В публикации на канале "Путешествия и жизнь в Сочи" будет рассказ о том, как мы с супругой - художником AnnA Mee съездили на ярмарку "Арт-Анкара 2026"
Репродукции работ с этой ярмарки можно посмотреть на моем канале "Современное искусство". Статьи там дополняются. Полностью размещение каталога (из работ, которые мы с Анной отметили) будет завершено в течение двух недель.
Кто не слышал про плач Ярославны? Знаменитый плач, пришедший к нам из летописи о неудачном походе князя Игоря против половцев. То есть он неудачно сражался, а его жена Ярославна в это время плакала. Как бы ничего особенного, но тем не менее история добралась к нам аж из 12-го века. Но добралась с некоей фигой в кармане, поскольку к, казалось бы, благородным страданиям в духе «на кого ты нас оставил, дорогой товарищ Сталин?» добавился сарказм. И в наше время нередко под этот плач записывают жалобы на жизнь людей, которые ничего не предпринимают, а плачут, не обязательно при этом выходя на крутой берег реки в стиле той самой Ярославны.
Я стараюсь избегать сравнения с женой князя. Во-первых, я не Ярославна и даже не Ярослав, а Станислав. Во-вторых, даже если бы и был Ярославом, то всё равно неувязочка – Ярославна – отчество, а саму княгиню звали Ефросиньей. Так что плач был Ефросиньи. Но слов из песни не выкинешь, и во время нашей поездки на Арт Анкара слез было не мало. И они еще не высохли. И я о них напишу и надеюсь, что никто не назовет их «плачем Ярославны».
А начиналось всё год назад, когда мы ездили на Арт Анкара 2025. Хорошо провели время, познакомились с коллекционером, который приобрел у Анны «золотое яйцо» и разместил у себя дома среди работ очень маститых художников.
Никаких проблем с логистикой и пересечением таможни у нас не было ни в России, ни в Турции. В России мы показали бумажки от Министерства культуры. В Турции нас вяло спросили: «Что везете?» Мы ответили по инструкции: «Свои картины на мероприятие в посольстве». Никому не было интересно вскрывать туго заскотченные короба – мы просто прошли.
За год произошли изменения, которые мы сразу же почувствовали на своем кошельке. «Скурвились» Турецкие авиалинии. Мало того, что они стали постоянно задерживать рейсы – они ухудшили нормы провоза багажа. Вместо 30 кг на нос стало 23. А за дополнительный вес стали брать ни много ни мало. Точнее много: 2 тысячи рублей за килограмм в одну сторону. Наши 3 короба с картинами потянули на 48 килограммов
плюс 5 кг тележка плюс 15 кг чемодан с личными вещами. Итого 68 кг или 22 кг плюсом к разрешенной норме, или 44 тысячи рублей плюсом к билетам. И это только туда. Я заплатил за 15 кг в надежде взять тележку в ручную кладь. И в общем угадал: дама на стойке смилостивилась, и, хотя тележку пришлось сдать в багаж, она не стала брать с нас денег.
Мы покатили наши короба в самый конец терминала Внуково, где принимают негабаритный багаж. «Что сдаете?» - поинтересовался принимающий грузчик.
- Свои картины, разрешение на вывоз есть
- Ждите, буду звонить на таможню.
Мы подождали, пока он что-то обсуждал. Разговор прошел успешно: короба приняли, а мы пошли на посадку, благо время уже поджимало.
На гейте было безлюдно: посадку еще не объявили. Вместо этого объявили, что из-за угрозы беспилотников на неопределенное время полеты приостанавливаются.
«Вот-те раз» - подумал Мюллер, едва увернувшись от упавшего с крыши кирпича.
«Вот-те два» - подумал Штирлиц, бросая второй кирпич.
Делать нечего: мы отправились в Ирландский Паб неподалеку и начали пить, пожалуй, самый дорогой в природе Гиннес.
