Недавно мой друг из Франции прислал мне ссылку на пост с довольно жёсткой критикой европейского общественного телевидения. Так у меня появилась идея, рассмотреть, как телевидение преподносит информацию гражданам разных стран.
Давайте вместе разберемся, телевидение – это зеркало реальности или инструмент её сборки?
Франция и Россия – два очень показательных примера. Потому что в этих странах используется разная логика разговора с обществом.
Во Франции телевидение устроено как сложная система, состоящая из трёх элементов: государство, рынок и регулирующий орган. Государство даёт деньги, независимые продюсерские компании создают контент, а за соблюдением правил следит ARCOM. Это целая СМИ-индустрия – огромная, конкурентная, с постоянным движением идей, форматов и смыслов.
В России система выстроена несколько иначе. Ключевые каналы, такие как Первый, ВГТРК и НТВ, находятся под прямым или косвенным контролем государства. У нас нет разветвлённой европейской конструкции. Российское телевидение – это центр, который формирует повестку, и одновременно система, которая её транслирует.
На первый взгляд, кажется, что разница очевидна: во Франции – разнообразие мнений, точек зрения и телевизионных компаний, в России – единая линия телевизионного вещания.
Если же посмотреть пристальнее, то можно заметить интересные нюансы!
Во французской модели телевидения влияние на повестку и содержание передач распределено. Словно размазано по всей системе и во многом зависит от финансирования, желаний продюсеров и концепции редакций. Это создаёт у зрителя ощущение свободы, потому что он слышит много голосов, разные мнения и наблюдает постоянную смену оптики. На самом же деле возникает эффект «невидимого влияния». Зрителю кажется, что он выбирает сам, что смотреть и чьей точки зрения придерживаться… Но, ему только кажется! Потому что на самом деле он движется внутри уже выстроенной логики интересов – экономических, идеологических и культурных.
В российской системе рамка общей идеологии отчетливо видна и понятна. Идеологический центр задает однонаправленную повестку и общую государственную линию. При этом в рамках разных передач эта линия может быть жёсткой или гибкой, но всегда единой. Такой, чтобы зритель её «ПРАВИЛЬНО» считывал. Российскому телезрителю не оставляют места для иллюзий о свободе мнения, но дают больше определённости.
В чем же парадокс?
Франция предлагает больше разнообразия взглядов, мнений и точек зрения, но вместе с ними в сознании зрителей возникает много шума. Выше риск не понять, где позиция, а где интерес продюсера или владельца частной телекомпании. А манипуляция работает через избыточность, когда вокруг много голосов и среди них можно потеряться.
Россия поддерживает единство во всем, чтобы у граждан возникало ощущение ясности и не появлялось внутренних противоречий. Здесь манипуляция работает через отбор, когда показывают не всё, но то, что показывают, выглядит цельно и очень убедительно.
В итоге зрители в обеих системах оказывается в похожей ситуации. Только пути разные… Поэтому аудитория во Франции должна фильтровать изобильный поток информации. А россияне – читать между строк.
Тогда вопрос «Где больше правды?» становится риторическим. Потому что правда – это не только то, что нам говорят, но как упаковывают.
По сути, мы имеем дело с двумя разными способами влияния.
А зритель, который ищет информацию, это марионетка, выбирающая только ту версию реальности, в которой спокойнее жить.