Земля отказывалась их принимать — так говорили наши предки про тех, кто ушел из жизни «не своей» смертью. Утопленников, самоубийц, колдунов и убитых разбойниками не хоронили на освященной земле. Их вообще старались не закапывать. А что с ними делали? Рассказываем по порядку.
«Заложные» — значит заложенные камнями
Термин «заложные покойники» ввел в научный оборот этнограф Дмитрий Зеленин в начале XX века. Так называли умерших неестественной смертью: самоубийц, утопленников, удавленников, убитых разбойниками, погибших в пожарах и замерзших на улице. Сюда же — колдунов, ведьм, некрещеных детей и тех, кто умер без покаяния.
Слово «заложный» происходит от способа захоронения. Тело в гробу укладывали лицом вниз, а яму сверху закладывали камнями и ветками, чтобы покойник не встал и не начал вредить живым. Верили, что душа такого человека не может перейти в загробный мир и обречена скитаться по земле.
Куда отправляли «нечистых» покойников
Список мест впечатляет: перекрестки дорог, межи, овраги, болота, лесные чащи, пустыри за кладбищенской оградой. В перекрестках был особый смысл — считалось, что нечистая сила там путается и не может найти дорогу назад. Поэтому там хоронили ведьм, самоубийц и душегубцев.
Некоторые тела не закапывали вовсе. Их забрасывали ветками или просто оставляли на растерзание зверям и птицам. В народе говорили: «Его земля не принимает». Лучшим способом считалось бросить тело в ров, яму или болото, чтобы его засосала гниль.
В периоды бедствий «заложных» выкапывали и снова выбрасывали, полагая, что их погребение и есть причина всех несчастий. Церковь это осуждала — святитель Серапион Владимирский в XIII веке и Максим Грек в XVI клеймили этот обычай как суеверный.
Убогие дома и гноища
В XV веке на Руси появились «убогие дома» или «божедомки» — сараи и амбары с глубокими ямами, куда сваливали тела «неправильных» покойников. Никаких обрядов при этом не проводили. Позже божедомки прикрепили к церквям, и умерших стали отпевать дважды в год — на Семик (седьмой четверг после Пасхи) и на Покров.
Такие общие могилы называли «гноищами». Туда отправляли не только утопленников и самоубийц, но и воров, разбойников, казненных преступников. Во время эпидемий чумы, холеры или оспы в этих же ямах хоронили жертв болезней — уже не из суеверия, а из санитарной необходимости: трупы вывозили за город и наспех засыпали землей.
В средневековой Москве неопознанные тела свозили в Китай-город. Родственники приходили туда в надежде найти своих пропавших близких. Если никто не опознавал покойника, его отправляли в общую могилу.
Осиновый кол и мертвецкая стража
Самым действенным средством против «ходячих» покойников считался осиновый кол. Его вгоняли в грудь трупа, чтобы тот не встал из могилы. Упоминания об этом обряде встречаются у многих славянских народов.
Другая мера предосторожности — укладывать тело лицом вниз или даже закапывать стоя. Считалось, что так мертвец не сможет подняться. На могилах «заложных» не ставили крестов, а саму могилу заваливали тяжелыми камнями.
В Новгородской летописи под 1145 годом записано: «Утопоста два попа, и не да епископ над ними пети» — священников-утопленников не отпевали. Церковь долго боролась с народным отношением к «заложным», но искоренить суеверия полностью так и не смогла.
Наследие в календаре
Традиция поминать «заложных» покойников сохранилась вплоть до XX века. В Семик — четверг седьмой недели после Пасхи — по деревням поминали умерших «не своей» смертью. Этот день предшествовал поминовению всех предков в Троицкую субботу.
В некоторых губерниях бытовало поверье, что «заложные» могут насылать засуху. Чтобы вызвать дождь, нужно было найти тело опойца (умершего от пьянства), откопать его и бросить в болото. Или напоить утопленницу — вылить на труп три бочки воды.