Фамилию он придумал, стоя на берегу Ланжерона и глядя на утёс с рыбачьей хижиной.
«Утёсов» - решил семнадцатилетний Лазарь Вайсбейн, единственный ученик за всю историю коммерческого училища Файга, которого оттуда выгнали. За хулиганство.
В Одессе начала века это была почти рекомендация.
Позже, в книге «Спасибо, сердце!», он опишет эти мучения так:
«Что же есть на земле ещё выдающееся? - мучительно думал я... Боже мой, утёсы, есть же ещё утёсы!»
Скалов в Одессе уже был, и Горский был, и Горев с Гориным. А вот Утёсова не было. Теперь будет.
Но до «Утёсова» ещё далеко, читатель. Пока что есть Лёдя Вайсбейн с Треугольного переулка, дом одиннадцать, из семьи мелкого коммерсанта, с братом и тремя сёстрами.
Из училища его вышвырнули в 1909 году (он вымазал мелом и чернилами одежду учителя Закона Божьего), и на этом образование Лёди закончилось навсегда. Остались уроки скрипки да бродячий цирк борца Ивана Бороданова, куда пятнадцатилетний парень устроился гимнастом.
Одесса тех лет, надо сказать, была городом особенным. Порт, контрабанда, биндюжники, босяцкая романтика, и в каждом втором дворе играли на скрипке. Другого такого города в империи не было. Мальчишка с Молдаванки мог утром играть Сарасате, а вечером резаться в карты с портовыми грузчиками, и никто бы не удивился.
Именно в этой Одессе молодой Утёсов (к тому времени уже с псевдонимом и первыми ролями в театрах миниатюр) познакомился с человеком, чьё имя знал весь город. Невысокий и коренастый, с раскосыми глазами, за которые и получил кличку.
Мишка Япончик, он же Мойше-Яков Винницкий, «король» одесских бандитов, некоронованный хозяин Молдаванки. По воспоминаниям самого Утёсова, «в американских условиях он мог бы крепко наступить на мозоль даже Аль Капоне».
Утёсов в мемуарах описал одну странность Япончика, которую трудно было бы выдумать. «Король» грабителей любил эстраду. Не просто заходил послушать, а приводил с собой полдюжины «мальчиков», рассаживал их в первом ряду и требовал тишины.
Кафе «Фанкони» на углу Екатерининской и Ланжероновской считалось его конторой (в самом сердце города, заметьте, далеко от подворотен Молдаванки), и Утёсов был там вхож в любой час.
По воровским законам «короля» с артистом следовало разделаться, потому что однажды Утёсов ударил кого-то из ближнего круга Япончика, защищая честь дамы, но обошлось.
Как-то раз в гримёрку к Утёсову влетел белый от страха куплетист Лев Зингерталь. На афишах его величали «любимцем юга России», а в тот вечер любимец юга стоял без фрака, потому что фрак увели прямо из-за кулис. Выйти на сцену без фрака он не мог (это всё равно что явиться голым), а значит, вечер пропал, и ужин тоже.
Утёсов молча надел шляпу и через двадцать минут был в «Фанкони».
— Мишка, у Зингерталя фрак стащили, - сказал он, не присаживаясь.
Япончик поставил чашку на блюдце и повернулся к своим. Лицо его стало таким, что «мальчики» притихли.
«Вы соображаете, что натворили? Человек кормится со сцены, а вы его раздели. Полчаса вам, и чтоб фрак был на месте!»
Когда Утёсов вернулся в театр, Зингерталь сидел на ступеньках среди горы чёрной ткани. Фраков было восемнадцать. Япончиковы ребята не сумели вспомнить, который из них вчерашний, и на всякий случай свезли все, что имелись в их хозяйстве.
Об этом эпизоде много позже рассказывал артист оперетты Михаил Водяной, которому историю поведал сам Утёсов.
А когда в Гражданскую войну одесситы стали бояться ходить вечером в театр (мало ли кого встретишь на обратном пути), Утёсов снова пошёл к Япончику.
Вера Холодная, Рунич и другие популярные артисты устроили гала-представление в помощь голодающим коллегам, но билеты покупали плохо. «Король» вник в проблему. На афишах появилась надпись: «Публике гарантируется свободный ход по городу с 6 вечера до 6 утра».
Одесситы всё поняли и стали покупать билеты.
Жизнь Мишки Япончика оборвалась в 1919 году, когда ему не было и тридцати. А Утёсов к этому времени уже колесил по стране.
