27 ноября 2017 года принц Уэльский «с радостью объявил о помолвке принца Гарри и госпожи Меган Маркл». Обращение «госпожа» было примечательным. Королева никогда не жаловала этот титул: женщин, которых ей представляли на садовых приёмах, спрашивали лишь о том, желают ли они, чтобы их назвали «мисс» или «миссис». Однако времена менялись, и невеста Гарри — разведённая американская актриса — предпочла обращение «мисс».
Гарри впервые познакомил Меган с королевой годом ранее, когда его подруга ещё жила в Торонто, где снимался её сериал «Форс-мажоры». Встреча вышла импровизированной — воскресный обед в Ройял Лодж, виндзорском доме герцога Йоркского. Молодая пара, одетая по-домашнему, направлялась к принцессе Евгении, когда выяснилось, что королева уже заглянула к ним по дороге из церкви.
В саду Меган наспех освоила реверанс под руководством Сары, герцогини Йоркской, — прежде чем войти в дом и сделать реверанс перед королевой (впоследствии её подвергли резкой критике за то, что она воспроизвела этот момент в документальном фильме Netflix). Двадцатиминутная беседа была признана большим успехом со всех сторон: королева была рада узнать, что Меган живёт и работает в стране Содружества.
В тот же день, когда объявили о помолвке, Гарри и Меган вышли для официальных фотографий в саду Кенсингтонского дворца, после чего последовало традиционное телевизионное интервью.
Уже тогда обозначились признаки того, что это будет совсем не такая королевская свадьба, как прежде. Когда Уильям и Кэтрин объявили о своей помолвке в 2010 году, они также встретились с королевской прессой за чашкой чая во дворце Сент-Джеймс. На этот раз серым днём Гарри и Меган разместили журналистов на дальнем берегу пруда в дворцовом саду — никакого непосредственного общения не предполагалось.
В телеинтервью пара также сделала упор на «страсти» к «переменам». Королеву бы больше воодушевило то, что они с не меньшим энтузиазмом говорили и о Содружестве. В целом происходящее напоминало очень современный роман. Часовня Святого Георгия в Виндзоре была зарезервирована на 19 мая 2018 года.
Хотя на протяжении многих лет я писал книги и документальные фильмы о монархии, это моё первое полностью ретроспективное исследование, посвящённое Елизавете II, — все предыдущие создавались при её жизни. Ещё несколько недель — и она оказалась бы в восхитительном положении: могла бы поздравить себя открыткой к столетию. Но этого не произошло.
В преддверии этой даты я решил написать совершенно новый портрет — более личный ответ на вечный вопрос: какой она была на самом деле? В ходе работы на каждом этапе её долгой жизни я обнаруживал новый материал и свежие идеи — в том числе внутреннюю историю того, что стало известно как «тиарагейт».
По мере приближения свадьбы череда частных и публичных драм делала всё очевиднее: бракосочетание Гарри и Меган будет совершенно непохожим ни на одну предыдущую королевскую церемонию.
Пара попросила принцессу Шарлотту стать подружкой невесты, однако разногласия между Меган и герцогиней Кембриджской из-за платьев подружек невесты довели обеих женщин до слёз.
Ещё один предсвадебный скандал, не сходивший с газетных полос ещё долгие годы после свадьбы, был связан с выбором тиары для Меган. Королева с большим удовольствием предлагала королевской невесте украшение из своей коллекции — когда в этом возникала нужда.
Диане она этого не делала: та хотела надеть фамильную тиару Спенсеров. Не предложила она тиары и Саре Фергюсон перед свадьбой с принцем Эндрю — вместо этого королева заказала совершенно новое украшение, впоследствии получившее название «Йоркская тиара», специально для будущей герцогини Йоркской (которая продолжила хранить её и после развода).
Другим невестам, однако, предлагалось выбрать украшение из имеющихся. «Её Величество составляла небольшую подборку, которая, по её мнению, подходила данной невесте, и просила примерить и выбрать одну», — рассказывал бывший сотрудник.