Вылет у нас был в ноль-сорок, стыковочный рейс в Стамбуле в одиннадцать утра. То есть запас по времени был солидный, хотя то, что небо закрыли на неопределенный срок, слегка нервировало.
Я уже думал, как мне поудобней разместиться среди подушек и попытаться вздремнуть, как вдруг зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Обычно с таковых звонят безобидные люди, предлагающие курсы вокала или двухкомнатные квартиры в сорокаэтажных панельных домах в пригороде. Но порой бывают и более серьезные люди, строгим голосом призывающие продать всё имущество и перевести деньги на «безопасный счет», где уже хранятся средства, полученные Ларисой Долиной от продажи квартиры. Правда, ни те, ни другие не звонят в час ночи.
Я взял трубку. «С вами говорит капитан Кузькин!» - услышал я бодрый и строгий голос. «Ну вот началось, что ж вам не спится, изверги» - уныло подумал я. Но капитан оказался настоящим капитаном из внуковской таможни, у которого каким-то образом оказался номер моего мобильного. Его заинтересовали картины, и он потребовал доказательств, что мы не наносим непоправимого ущерба российской культуре, тайком вывозя одни из главных ценностей, определяющих смысл бытия нашего народа.
Я спросил, куда подойти, беспокоясь о том, что придется снова пересекать границу в обе стороны. «Я сам подойду» - заверил капитан. «Где вы находитесь?». «В Ирландском Пабе, заканчиваю второй бокал» - на всякий случай уточнил я. «Ждите!»
Минут через 15 капитан появился при полном параде. Он внимательно изучил сопроводительные бумаги. Поставил штамп: «Проверено. Мин нет». И после этого начал ругаться, почему мы не показали бумаги на таможне, заставляя его совершать марш-броски по внуковскому терминалу. Я, теребя листочки и как страдающий двоечник, смотря в пол, оправдывался, что 2 года назад мы заполняли подробные декларации на каждую картину, и на это ушел час. Нам тогда сами таможенники сказали, что мы занимаемся ерундой. Поэтому год назад мы их просто сдали в багаж и все были довольны. Кузькин сменил гнев на милость и по-отечески посоветовал в следующий раз декларации не заполнять, но всё же отметиться на таможне, что у картин есть разрешение на вывоз.
Как только капитан ушел, небо над Внуково открыли. И в полвторого мы вылетели. Если бы рейс не задержали, картины скорее всего остались бы на Внуковской таможне.
В пять утра мы прилетели в Стамбул. Пройти все контроли удалось быстро и в полшестого мы оказались на стойке аэропортовского отеля Yotel. Это фишка стамбульского аэропорта – большой отель для кратких остановок, в котором номера сдаются от трех часов. И пусть цены там безнравственные, но тут, как в старом анекдоте, не нравится – не ешь! Можно на стульчике в зоне ожидания поспать совсем забесплатно. Мы заплатили за четыре часа и погрузились в сон с довольной улыбкой, что всё началось хорошо. Знали бы мы…
Рейс в Анкару вылетел почти без задержки. В полпервого дня мы приземлились в орденоносном аэропорту. По прошлому разу, когда я бегал по терминалу внутренних рейсов, разыскивая короба, я уже знал, что их привезут в зону международных прилетов на другом конце аэропорта. Мы вальяжно пошли туда. В терминале с радостью увидели рекламу нашей ярмарки.
После пятнадцатиминутного ожидания нам привезли наши картины и тележку.
Мы загрузили картины и в приподнятом настроении двинулись в сторону зеленого коридора. Дама в зеленой униформе жестами показала нам на агрегат просветки. Я погрузил первый короб, за ним второй. Третий явно туда не поместился бы. Но это и не понадобилось. После первого прошедшего короба дама начала что-то говорить на турецком. Я ответил по-английски, как учили: «Собственные картины, везем в российское посольство, личные вещи». Я бы мог то же самое сказать на русском, поскольку дама похоже на языке Шекспира знала только слово «Stop», которое она и произнесла, показав пальцем в направлении отделения таможни. Я понял, что нам нужно пройти туда.