В 1917-м он взял первое место на конкурсе куплетистов в Гомеле, потом перебрался в Москву, играл в оперетте, собрал маленький оркестр для сада «Эрмитаж».
Читатель, наверное, ждёт, когда же появится джаз. Подождите.
В 1928-м Утёсов выбил себе туристическую поездку за границу (с женой Еленой и дочерью Эдит). Ехали в Париж смотреть Эйфелеву башню, а нашли кое-что поважнее.
В маленьком кабаре на Монмартре Утёсов впервые услышал живой джаз, и через полгода, 8 марта 1929 года, вывел на ленинградскую сцену собственный «Теа-джаз», о котором ни публика, ни критики не знали ровным счётом ничего.
Тогда же в его репертуаре появилась песня, которая изменит ему жизнь.
В спектакле Ленинградского театра сатиры «Республика на колёсах» Утёсов впервые спел
Шлягер облетел страну. Его пели в тюрьмах, на базарах, в коммунальных кухнях. А потом запретили. Блатная романтика, антисоветский душок, нехорошо.
На одном из кремлёвских приёмов Сталин повернулся к Утёсову и негромко попросил: «Спой ту, одесскую». Запрещённую, блатную. И Утёсов спел её в Кремле, для вождя и членов Политбюро.
По книге Утёсова «Спасибо, сердце!» и по другим свидетельствам, «С одесского кичмана» была одной из любимых песен Сталина.
Мемуары и хроники подтверждают это, хотя сам Утёсов писал об этом сдержанно. Его отношения с властью вообще были странными. Вождь его вроде бы любил, но любовь эта была какой-то... рассеянной.
В 1934 году на экраны вышла первая советская музыкальная комедия «Весёлые ребята». Утёсов сыграл главную роль, его оркестр снялся целиком, а музыку написал Дунаевский на стихи Лебедева-Кумача.
Фильм показали Сталину. Вождь посмотрел и сказал (это зафиксировано в записи беседы): «Я будто месяц пробыл в отпуске».
Страна сошла с ума от восторга. На Венецианском кинофестивале фильм получил приз за режиссуру и музыку.
«Марш весёлых ребят» стал чем-то вроде неофициального гимна, а когда пришло время раздавать награды, Утёсов своими глазами увидел, как это устроено.
В мемуарах он написал об этом одной фразой:
«Когда отмечалось пятнадцатилетие советского кино, Александров получил орден Красной Звезды, Любовь Орлова получила звание заслуженной артистки, а я получил фотоаппарат».
Фотоаппарат. Человеку, который собрал оркестр, вытянул на себе весь фильм и спел песни, которые потом распевала страна.
А в газетных рецензиях на «Весёлых ребят» имя исполнителя главной роли не появилось ни разу, будто Костю Потехина играл манекен.
Читатель, не стоит думать, что Утёсов сломался. Он делал то, что умел лучше всего, то есть работал.
Когда 22 июня 1941 года оркестранты узнали о войне прямо на утренней репетиции в саду «Эрмитаж», вечерний концерт отменять не стали, только заменили программу на военные песни.
Каждый музыкант написал заявление на фронт. Им отказали и сказали, что скрипка на передовой нужнее винтовки.
Гонорары за фронтовые концерты оркестр складывал в общий котёл.
К ноябрю 1943 года набралось на два истребителя Ла-5Ф, которые передали лётчикам 5-го гвардейского истребительного авиаполка. На левом борту каждой машины красовалась надпись «Весёлые ребята», а на правом значилось «От джаз-оркестра Л. Утёсова».
Оба истребителя провоевали в составе полка до самой Победы. Одним из лётчиков, поднимавших «Весёлых ребят» с бортовым номером четырнадцать в небо, был Александр Мастерков - Герой Советского Союза, не доживший до мая сорок пятого.
Звание народного артиста СССР Леониду Утёсову присвоили в 1965 году. Через тридцать один год после фильма. Он стал первым эстрадным артистом, которого так отметили.
Дочери Эдит, с которой он пел дуэтом и которую ввёл в оркестр ещё в тридцать шестом, не стало 21 января 1982 года после тяжёлой болезни. Утёсов пережил её на сорок семь дней.
Треугольный переулок в Одессе (дом одиннадцать, помните?) переименовали в улицу Утёсова. Там сейчас музей, а во дворе стоит бронзовый мальчик со скрипкой. Мальчик, которого когда-то выгнали из единственного учебного заведения в его жизни.