«Это был её чудесный способ сблизиться с невестой. Так она поступила и с Софи [Рис-Джонс], и с Кэтрин [Миддлтон]. Но с Меган такой близости не возникло — та пришла вместе с принцем Гарри».
Никто до конца не понимал, почему принц тоже должен был присутствовать. В его мемуарах это представлено как совместное приглашение; инсайдеры утверждают обратное.
Как впоследствии писал сам Гарри, это был волшебный опыт, и у Меган сразу появился явный фаворит — бриллиантовое бандо королевы Марии. Однако ближе к свадьбе настроение омрачилось: пара позвонила во дворец и попросила костюмера и хранительницу гардероба королевы Анджелу Келли прислать тиару — Меган хотела потренироваться в её ношении.
Согласно «Запасному» — мемуарам принца Гарри — а также книге «В поисках свободы», сочувственному рассказу Омида Скоби и Кэролайн Дюран о перипетиях королевской четы, Келли оказалась недосягаема. «На мой взгляд, Анджела была возмутительницей спокойствия», — написал принц, намекая, что костюмер королевы намеренно ему мешала.
Ситуация достигла апогея, когда парикмахер Меган прилетел на «репетицию причёски». «Люди были разочарованы и сбиты с толку. Почему было так сложно согласовать время, чтобы Меган примерила тиару со своим парикмахером?» — писали Скоби и Дюран, добавляя, что в итоге Гарри был вынужден обратиться напрямую к королеве.
Впрочем, в собственном изложении принц говорит, что этого не сделал. «Я подумывал пойти к бабушке, но это, вероятно, спровоцировало бы тотальную конфронтацию, — писал он, — и я не был вполне уверен, чью сторону бабушка примет».
Инсайдеры теперь сообщали, что слово всё же дошло до королевы — и та встала на сторону своей хранительницы гардероба. Её раздражало, что принц обзванивал королевский двор с требованием немедленно доставить тиару.
Как выразилась сама королева в разговоре с одним из сотрудников: «Это не игрушка».
Она даже вспомнила, что перед свадьбой 2011 года парикмахер Кэтрин Миддлтон тренировалась с пластиковой тиарой из магазина аксессуаров Claire's. Почему Меган с парикмахером не могли поступить так же? Королева велела Келли не отвечать на звонки.
По словам инсайдеров, существовало ещё две причины, по которым тиару нельзя было доставить немедленно по первому требованию (не говоря уже о непростых протоколах транспортировки королевских драгоценностей).
Во-первых, шёл Пасхальный двор: королева и её сотрудники находились в Виндзоре и были заняты гостями Королевской Виндзорской конной выставки.
Во-вторых — и это было важнее — стоял вопрос происхождения украшения. Бриллиантовое бандо имело почти неизвестную историю: было известно лишь, что королева Мария заказала его в 1932 году, использовав в качестве центрального элемента бриллиантовую брошь — свадебный подарок из Линкольншира. С тех пор тиара почти не появлялась на публике.
Анджела Келли с командой пыталась удостовериться, что за украшением не тянется неловкая предыстория — наподобие рубина Тимура (предположительно имперской добычи) или кембриджских изумрудов (выкупленных за огромные деньги у любовницы покойного брата королевы Марии).
Каждая деталь королевской свадьбы подвергается глобальному журналистскому расследованию. Даже если бы среди камней тиары оказалось несколько огранок из великого алмаза Куллинан, добытого в Южной Африке, этого было бы достаточно для яростных заголовков о колониальных хищениях. «Можете представить, чем это обернулось бы в день свадьбы?» — говорил один из сотрудников.
Проверка потребовала серьёзного исследования. Когда всестороннее изучение было завершено и тиара получила чистый «ценностный лист», во дворце вздохнули с облегчением. «Гарри всем об этом рассказал. Мы думали, что Анджела — настоящая фея-крёстная», — вспоминал один из источников. «Но когда она позвонила в Кенсингтонский дворец, трубку взял принц Гарри и просто сказал: "Привезите прямо сейчас". На этом разговор закончился».
