнал об условиях капитуляции, он пришёл в бешенство. Он объявил, что не признаёт «никаких обязательств перед подлыми тварями». Его слова. Белли сказал ему, что поручился за их свободу и жизни, и, если Дьяволу угодно перевешать этих честных людей – пускай берёт их крепости штурмом. Белли готов был вернуть оружие гарнизону Неаполя.
Нельсон понял, что не справится. И согласился отпустить и французов, и республиканцев.
Не зря Дьявола называют Отцом Лжи. Когда транспорты, которые должны были доставить нас в Тулон, вышли в море, по его приказу они были остановлены. Людей, поверивших слову кардинала и русских офицеров, вытащили на берег и арестовали. Это было первое, гнуснейшее вероломство. Французов, ваших соотечественников, он, скрепя сердце, отпустил. А неаполитанцев, которые посмели мечтать о чём-то ином, он обрёк на смерть.
Нельсон, подстрекаемый королевой Марией-Каролиной и своей шлюхой, Эммой Гамильтон, стал Неаполитанским Палачом. Людей, которых он обещал отпустить, сгоняли на баржи-тюрьмы, где они не могли даже сесть. Они стояли. Без воды, без еды, падая друг на друга. Они ходили под себя – иного выбора у них не было.
Других бросали в казематы Кастель-Нуово и Кастель-Сант-Эльмо. И день за днём, неделя за неделей их вешали. Наверное, Нельсон хотел, чтобы при упоминании падения Неаполя вспоминали его, а не русского капитана.
Помните я говорил про Карачиолло? Про адмирала Франческо Карачиолло, капитан?
Он был блестящим моряком, служившим королю. Когда король Фердинанд бежал из Неаполя, разразился шторм. Наш Старик, адмирал Карачиолло, блестяще провёл свой фрегат через бурю. Он получил похвалу от короля. Не просто похвалу – Его Величество демонстративно ткнул Нельсона в то, что его Старик смог провести судно куда лучше британца, который всю бурю блевал в горшок. Дьявол не забыл это.
После падения Неаполя Карачиолло, выданный слугой, предстал перед трибуналом на борту флагмана Нельсона «Фудройант». Суд, состоявший из его врагов, вынес ему... пожизненное заключение. Но Дьяволу этого было мало. Он помнил старую обиду, а в спину ему дышала его шлюха Эмма, и её подружка, королева Мария-Каролина. Дьявол собственноручно отменил приговор и приказал повесить Старика на рее его собственного фрегата «Минерва». Карачиолло, дворянин и офицер, умолял о расстреле, об офицерской смерти. Нельсон, упиваясь местью, отказал. Казнь совершили в тот же день, даже не дав положенные сутки на улаживание дел, не дав написать письмо близким!
Тело провисело положенное время, а затем его сбросили в море, как падаль. Говорят, потом тело Старика всплыло, и напугало короля Фердинанда. Не знаю, правда это или байка.
Капитан, а знаете, где было страшнее всего? В городе.
Первыми громить город начали лаццарони. Обитатели портового района. Те, кто и в лучшие годы жрал только арбуз и пиццу за пол грано. Те, кто готов хвататься за нож только потому, что увидел у прохожего монету. Вот такие люди начали громить город.
Сами понимаете, капитан. Они ненавидели вас, французов. Они ненавидели «якобинцев». Они ненавидели всех, кто носил очки, умел читать, кто говорил по-французски, кто просто был лучше одет. Их вытаскивали из домов, из подвалов. Не судили. Просто били дубинами, камнями, кинжалами. Трупы валялись на улицах днями, и жара только подогревала разложение и смрад. Я видел, как на Виа-Толедо толпа растерзала старого профессора. Он что-то кричал о разуме, пока его не забили насмерть булыжником из мостовой.
Потом пришёл Руффо и его санфедисты. Многие думали, что наступит мир и порядок. Мир не настал, капитан. А вот порядок…
Порядок пришёл во всей его красе. Теперь не лаццарони, которых можно было отпугнуть пистолетом или шпагой, врывались в дома. Теперь они врывались вместе – и санфедисты, и лаццарони. Это уже было не восстание черни – это были «обыски». Они говорили, что ищут оружие, и под этим предлогом грабили дома. Они обвиняли тех, кто богаче в связях с республикой, уводили жильцов и грабили. Они приходили к тем, на кого по личной неприязни указывал сосед, снова уводили жильцов и снова грабили. Но несколько дней они держали себя в руках.
А потом пришёл Дьявол и его Шлюха. Шлюха слушала свою венценосную подружку, которая ненавидела город. Она сказала Нельсону, что с Неаполем можно поступить как с мятежным ирландским городом! Она! Королева!!!
Потом началось то, что у нас назвали «Неаполитанской Резнёй». Под командованием английских моряков санфедисты устраивали «трибуналы». Гильотина на площади Меркато не останавливалась, пока не сломалась – даже она не выдержала этой жестокости.
Когда она сломалась, начали вешать. Вешали на мачтах вдоль набережной, на балконах дворцов. Верёвки привязывали в комнатах, и повешенные висели из окон собственных домов, которые в это время разграбляли моряки британского флота и санфедисты. Мужчины умирали в петлях, слушая как за их спинами, в осквернённых домах, насиловали их дочерей и жён. И делали это те, кто называл себя «Армией Святой Веры», под командованием офицеров британского флота.
Капитан… Знаете, почему я пошёл к вам? В порту говорят, что русские набирали людей. Да, я знаю, что вы – француз. Русскими в Неаполе командовал Белли, шотландец. Но он был русским. Я не знаю, как это работает, капитан. Не верю я, что флаг и присяга меняют людей. Но порой задумываюсь об этом, когда вспоминаю Неаполь.
Чёрные двууголки, темно-зелёные мундиры. Когда началась резня, они не стали предаваться насилию и жестокости. И они не стояли в стороне.
Я видел это своими глазами. Видел, как трое русских матросов, построившись в шеренгу со штыками наперевес, отбили у пьяной толпы какого-то юношу-студента и увели его в свой бивак. Видел, как русский офицер, ударив прикладом по руке мародёра в синем мундире, вырвал из его грязных лап девочку лет десяти.
Я спасся именно так. Меня, раненного в плечо, загнали в тупик у церкви Сан-Доменико. Уже слышалось тяжёлое дыхание лаццарони – некоторые мои бывшие соседи по трущобам помнили, что я ушёл во флот республики. Я приготовился умереть. И вдруг в конце переулка появилась группа этих самых «черноморцев». Их командир, молодой офицер с проседью в висках, просто махнул рукой: «Сюда». Меня втащили в дом, обработали рану хлебным спиртом. Они не спрашивали, республиканец я или роялист. Они видели человека, которого собирались убить. И спасли.
Они объявляли свои посты убежищем, и даже обезумевшие санфедисты боялись к ним соваться. Русские выходили ночами в патрули, и на улицах, где они появлялись, стихали крики. "Черноморцы" делились с намисвоим скудным пайком — чёрствыми сухарями и солониной. В те дни они были единственными, кто помнил, что такое милосердие, человечность и долг.
Я не видел этого, но говорят, что русские стреляли в англичан. Что они вставали против них строем, защищая людей. Я не видел этого. Но я верю в это. Хочу верить.
Уважаемый читатель.
Этот фрагмент взят из моей книги "Корсар Его Величества". Хоть он и является художественным текстом, основан он на реальной истории взятия Неаполя в 1799 году.