Interviews by KEITH CAMERON • Portrait by PAUL SLATTERY / Mojo # 388
Они были панками прямо из Данфермлина. Но героические гитары Стюарта Адамсона и бунтарский интеллектуализм Ричарда Джобсона привели их к чему-то более сложному и гимничному. За этим последовали героические, пламенные хиты, включая Into The Valley и Masquerade, но, помимо творческих трудностей и смены состава, их поджидали тьма и трагедия. «В Skids было нечто гораздо большее, чем просто панк», — говорят участники группы и их соавторы, вспоминая «постоянное напряжение… которое в итоге и разрушило группу».
Билл Симпсон (бас-гитара Skids): Мы со Стюартом [Адамсоном] дружили ещё в средней школе Бит в Кауденбите. Он играл на гитаре и пел в кавер-группе Tattoo и как-то пригласил меня к себе домой в Кроссгейтс, недалеко от Данфермлина, и попросил играть на басу. Я в жизни не играл! Летом 76-го мы уволились с работы и переехали в Амстердам. Стюарт продержался всего несколько недель, а я остался на полгода. Когда я вернулся, Стюарт уже вовсю сочинял песни. Панк дал ему толчок делать что-то своё. Вот с этого и начались Skids.
Ричард Джобсон (вокал Skids): Когда я встретил этих ребят, я ещё учился в старшей школе Святой Колумбы. Мне пришлось быстро повзрослеть.
Билл Симпсон: Мы часто видели Ричарда, гуляющего по Данфермлину. Волосы выкрашены в чёрный и белый, длинное тёмное пальто – он был очень заметным. Стюарт позвал его на прослушивание как вокалиста. Я думал, ему уже за двадцать, а ему было всего 16. Но у него был и образ, и характер – всё, что мы ждали от фронтмена.
Ричард Джобсон: И у Стюарта, и у меня было очень трудное детство. У меня эпилепсия – в Шотландии 1960-х считалось, что это метка дьявола. Никто не хочет с тобой дружить. К тому же моя мать слишком много пила, а отца, шахтёра, я почти не видел – он работал по ночам, чтобы не встречаться с женой. И мы были католической семьёй в протестантском районе. В общем, все странности шотландской жизни. Детство Стюарта было омрачено иначе – его отец, как мы узнали позже, был человеком, с которым детям нельзя было находиться рядом [отец Адамсона был осуждён за жестокое обращение с детьми в 2004 году]. Первый текст, который я написал, был для песни Of One Skin: «Берегись, маленький, знание / Внутри ты, кажется, признаёшь / Проследил путь семейной тропы, морской капитан избежал последнего смеха». Отец Стюарта был торговым моряком – так что эта песня о Стюарте Адамсоне, о том, что с ним случилось, и о тьме, которая преследовала его.
Билл Симпсон: Ричард много писал – стихи и прозу. Хотя его тексты были трудны для понимания, они были умными. Никогда нельзя было точно сказать, о чём песня, но это не имело значения. Он выделял нас из общей массы.
Иэн Рэнкин (писатель, автор романов про Ребуса): Skids были нашей группой. Стюарт учился на два курса старше меня в школе Бит, так что мы не общались, но я знал о них с самого начала. Люди пели на матчах футбольного клуба «Данфермлин Атлетик»: «Testing, testing, 1-2-3, we are the D-A-F-C!» [переделка ранней песни Test Tube Babies]. Их песни говорили с нами: «Чарльз устроился на работу на фабрику…» Вырастая в центральной части Файфа, если ты не собирался в университет, возможностей для работы было немного. Либо верфь Росайт, либо фабрика по переработке кур. Либо идти в армию.
Ричард Джобсон: Слова были важны, и Стюарт это понимал. Into The Valley – о парнях, которые пошли в британскую армию, потому что не могли найти работу. То же самое с The Saints Are Coming, Melancholy Soldiers, Working For The Yankee Dollar… Всё это имело прямую связь с реальностью. Я просто писал по-другому.
Иэн Рэнкин: Их можно было увидеть в данфермлинском Glen Pavilion – там всё ходило ходуном. Они играли в Кирколди в клубе Pogo A Gogo – на самом деле это был бальный зал отеля Station Hotel. Там не было сцены, так что группа была на уровне пола, прямо среди зрителей. Панк был очень демократичен. Это было невероятно захватывающе. И вдруг они уже на Top Of The Pops! Мы все думали, что Into The Valley – о Вэллифилде, а это неблагополучный район Данфермлина.
Билл Симпсон: Вступительный басовый рифф Into The Valley – это самая простая вещь на свете. Открытая нота E, опущенная до D. До сих пор меня от него мороз по коже пробирает.