Впоследствии Гарри написал, что «Анджела появилась как из воздуха» и попросила его подписать разрешение на тиару. По его словам, он поблагодарил её, однако добавил, что «им было бы значительно проще, если бы это произошло раньше».
Затем, по его описанию: «Её глаза вспыхнули огнём. Она бросилась на меня». Он ответил: «Анджела, вы действительно хотите сделать это сейчас? Именно сейчас?»
Как и в большей части истории Гарри и Меган, воспоминания у участников расходятся.
Один из сотрудников вспоминал иначе: «Накалённая атмосфера существовала ещё до прихода Анджелы. Меган нигде не было видно. Гарри ткнул в коробку и спросил: "И это всё?" Затем навис над Анджелой и заявил, что ему не нравится, как она жалуется его бабушке.
«Анджела немедленно поставила его на место. Она сказала, что ей не нравится, как он натравливал на неё людей, тогда как она просто выполняла свою работу. Она попыталась рассказать ему об истории тиары и о том, что это была за работа — ради них же самих, — но он ушёл. Она решила списать всё на предсвадебные нервы».
«Всё, что делала Анджела, — сказал бывший коллега, — это пыталась защитить их».
На всех королевских свадьбах случались свои сложности — но никогда прежде не было ничего подобного. На церемонии у Меган из родственников присутствовала лишь мать: отец, Томас Маркл, бывший осветитель на телевидении, ныне живущий в Мексике, не приехал.
Чета попросила его ничего не говорить прессе, однако он всё больше раздражался: СМИ изображали его странным затворником. Тогда он заключил тайную сделку с фотоагентством, согласно которой должны были быть сделаны лестные снимки его подготовки к торжеству, а затем распространены в СМИ.
Как только схема раскрылась, он был госпитализирован с сердечным приступом и на свадьбу так и не приехал. Из родственников невесты осталась лишь мать — и встал вопрос: кто проводит Меган к алтарю?
Отец Гарри спросил Меган, окажет ли ему честь позволить сопроводить её. По словам Гарри, это предложение «очень помогло» Меган справиться с болью от отсутствия отца.
По словам одного из друзей, принц Уэльский был несколько озадачен ответом Меган: «Можем ли мы встретиться на полпути?» Она хотела войти в часовню одна. Принц должен был ждать её у входа в неф — лишь в последние несколько ярдов до алтаря.
В то безоблачное майское утро сотни тысяч людей собрались вдоль виндзорской Длинной аллеи. Все гости прибыли в замок на специально поданных автобусах. Здесь смешались школьные и армейские друзья Гарри, его приятели из глостерширского детства и когорта Меган из мира шоу-бизнеса.
Один из королевских гостей вспоминал, как заметил актёра Джорджа Клуни и ведущую американского ток-шоу Опру Уинфри, бродивших по часовне Святого Георгия и рассматривавших гравюры и королевские гробницы.
«Я случайно оказался рядом с Опрой и сказал "привет" — просто почувствовал, что надо что-то сказать. Думаю, таким людям не верилось, что они вот так просто бродят по этой старой английской церкви. Их никто не кормил и не поил, но и никто не беспокоил, не фотографировал — все их игнорировали. Остались только я и Опра. Странное ощущение. Думаю, им пришлась по душе эта английская странность».
Утром в день свадьбы королева пожаловала Гарри герцогский титул Сассекского — этот титул последний раз носил один из своенравных сыновей короля Георга III и угас вместе с ним в 1843 году. Как и вся страна, она была тронута тем, что один из самых любимых людей монархии наконец обрёл счастье и семью, о которых так давно мечтал.
Для большей части мира старше определённого возраста неизменным образом Гарри оставался потрясённый маленький мальчик, идущий за гробом матери в 1997 году. Тогда рядом с ним был брат. Теперь принц-воин стоял у алтаря, напряжённо моргая, — и снова рядом был брат.
Пять месяцев спустя, 12 октября 2018 года, в часовне Святого Георгия в Виндзоре состоялась ещё одна свадьба — ещё одного внука королевы. Принцесса Евгения, младшая дочь герцога Йоркского, вышла замуж за Джека Бруксбанка, управляющего в сфере алкогольного бизнеса.
