Кому на Руси жить хорошо. Что не может купить внучке старик Вавила?

Эх, Некрасов! Читаешь его сегодня и диву даешься, как точно он подметил горькую правду нашей жизни, которая за сто с лишним лет будто и не выветрилась из просоленного потом воздуха. Помните этот надрывный эпизод в главе «Сельская ярмонка»? Шум, гам, веселье через край, а посреди этого праздника жизни — беда, маленькая, но такая острая, что сердце щемит. Задается поэт вечным вопросом: Кому на Руси жить хорошо. Что не может купить внучке старик Вавила? И ответ тут вовсе не в дефиците товаров, а в пустом кошеле, в котором гуляет лишь ветер да безнадега.

Трагедия за медный пятак

Ситуация-то, честно говоря, банальнейшая до слез. Пропил дед несчастные гроши, выставил себя на посмешище, а домой идти — хоть в петлю лезь. Ведь пообещал он своей кровинушке, внучке любимой, обновку. Представьте себе эту картину: маленькая девчушка ждет у ворот, глаза горят, а старик стоит посреди ярмарки, понурив голову, и понимает — нет у него того, ради чего стоило в город идти. Когда начинаешь размышлять на тему Кому на Руси жить хорошо. Что не может купить внучке старик Вавила?, понимаешь, что речь идет о простых копеечных башмачках. Казалось бы, ерунда, безделушка! Но для бедного крестьянина это был целый мир, символ выполненного обещания и единственная радость ребенка.

Почему это трогает нас сегодня?

Знаете, а ведь старик Вавила — это не просто персонаж из учебника литературы. Это символ той самой «маленькой личности», которая вечно оказывается на обочине праздника. Идя по рядам, где золото блестит да шелка шуршат, он чувствует себя чужим. Вот и получается парадокс: ярмарка шумит, балаган гремит, а счастья — кот наплакал.

1. Горькое осознание вины перед ребенком.
2. Беспомощность перед собственной слабостью.
3. Социальная пропасть, которую не перепрыгнуть.

Глядя на его страдания, невольно задумываешься: а изменилось ли что-то принципиально? Да, декорации другие, но суть-то прежняя. Вопрос Кому на Руси жить хорошо. Что не может купить внучке старик Вавила? — это не про обувь из кожи, это про достоинство, которое так легко потерять и так трудно выкупить обратно за любые деньги.

Благо, в поэме находится Павлуша Веретенников, который, как ангел из табакерки, дарит старику эти злосчастные башмачки. Народ ликует, дед плачет от счастья, а мы, читатели, выдыхаем. Но осадочек-то остается, правда? Ведь на каждого Вавилу не накопишь Веретенниковых. В этом и кроется глубокий гуманизм Некрасова: показать, что даже в самом темном царстве маленькое доброе дело может стать спасательным кругом. И пусть ответ на вопрос о том, кому живется весело и вольготно, остается открытым, мы хотя бы знаем: сострадание — это то, что делает нас людьми в любые времена.