— Артем, ну что там с джеттой? Опять не заводится?
Артем вытер руки ветошью и с глухой злостью пнул колесо своей старой машины. Старушка-джетта чихнула в ответ, будто издеваясь, и из-под капота потянуло горелым маслом.
— Похоже, очередной ремонт, — пробормотал он, доставая телефон.
Мастер на том конце провода назвал сумму. Артем присвистнул. Ремонт стоил половину того, что он отдал за джетту три года назад. И это было в третий раз за полгода.
— Слушай, а если я ее сдам на запчасти? — спросил Артем.
— Тысяч двадцать дадут, если повезет, — хмыкнул мастер. — Только вези сам, у меня эвакуатор дорогой.
Артем плюнул на все и зашел в интернет. Решил: вложу деньги в другое авто, а этот рыдван пусть хоть в металлолом идет. Выше пассата он даже не смотрел: не его уровень. Но чисто из эстетического интереса, как на недосягаемую мечту, заглянул в раздел с БМВ Х5.
И обомлел.
Объявление висело первым. Черный внедорожник, двухлетний, с пробегом как у новой машины. И цена. Артем протер глаза. Такой цены не бывает. Она была ниже рыночной почти вдвое.
Он набрал номер, еще не веря, что ответят. Трубку взяли после первого гудка. Голос — спокойный, даже слишком.
— Добрый день, по поводу Х5?
— Да, все верно.
— А цена точно правильная? — Артем чувствовал, что выглядит глупо, но удержаться не мог.
— Правильная.
— А если я прямо сейчас к вам приеду? Дешевле будет?
Он сам не понял, зачем это сказал. Но мужчина на том конце ответил без паузы:
— Приезжайте. Договоримся.
Артем сбросил звонок и уже через пять минут был в джетте. Старушка завелась с третьего раза, но он гнал так, будто за ним гнались. Дорога заняла сорок минут вместо обычных полутора. Чудо, что мотор не вылетел на трассе.
Он успел первым. Во дворе стоял тот самый Х5 — черный, блестящий, с огромными колесами. Рядом, опершись на капот, ждал мужчина лет пятидесяти. Одет просто, но чисто. Лицо усталое, под глазами тени.
— Артем? — спросил мужчина.
— Да. А вы хозяин?
— Был хозяином. Теперь ваш.
Артем обошел машину. Ни царапины. Салон кожаный, пахнет дорогим деревом и... чем-то еще. Каким-то теплым, живым. Подумал: может, ароматизатор.
— Ключи, — сказал хозяин и протянул брелок. — Все документы в бардачке.
— А почему так дешево? — Артем не мог не спросить. — Не обидно?
Мужчина посмотрел на него странно. Не на лицо — чуть выше, будто сквозь. А потом перевел взгляд на заднее сиденье. Задержался там на пару секунд.
— Надоела, — коротко бросил он. — Места много занимает. Детей нет, жена не водит. Берите, пока я не передумал.
Артем полез в салон. Сел за руль — кресло как влитое. Оглянулся назад и заметил, что правое заднее сиденье странно примято. Не как от сумки или коробки. Будто там кто-то долго лежал, свернувшись калачиком. Большой кто-то. И обивка чуть потерта у самого края.
— А что у вас там лежало? — спросил он, кивая назад.
Хозяин помолчал. Потом сказал:
— Собаку возил. Большую. Умерла недавно.
— Соболезную.
— Спасибо. Так берете?
Артем хотел еще поторговаться, но язык не повернулся. Отсчитал деньги — наличными, как любил хозяин — и подписал договор. Когда выходил из машины, чтобы забрать свои вещи из джетты, обернулся. Хозяин стоял у подъезда и смотрел не на деньги, а на внедорожник. И лицо у него было такое, будто он прощается с чем-то очень дорогим.
Свою развалюху Артем загнал в угол двора и договорился с эвакуатором на завтра. Потом сел в Х5. Мотор заурчал бархатно, мощно. Он выехал со двора и только тогда позволил себе улыбнуться во весь рот.
— Есть все-таки в жизни счастье! — сказал он вслух.
По дороге в офис он поймал себя на том, что смотрит в зеркало заднего вида чаще, чем обычно. Не потому, что боялся — нет. Просто ему казалось, что на заднем сиденье кто-то есть. Там было пусто. Но примятое место на сиденье никуда не делось.
Артем пожал плечами. Подумаешь, собака лежала. Машина-то отличная.
Он не знал тогда, что с этой ночи его сны перестанут быть пустыми. И что примятое сиденье — это не единственное, что осталось от прежнего хозяина.
Вечером, когда он ставил машину на парковку у дома, ему почудилось, что в темноте салона кто-то тяжело вздохнул. Он резко обернулся. Никого.
— Нервы, — сказал он себе. — Устал, наверное.
Но спать лег с легким холодком в груди. И уже засыпая, вспомнил, как хозяин смотрел на заднее сиденье. Не на машину. На то место, где теперь было пусто.
А может, не пусто?
Глава 2
Ночью ему приснилось в первый раз.
Артем лежал в своей постели, но тело не слушалось. Он хотел пошевелить рукой — не смог. Хотел открыть глаза — веки будто свинцом залили. И в этой темноте, где-то в углу комнаты, кто-то был.
Артем не видел его. Он чувствовал.