Как всегда болезненно озабоченные своим статусом, принц Эндрю и его бывшая жена Сара были полны решимости устроить Евгении свадьбу не хуже, чем у Гарри: с прямой телетрансляцией, каретной процессией, звёздными гостями — пусть и перед несколько меньшей аудиторией.
Королева охотно пошла навстречу пожеланиям Эндрю. В конце концов, Евгения и Джек проявили терпение: после семилетних отношений они подумывали пожениться раньше, однако согласились пропустить вперёд Гарри и Меган — согласно королевской иерархии. Иерархия, вопреки некоторым последующим жалобам, работала не только против Гарри и Меган.
Задолго до того, как Меган остановила выбор на бриллиантовом бандо королевы Марии, Евгения уже побывала у королевы и выбрала тиару — редкий изумрудный кокошник Гревилль. Она пришла одна, без жениха. Хотя некоторые ожидали, что она наденет йоркскую тиару, сшитую для матери, её отказ от этого был вполне объясним.
Незадолго до свадьбы Гарри государства — члены Содружества официально подтвердили, что принц Чарльз станет следующим главой организации после восшествия на трон.
Королева также стремилась укрепить связь между Содружеством и следующим поколением. С этой целью она назначила Гарри своим послом молодёжи Содружества.
Монарх хотела и того, чтобы Меган освоила правила королевской жизни — вопреки последующим жалобам из лагеря Сассексов на то, что герцогиню почти не обучали. Королева предложила ей оставить Гарри и присоединиться к ней — вдвоём, без посторонних — в ночной поездке в Чешир на королевском поезде.
«Королева действительно хотела попробовать», — вспоминал инсайдер. «Она была такой доброй: привезла Меган подарок, очень старалась. Поезд всегда отправлялся в одиннадцать вечера, и королева встречала её на платформе. Утром они завтракали вместе, и она неизменно стремилась сделать что-то маленькое — показать, как всё устроено, приблизить её к себе».
Первой официальной зарубежной поездкой Сассексов стал тур по Содружеству — обширное путешествие через Тихий океан. Начался он со счастливого сюрприза: герцогиня ждала ребёнка. Она дала понять, что тур пройдёт по плану. Так и вышло.
Вернувшись домой, двор занялся формированием портфеля значимых патронатов для Меган. Королева особо интересовалась двумя из них. Проработав покровительницей Национального театра сорок пять лет, она хотела передать этот патронат Меган с учётом её актёрского опыта.
Высказывалось даже предположение, что герцогиня могла бы время от времени участвовать в театральных постановках — замечательная идея, хотя вряд ли она пришлась бы по душе бывшей телезвезде.
Ещё одним важным даром королевы стала Ассоциация университетов Содружества. «Это дало бы Меган трибуну для содержательных выступлений по всему миру. Она могла бы говорить, например, о правах женщин в Африке — но без политики», — объяснял один из дворцовых сотрудников. «Королева понимала, что пришло время передавать эти патронаты, и очень хотела для Меган лучшего. Сассексы были в выгодном положении».
В Кенсингтонском дворце отношения между Кембриджами и Сассексами тем временем начали остывать. Невзирая на излишне оптимистичные разговоры о новой королевской «команде мечты» или, что звучало ещё причудливее, о «блистательной четвёрке», напряжённость нарастала. Сассексы — как любая новая яркая звезда — на этом этапе притягивали большую часть медийного внимания и приглашений. При этом у них было меньше сотрудников, скромнее бюджет и значительно теснее жильё.
В марте 2019 года было объявлено о разделении канцелярий. Кембриджи сохраняли штаб-квартиру в Кенсингтонском дворце; Гарри и Меган переезжали во Фрогмор-коттедж в Виндзорском поместье и должны были найти новый офис в Букингемском дворце.
