Однажды жена Прокофьева Мира Мендельсон читала ему вслух страницы романа «Война и мир». Когда она дошла до встречи умирающего князя Андрея с Наташей Ростовой, Прокофьев сказал: «Я чувствую, что это оперная сцена».
Он никогда не пасовал перед хрестоматийными сюжетами: в его наследии есть «Евгений Онегин» и «Пиковая дама», «Ромео и Джульетта» и «Борис Годунов». Но опера «Война и мир» стала максимально смелым вызовом самому себе.
По странному совпадению, опера создавалась на стыке войны и мира, повторяя канву толстовского романа. Прокофьев приступил к работе в апреле 1941 года — и начал со сцен мирной жизни. С первыми днями Великой Отечественной войны он целиком погрузился в сочинение и уже через год поставил двойную черту в финале. Но оказалось, что это было только начало. Работа растянулась до последних дней жизни Прокофьева. Каждое пробное исполнение заставляло его вносить изменения в партитуру — так за несколько лет появилось пять редакций. «Война и мир» никогда не была законченным произведением — это опера-процесс, будто бы живой организм, порожденный Прокофьевым. Его коллеги, дирижер Самуил Самосуд и режиссер Борис Покровский, регулярно и настойчиво предлагали новые идеи. Прокофьев сопротивлялся и ворчал, но писал. Именно благодаря одному из таких принуждений на свет появился гениальный вальс, ставший звуковым символом оперы.
Задача, поставленная Прокофьевым перед собой и своей женой — либреттисткой, была почти невыполнимой. Нужно было даже не сократить роман, отбросив лишнее, а скорее вытянуть из него несколько нитей, да так, чтобы опера не развалилась на отдельные сцены.
Главной нитью стала история любви князя Андрея и Наташи. На нее авторам удалось нанизать множество побочных сюжетов и действующих лиц — от Наполеона и Кутузова до сумасшедших нищих. Магия оперы в том, что в ней нет более и менее важных сюжетных деталей — музыка придает значимость всему происходящему.
Как ни урезал Прокофьев Толстого, опера все равно получилась огромной — пожалуй, самой масштабной в истории советского театра. Одних только действующих лиц тут 73, а еще сотни солдат, крестьян, партизан, великосветских гостей на балу. Прокофьев написал пять с лишним часов музыки, и в одной из редакций даже разбил оперу на два вечера.
Сегодня опера-процесс продолжает меняться: каждая новая постановка становится, по сути, новой редакцией. Возможно, идеального варианта оперы вовсе не существует — или Прокофьев не успел его найти. Он называл «Войну и мир» своим самым любимым сочинением — и то ли не смог, то ли не хотел расстаться с этим трудным ребенком.