1. Про жвачку, которой не было
Конец 80-х. Мы в СССР. Жвачки нет. Вообще. Только если у кого-то из-за границы привезли.
У моего друга Серёги был дядя — моряк. Приезжал раз в год с огромным чемоданом. В чемодане — джинсы, кеды, пластинки и жвачка.
Серёга приходил в школу как король. Доставал пластинку жвачки, медленно разворачивал. Все смотрели с завистью.
Он откусывал маленький кусочек, заворачивал обратно. Остальное прятал. Говорил:
— Экономьте. Завтра не привезут.
Мы экономили. Жевали этот кусочек часами. Пока он не превращался в резиновую ниточку.
Однажды Серёга потерял жвачку. Прямо на уроке. Мы перерыли весь класс. Учительница подумала, что мы ищем клад. Нашли под партой, в пыли.
Серёжа отряхнул и съел.
— С пылью вкуснее, — сказал.
Мы не спорили.
---
2. Про очередь за колбасой
Моя бабушка вставала в 5 утра, чтобы занять очередь за колбасой. Не за какой-то особенной. Обычной. Докторской.
Очередь была как институт. Свои правила, свои законы. Кто вышел, тот выбыл. Если отошёл — место занято.
Я помню, как стоял с ней в этой очереди. Три часа. В темноте. На морозе. Бабушка говорила:
— Потерпи, внучок. Колбаса будет.
Колбаса была. Её привозили редко. И мало. На всех не хватало.
Когда открывался магазин, начиналась толкучка. Люди лезли друг на друга, пихались, кричали.
Однажды бабушку толкнули. Она упала. Я заплакал. Мужик в телогрейке помог ей встать, извинился и отдал свою колбасу.
— Берите, — сказал. — Я завтра приду.
Бабушка плакала от благодарности. А я понял: даже в очереди есть люди.
---
3. Про талоны на мыло
В начале 90-х были талоны. На сахар, на масло, на мыло. Мыло было дефицитом. Настоящим. Хозяйственное — ещё можно было найти. Туалетное — нет.
У нас дома хранилась пачка талонов на мыло. Мама не могла их отоварить, потому что мыла в магазинах не было.
Однажды она услышала, что мыло привезли на другой конец города. Поехала. Отстояла очередь. Ей дали три куска. По талонам.
Она вернулась счастливая, положила мыло в шкаф. Сказала:
— Будем беречь.
Мы берегли. Мыло засохло, потрескалось. Им было невозможно мыться.
Мама вздохнула:
— В следующий раз буду мылиться сразу.
Но следующего раза не было. Талоны отменили. Мыло появилось. Но мама до сих пор хранит один кусок. Как память. И как напоминание: не экономь на важном.
---
4. Про первые джинсы
В 1991 году джинсы были мечтой. Не как сейчас — любые, на любой вкус. А настоящие. «Levi’s». «Wrangler». С ярлычком.
У меня не было. У моего друга Паши — были. Ему привёз брат из-за границы. Паша ходил в них как в свадебном костюме. Не садился, чтобы не помять. Не ел, чтобы не испачкать.
Однажды он сел в лужу. Прямо на джинсы. Пятно осталось навсегда. Паша плакал.
— Всё, — сказал. — Жизнь кончена.
Мы утешали его: «Подумаешь, пятно. Главное, что джинсы есть».
Он не утешился. Джинсы он носил ещё год. Пятно так и осталось. Потом джинсы порвались на коленке. Паша зашил. Потом порвались в другом месте.
Через два года джинсы стали похожи на лоскутное одеяло. Паша их выбросил. И купил новые. В магазине. Без очереди.
— Странно, — сказал он. — А я так парился.
---
5. Про видеосалон в подвале
В нашем подвале мужик по кличке Боб открыл видеосалон. Телевизор, видак, несколько стульев. Билет — 5 рублей.
Крутили боевики, ужастики, эротику (для взрослых после 11). Мы с пацанами ходили на боевики. Сидели в темноте, смотрели, как Шварценеггер мочит врагов.
Однажды Боб принёс фильм «Терминатор 2». Сказал: «Шедевр. Три кассеты».
Мы сидели три часа. Смотрели, открыв рты. Потом обсуждали неделю.
Через месяц Боба закрыли. Сказали, что пиратство — это незаконно. Он ушёл в бизнес. Стал торговать жвачкой и сигаретами.
А видеосалон снесли. Теперь там парковка. А я до сих пор помню тот запах: подвал, сырость, попкорн и счастье.
---
6. Про «Синий трактор» и ковёр
У бабушки на стене висел ковёр. С оленями. Обычный советский ковёр. Такие были у всех.
Я лежал на полу, смотрел на ковёр и придумывал истории. Олени оживали, убегали, сражались с драконами.
Бабушка говорила:
— Внучок, ты чего на стену смотришь? Включи телевизор.
— Телевизор скучный, — говорил я. — А олени интересные.
Бабушка смеялась. Потом садилась рядом и тоже смотрела на ковёр.
— А давай придумаем, — говорила она, — как олени на Северный полюс убежали.
Мы придумывали. Часами. Пока не приходил дед и не говорил:
— Вы чего с ума сошли? Ковёр обычный.
А мы знали: ковёр не обычный. Ковёр — это целый мир.
Потом бабушка умерла. Ковёр сняли, свернули, положили на антресоль. Я иногда достаю его. Смотрю на оленей. И они всё так же убегают от драконов. Даже спустя 30 лет.
---
7. Про первый «Марс» и шок
В 1992 году в нашем городе открылся первый ларёк с импортными сладостями. Шоколадки «Марс», «Сникерс», «Твикс». Жвачка «Хуба-буба». Пепси-кола.
Мы с пацанами собрали деньги. По рублю с каждого. Купили «Марс». Один на всех.
Разломили на четыре части. Я взял свою, откусил.
Это был шок. Шоколад таял во рту, карамель тянулась, орешки хрустели.
— Господи, — сказал я. — Что это?
— Это капитализм, — сказал Паша.
— Вкусный, — сказал я.
Мы съели. И пошли собирать деньги на следующий.
Через месяц ларьков стало много. «Марс» перестал быть дефицитом. А я до сих пор помню тот первый кусочек. Который мы делили на четверых. Потому что он был не просто шоколадкой. Он был окном в другой мир.
---
А у вас есть свои истории из 90-х? Делитесь в комментариях. Давайте вспоминать, как это было. 😊