После смены монарха Уильям стал бы принцем Уэльским и унаследовал герцогство Корнуолл. Гарри, по-прежнему зависевший от отца в финансовом отношении, в таком случае должен был войти в структуру нового короля. Следовательно, рано или поздно Сассексов предстояло переводить в королевскую штаб-квартиру. Почему не сейчас, когда во дворце и без того шли масштабные реставрационные работы?
Проблема, по словам инсайдеров, была в том, как именно это было сделано. «С ними обращались как с двумя братьями, однако ситуацию разрешили как корпоративный раскол, отдав Гарри на откуп новому отделу», — таково было ощущение одного из дворцовых ветеранов.
Внутренняя напряжённость питалась с обеих сторон. Как указывали сторонники Меган, та пришла из мира, где бесплатная одежда и скидки от брендов считались приемлемой платой за поддержку со стороны знаменитости.
«Приходилось объяснять, что, помимо официальных подарков, подлежавших регистрации, за всё остальное требовалось платить и предъявлять соответствующий счёт хранителю Тайного кошелька», — вспоминал один из сотрудников. «Дворец не принимает подношений. Скажем так, это было воспринято без энтузиазма».
В мемуарах Гарри с нескрываемым осуждением зафиксировано, что один из сотрудников был уволен за попытку принять подношение, — при этом принц похвалил Меган за то, что она «делилась всеми полученными подношениями».
Правила и иерархия порой работали и в пользу Сассексов. Один из дворцовых сотрудников был крайне расстроен: несколько недель он готовил важное медийное мероприятие для одной из благотворительных организаций герцогини Корнуоллской, однако ему велели его отложить — оно совпадало с крупным объявлением, связанным с Играми Непокорённых принца Гарри.
Неприязнь и недоверие пары к прессе были столь велики, что 6 мая 2019 года, когда герцогиня родила здорового мальчика Арчи, супруги тихо вернулись домой, тогда как СМИ получили сообщение о госпитализации Меган.
Дворец обвинили во лжи — и не только журналисты. Столичная полиция приложила немало усилий для разработки плана оцепления вокруг больницы. «Люди из Метрополитена звонили во дворец и спрашивали, почему мы солгали — хотя мы не лгали», — рассказывал один из королевских сотрудников, оказавшийся в центре скандала. «Сассексы просто никому ничего не сказали. Думаю, это была одна из областей, где никто не мог указывать Меган. Дескать: я сама решу, как будет».
В конце 2019 года пара покинула Великобританию, чтобы провести тихое Рождество в Канаде, а в начале нового года вернуться. Вместо этого 8 января, после окончания рабочего дня, они внезапно выступили с беспрецедентным заявлением: отныне они будут искать «новую прогрессивную роль», «отойдя» от королевских обязанностей, при этом продолжая поддерживать королеву по обе стороны Атлантики.
Они, разумеется, не ожидали, что дворец отреагирует столь быстро и решительно: практически немедленно последовал официальный ответ от королевской пресс-службы. В нём прямо говорилось, что это «непростые вопросы», для разрешения которых «потребуется время». На деле времени это заняло совсем немного.
То, что пресса тут же окрестила «Мегзитом», внутри дворца называли иначе. В семье говорили о «UDI» — отсылка к родезийскому кризису середины 1960-х годов, когда правительство белого меньшинства опубликовало «одностороннюю декларацию независимости» от Великобритании. Закончилось то не очень хорошо.
Королева и принц Уэльский были едины в необходимости действовать быстро: оба понимали, что чем дольше сохраняется неопределённость, тем больше почвы для недоразумений.
Меган к тому времени уже вернулась в Канаду, когда несколько дней спустя королева пригласила Гарри в Сандрингем на семейный совет. Связь по конференц-звонку из Канады также не допускалась: никто не мог быть уверен, что разговор не прослушивается.
Сторонники дворца вспоминают об этом с некоторым сочувствием. «Этот так называемый "Сандрингемский саммит" был довольно жёстким», — признавал один из присутствовавших. «Но королева с самого начала была абсолютно непреклонна: никакого положения вполуоткрытых дверей».
Скрепя сердце пара приняла этот вариант.