Утро началось как обычно — Нина Петровна встала в шесть, поставила чайник, достала из холодильника яйца. Три яйца. Потом спохватилась и убрала одно обратно.
За столом они завтракали вдвоем с мужем. Саша листал телефон, хлебал чай с бутербродом и не замечал, что она не ест. Сидит, смотрит в окно, кружку в руках греет.
— Ты чего? — спросил он, уже надевая куртку.
— Так, ничего.
Он ушел на работу. Хлопнула дверь. И в квартире стало тихо так, что Нина Петровна услышала, как тикают часы на кухне. Раньше она их не слышала.
Она прошла в комнату младшего. Кровать заправлена, на столе ни пылинки — сама вчера вытерла. На подоконнике фикус, который Димка вырастил из черенка. Шторы она новые повесила, на голубые сменила. Димка говорил: «Ма, зачем? Мне все равно». Но она хотела, чтобы ему было уютно перед отъездом.
Отъезд. Слово какое-то холодное. Уехал. В среду поездом. Она стояла на перроне, держалась, не плакала. Димка обнял, сказал: «Мам, я позвоню», — и пропал в тамбуре. Поезд тронулся, а она все стояла и махала вслед вагонам, хотя уже нельзя было разобрать, где его окно.
Три дня прошло. Позвонил один раз, сказал, что доехал нормально, комната в общежитии светлая, сосед тихий. И все. Она ждала вечером звонка — не дождалась. Сидела у телефона, проверяла, не села ли батарея. Не села.
Вечером пришел Саша с работы. Увидел ее в кресле с вязанием, которое она не трогала уже час.
— Нина, может, сходим куда? В кино, например. Ты давно просилась.
— Не хочу.
— Ну в кафе. Посидим, как раньше.
— Саш, не хочу я никуда.
Он вздохнул, прошел на кухню, открыл холодильник. Помолчал, потом сказал:
— Слушай, я тебя не понимаю. Дети выросли, слава богу. Учились, не воруют, не пьют. Старший уже сам, младший вот поступил. Мы теперь свободны. Могли бы пожить для себя.
Она не ответила. Только пальцы сжались вокруг спиц.
— Ну что ты молчишь? — Он высунул голову из кухни. — Ты же сама говорила: «Вот вырастут, вздохнем». Выросли. А ты сидишь, как потерянная.
— Ты не поймешь, — тихо сказала она.
— А что тут понимать? Ну уехал ребенок. Учиться. Не на войну ушел. Приедет на каникулы. Будешь ему пирожки печь.
Она подняла на него глаза. Они были мокрые, но Нина Петровна не плакала — слезы сами набежали, против воли.
— Ты не поймешь, — повторила она. — Ты же всегда на работе был. А я с ними двадцать четыре часа в сутки. Я без них не умею.
Саша замолчал. Он действительно не понимал. Для него дети выросли, выпорхнули — и хорошо. Можно наконец-то отдохнуть. Для нее это гнездо опустело не вчера. Оно пустело постепенно: сначала старший женился, ушел в свою жизнь, потом Димка перестал просить помочь с уроками, потом перестал рассказывать про школу, потом начал закрывать дверь в свою комнату. А теперь и самой комнаты не надо — он там бывает два раза в год.
Нина Петровна встала, прошла в Димкину комнату, села на край кровати. Взяла с подушки его старую футболку, которую забыл — или не взял специально. Запах уже почти выветрился. Она сложила футболку квадратиком и сунула под подушку.
Из кухни слышалось, как муж гремит тарелками. Моет за собой посуду — раньше он этого не делал, всегда она. Теперь делает. А ей все равно.
Она подошла к столу, провела пальцем по столешнице. Чисто. Открыла ящик — там лежали старые тетради, ручки, какие-то значки, которые Димка собирал в детстве. Все его вещи теперь стали памятниками. Музей ненужных вещей.
Телефон пиликнул. Она бросилась к нему, как девчонка. Сообщение от Димки: «Мам, я жив, все нормально. Целую».
Три слова. И весь день светлее.
Она написала в ответ: «Сыночек, не мерзни, кушай хорошо. Я люблю тебя». Отправила. И почувствовала, как отпускает — чуть-чуть, на самую малость. Как будто кто-то ослабил веревку, которой стянуты плечи.
Написала еще: «Позвони завтра, пожалуйста. Я волнуюсь».
Ответ пришел через минуту: «Ок».
Она улыбнулась. Впервые за три дня.
Потом зашла на кухню, открыла холодильник и достала мясо. Решила сделать котлеты. Наморозит, Димка приедет — разогреет. И себе с Сашей останется.
Пусть гнездо пустое. Но это ненадолго. Прилетят еще.
А пока надо учиться жить по-новому. Нина Петровна не знала как. Но котлеты — это уже что-то.