Мик Глоссоп (инженер звукозаписи): В 1978 году я был штатным инженером на студии Townhouse лейбла Virgin, когда Дэвид Бэтчелор продюсировал дебютный альбом Skids Scared To Dance (1979). Skids были неопытными, но невероятно полными энтузиазма. В них было гораздо больше, чем просто панк. Тексты Ричарда были интеллектуальными, гитарные партии Стюарта – очень оригинальными.
Ричард Джобсон: Я чувствовал, что должен бороться за уважение к нам, доказывать, что мы не просто кучка мелких засранцев из Файфа. Мы и были кучкой мелких засранцев из Файфа, но в нас было кое-что ещё. Например, Masquerade – я гордился тем, что написал песню о Гернике и употребил в тексте само слово «Герника». Дэвид и Мик никогда не говорили мне: «Какого хрена означают эти тексты?» На альбоме Scared To Dance есть цитата из Жан-Поля Сартра – он изображён на передней обложке, а переворачиваешь – и его нет. Ирония в том, что футбольный клуб «Данфермлин Атлетик» теперь использует эту обложку в качестве дизайна своей футбольной формы.
Билл Симпсон: Ещё до того, как альбом был закончен, Стюарт сорвался и исчез.
Мик Глоссоп: Стюарт ненавидел Лондон, он не мог дождаться, чтобы вернуться домой к своей жене Сандре. В середине декабря он так и сделал, но не закончил наложения гитар. Я упомянул Дэвиду, что Крис Дженкинс, один из инженеров по обслуживанию студии Townhouse, вполне приличный рок-гитарист… Так что Крис получил упоминание в титрах, а Стюарт тогда немного расстроился.
Ричард Джобсон: Хребтом группы был, по сути, Стюарт. Но Стюарт часто исчезал. Постоянное напряжение – и, вероятно, одна из причин, которые в конце концов разрушили группу.
Билл Симпсон: Мы по наивности подписали контракт с Virgin на запись восьми альбомов за пять лет. Вот почему на обороте [второго альбома 1979 года] Days In Europa написано: «два готово, шесть осталось». Но это был гениальный ход — пригласить Билла Нельсона продюсировать тот альбом. Мы со Стюартом боготворили Be‑Bop Deluxe, Стюарт был в трепете перед Биллом. И это сработало: Стюарт был настолько расслаблен во время записи. Мы чувствовали, что происходит что-то особенное.
Расти Иган (барабанщик Rich Kids, Visage): Ричард впервые встретил меня в клубе Tiffany’s в Эдинбурге. Он дрался, и я оттащил его за кулисы, чтобы защитить. Потом он приехал в Лондон. Однажды их барабанщик Тэм Келличан прыгнул на корабль в Испанию к девушке, а у Skids был концерт — не помогу ли я? Я сказал: у меня есть другой проект, Visage, и я веду клуб, где диджействую каждую неделю, — нужно будет, чтобы меня кто‑то подменил. В ту ночь, когда Боуи пришёл в Blitz, я был в гараже в Шотландии, репетируя Charade, и говорил Стюарту, чтобы он представлял барабаны как пули.
Билл Симпсон: Расти приехал к нам в сырую квартиру в Данфермлине со своей причёской, своими штанами и своей трескотнёй. Но его игра на барабанах была невероятной. Он многое привнёс в звучание — поверх той электроники, которую инициировал Билл Нельсон на том альбоме.
Расти Иган: Довольно феноменально, что трое парней из Файфа смогли такое сделать. Мне до сих пор говорят: «Не понимаю, почему ты ушёл из Skids». Что ж, я серьёзно верил, что мы с Миджем Юром сделаем невероятные вещи в Visage.
Билл Симпсон: Расти передал барабаны [барабанщику] Майку Бейли в Абердине в конце 79-го. В том туре с нами также играл на клавишных Алистер Мур, друг из Кроссгейтса, классический пианист. Али уволили, не посоветовавшись со мной. Я бы согласился — у нас ничего не получалось, — но я обиделся, и никто не пытался меня переубедить. Вот тогда для меня Skids закончились. Глупо, но мы живём со своими решениями.
Ричард Джобсон: The Absolute Game [1980] вернулся к самому сердцу Skids — гитарной игре Стюарта Адамсона. Стюарт дал нам идентичность, очень специфическое звучание. Это был наш самый успешный альбом, он действительно сосредоточен на его красивых гитарных линиях. Я считаю, это лучшая работа Стюарта Адамсона из всего, что он когда‑либо делал.
Иэн Рэнкин: К моменту выхода The Absolute Game они уже стали взрослой рок-группой. Это очень отполированная, красивая работа.
Рассел Уэбб (бас-гитарист, пришедший в Skids после Билла Симпсона): Моя группа The Zones из Глазго выступала на разогреве у Skids. Однажды в пятницу я оказался на Кенсингтон-Хай-стрит, и Ричард выбежал ко мне через дорогу, выкрикивая моё имя. Он сказал, что они делают демо, не сыграю ли я на басу? Кажется, у Стюарта и Уилли Симпсона произошёл разлад. Мы буквально в тот же уик-энд оказались в студии — мы с Майком [Бейли] сразу нашли общий язык вокруг идей Стюарта. Вот с этого и начал материализоваться The Absolute Game. К моменту записи в студии The Manor мы были хорошо подготовлены, а Мик Глоссоп был безупречным продюсером.