Пока еще в спокойном состоянии с уверенностью, что всё быстро разрешится, мы с Анной прошли в отделение. Я попытался установить, кто там начальник – уж он то должен говорить по-английски – чтобы еще раз поведать нашу «легенду». Упитанный мужчина был похож на такового. Но и он изобразил непонимание любой речи, кроме турецкой. Было только очевидно, что ему нужны документы. Я достал наши разрешения на вывоз на русском языке. Он бегло взглянул на них и рукой направил нас по коридору. Я сперва подумал, что там у них туалет, и жест начальника подразумевал, что мы можем там использовать наши бумаги по их прямому назначению. Но оказалось, что нас повели не в туалет, а в кабинет.
Там собрался консилиум из упитанных и не очень местных таможенников. Один из них сообразил, что есть Яндекс-переводчик (или не Яндекс, но не суть). Он нам показал следующую фразу.
Я понял, что дело плохо и начал звонить организатору – руководителю галереи, от которой мы приехали. Время было уже два часа дня. Организатор подключила посольство и собственно Арт Анкару. Те направили 2 письма о том, что мы простые русские художники – привезли свои работы на выставку, чтобы себя показать и других посмотреть. Таможенники минут 10 изучали и обсуждали эти письма. Мы же пока ждали в приемной на стульчиках. Нас снова попросили туда из кабинета.
Мы с Анной даже решили, что ситуация разрядилась, когда они попросили вскрыть один короб.
Я это сделал, непрерывно бормоча «Рашн пэйнтерз, нот фор сейл, онли ту шоу». Таможенники посмотрели на картины, поцокали языками, попросили закрыть короб. После этого они погрузили их на тележку, но вместо того, что отпустить нас, похлопав по плечу, они отправили их на склад в том же самом отделении по коридору, нарочито громко закрыв его на замок.
В полтретьего в орденоносном таможенном отделении аэропорта Анкары появилась еще одна интересная пара: художница с мужем. Прямо, как мы и тоже из Москвы. И тут ситуация начала проясняться. Они прибыли за два часа до нас с одним, но очень большим коробом, в котором было 3 картины. На вопрос: «Что везете?» они спокойно ответили: «Картины на Арт-Анкару». И это было первой принципиальной ошибкой. «Арт-Анкара» – ярмарка, на которую художник приезжают картины не показывать, а продавать. У таможенников появилось основание считать, что привезли товары на продажу, а значит должна быть уплачена пошлина. Сумму этой пошлины озвучили: 350 евро. Наши коллеги платить отказались. И это стало второй принципиальной ошибкой. Картины арестовали. Ну а мы пошли следом и «попали под раздачу». С нами даже не стали говорить.
Я снова начал общаться с организатором. Та заверила, что занимается и, в частности, к нам выехал таможенный брокер, который всё оформит. Время было три часа. В четыре часа брокер так и не доехал до аэропорта. А местная публика жестами и Яндекс-переводчиком дала нам понять, что сидеть тут смысла нет, картины нам не отдадут, а в 5 вечера они закрываются.
Брокер в виде озабоченного мужчины на телефоне появился в полпятого. Не глядя на нас, он прошел мимо и углубился в таможенный коридор. Потом прошел мимо в обратную сторону. Больше мы его не видели. Это напомнило мне анекдот,
Дама на профи.ру заказала "мужа на час". Очень его ждала, надеялась. Пришли 2 мужика. Не поздоровавшись, прошли на кухню, достали батон хлеба и бутылку молока. Разлили и начали болтать и громко смеяться. В какой-то момент дама возмутилась. Мужики сказали: "Что за дела? Вы кого заказывали?" "Мужа на час". "Опять диспетчер перепутала - мы весельчаки-разговорники".
Примерно таким весельчаком показался мне присланный брокер. Я опять позвонил организатору. Она успокоила, сказав, что брокер взял тему в работу, а мы можем ехать в отель. Завтра первый день ярмарки…
Продолжение следует