Ричард Джобсон: К The Absolute Game, став более зрелым как автор, я почувствовал, что могу сосредоточиться на тех тяжёлых вещах, через которые мы со Стюартом прошли. Большинство песен — о смерти невинности и трудном детстве.
Мик Глоссоп: Идея с детским хором в Circus Games принадлежала Стюарту. Я поговорил с миссис Парсли, уборщицей в студии The Manor, она жила неподалёку с мужем Фредом, и они собрали несколько восьмилеток. Стюарту было немного неловко дирижировать ими, но это была его песня, так что я настоял.
Рассел Уэбб: Помню, как сидел со Стюартом в его гостиной, мы сочиняли Arena. Мне кажется, это было направление, в котором Стюарт хотел двигаться: песни с нюансами, не просто куплет-прицеп-середина. В моей игре был прог-стиль, и Стюарт, будучи таким большим поклонником Билла Нельсона, тянулся к этому, потому что это позволяло ему экспериментировать.
Ричард Джобсон: Рассел был очень хорошим басистом, так что внезапно у нас появился кто‑то уровня Стюарта. Это невероятно помогло Стюарту. Но когда мы репетировали в Rockfield перед туром, Стюарт снова исчез. Именно тогда мы записали бонусный альбом [Strength Through Joy, который прилагался к первым тиражам The Absolute Game]. Многие из тех инструментальных вещей были только мной и Расселом. Потом Стюарт вернулся — он уехал домой в Данфермлин — и ему очень понравился этот материал; он добавил свою гитару к этим эмбиент-звуковым ландшафтам.
Рассел Уэбб: Стюарт был склонен к уходам. У нас была назначена сессия для Джона Пила, а он уехал домой. Я позвонил Джону Макгиоку: «Помоги!» Джон — великий гитарист, так что ему было плевать скопировать партии Стюарта. У Стюарта была хрупкая эмоциональная жизнь, он чувствовал себя не в своей тарелке, когда его не окружали привычные вещи — Сандра, дети, сам Данфермлин. Когда мы гастролировали с альбомом, по пути на автомагистраль в Плимут он заставил водителя автобуса остановиться на аварийной полосе. Он достал свои сумки и пошёл через трассу, чтобы голосовать до Данфермлина. Мы уговорили его вернуться, и тур продолжился. Но это было страшно. Думаю, прошлое Стюарта было для него очень тяжёлым. Оно делало его творческим и заставляло хотеть быть больше, чем он, вероятно, сам себя считал. Но были моменты, когда он чувствовал себя очень маленьким и нуждался в ком‑то, кто мог бы его обнять, помочь вернуться во взрослую жизнь.
Ричард Джобсон: Наш последний концерт в Великобритании был в Hammersmith Odeon [21 октября 1980 года], большое событие. Именно там «убили» Зигги Стардаста. Мы собрали аншлаг, наш альбом был очень успешным. И в тот день Стюарт исчез, появившись за пять минут до выхода на сцену. Это было очень тяжело. Я беру на себя большую часть ответственности — я довёл его до безумия.
Рассел Уэбб: Думаю, Стюарт и Ричард тянули в разные стороны. Ричард хотел поп-группу. Стюарт хотел чего‑то другого. Стюарт сказал, что уходит, и попросил меня пойти с ним. Я был недостаточно взрослым, чтобы находиться рядом с таким непредсказуемым человеком. Я чувствовал себя паршиво, но подумал, что будет правильно позволить Стюарту делать то, что ему нужно, а нам с Ричардом попробовать что‑то другое. Та запись [альбом Joy 1981 года, сделанный Джобсоном и Уэббом] никогда не должна была выходить под именем Skids.
Ричард Джобсон: Без Стюарта группы не было.
Мик Глоссоп: Он умер так молодым — огромная потеря [Адамсон покончил с собой в 2001 году]. Представьте, что бы он делал сейчас.
Рассел Уэбб: Мне больно думать о том, через что он проходил. Но The Absolute Game был моментом пика. Играть со Стюартом было подарком — из‑за его способности как человека преображать людей своей гитарной игрой, заставлять их танцевать и петь. Его наследие продолжается и продолжается.
Ричард Джобсон: История Стюарта и то, как закончилась его жизнь, невероятно печальна. Когда я сейчас играю этот альбом на сцене, играю эту прекрасную мелодию в Arena, я слышу Адамсона в комнате. Эмоционально — воссоединиться с этими песнями и осознать, насколько они были хороши. Это довольно волшебно.