Два желтых глаза горели в темноте. Они не моргали. Они смотрели прямо на него, и от этого взгляда кровь стыла в жилах. Потом из темноты блеснуло что-то белое. Клыки. Длинные, острые, хищные. Зверь молчал, но Артем слышал его дыхание — тяжелое, горячее, как у пса, который загнал добычу.
Он проснулся в холодном поту.
Сердце колотилось где-то в горле. Часы показывали три ночи. Артем сел на кровати и обвел комнату взглядом. Никого. Темнота была пустой и безобидной. Луна светила в окно, и на подушке... он замер. На подушке, рядом с его головой, лежало несколько черных волосков. Жестких, толстых. Такие бывают у больших собак.
— Что за черт? — прошептал Артем.
Он взял волосок, покрутил в пальцах. В квартире никогда не было собаки. И соседи не держат. Он встряхнул подушку, волоски упали на пол, и он их растоптал. Надо просто выспаться.
Но утром, когда он сел в Х5, первое, что он сделал — оглянулся на заднее сиденье. Пусто. Кроме примятого места. Теперь оно казалось еще глубже. Будто кто-то невидимый лежал там прямо сейчас.
— Нервы, — сказал он себе и завел мотор.
День прошел нормально. Работа, встречи, подписанные бумаги. Артем почти забыл про ночной кошмар. Но когда стемнело и он поехал домой, в машине снова появилось ощущение чужого присутствия.
Он смотрел в зеркало заднего вида. Ничего. Только темнота. Но затылком, спиной он чувствовал тяжелый взгляд. Кто-то там, в темноте салона, следил за ним. Артем включил свет в салоне — пусто. Выключил — снова взгляд.
— Кто здесь? — спросил он вслух.
Тишина. Только шум мотора и шелест шин по асфальту.
Он прибавил громкость музыки и погнал быстрее. Дома, под яркой лампой в прихожей, страх отступил. Артем выпил чаю, погладил кота (кота у него не было, но он вдруг подумал, что хорошо бы завести), и лег спать.
Кошмар повторился.
Теперь желтые глаза были ближе. Артем снова не мог пошевелиться. Он лежал и смотрел, как из темноты медленно выступает морда. Узкая, с торчащими ушами. Клыки блестели. Зверь молчал, но он явно ждал. Чего? Артем не знал.
Проснулся он с криком. Соседи застучали по батарее. Было четыре утра. Наволочка взмокла, а на простыне он нашел еще больше черной шерсти. Целый клок.
Артем не спал до рассвета. Сидел на кухне, пил кофе и смотрел в окно. Утром он полез в интернет — проверить фазы луны. Полнолуния не было. Магнитных бурь тоже. Он включил радио, поймал какую-то медицинскую передачу. Там говорили про сонный паралич и галлюцинации.
— Надо к врачу, — решил Артем.
По дороге на работу он опять смотрел в зеркало. Заднее сиденье пустовало, но примятость стала совсем глубокой. Будто невидимый зверь весил центнер.
Он записался к невропатологу. Прошел анализы, тесты, ответил на сотню вопросов. Врач — женщина в очках с толстыми линзами — посмотрела на него с сочувствием.
— Нервное истощение, Артем. Вам надо отдыхать. Меньше работы, больше сна. И вот, выпейте курс.
Она выписала таблетки. Белые, маленькие, с инструкцией на три страницы.
Артем купил их по дороге домой. В тот же вечер выпил одну и провалился в сон без сновидений. Утром проснулся разбитым. Голова гудела, будто он всю ночь таскал мешки с цементом. Язык еле ворочался. За руль он сел с трудом и чуть не врезался в столб на выезде со двора.
Два дня он сидел дома. Пилюли отключили кошмары, но превратили жизнь в серую вату. Артем не мог работать, не мог думать. На третий день он задвинул упаковку в дальний угол аптечки.
— Лучше уж глаза, чем овощем быть, — сказал он.
В ту же ночь они вернулись.
Желтые глаза. Клыки. И теперь зверь дышал прямо в лицо. Артем чувствовал его горячее дыхание на щеке. Морда была в полуметре. Он хотел закричать, но голос пропал. Хотел закрыться одеялом — рука не поднялась. Он только смотрел в эти жадные, немигающие глаза, пока не рассвело.
Утром он обнаружил на подушке не просто шерсть. Там был след от когтя — четыре параллельные царапины на наволочке. Ткань порвана. Артем выбросил наволочку в мусор и поехал на работу.
В машине он больше не включал музыку. Ехал молча и краем глаза смотрел в зеркало. Днем — пусто. Вечером, когда стемнело, он снова ощутил взгляд. Теперь он был уверен — кто-то сидит у него за спиной. Прямо на том примятом месте.
— Выйди, — сказал он, не оборачиваясь. — Покажись.
Никто не вышел. Но взгляд стал тяжелее.
Артем решил уехать из города. Друзья звали на дачу — закрыть сезон. Шашлыки, пиво, хорошая компания. Он согласился, не думая. Лишь бы не оставаться одному в этой квартире и в этой машине.
За городом он расслабился. Лес, костер, смех. Выпил, но не сильно. Лег спать в гостевом домике, на жестком диване, под шум дождя. И проспал всю ночь без снов.
Ни глаз. Ни клыков. Ни шерсти на подушке.
Утром он чувствовал себя человеком. Небритый, взъерошенный, но отдохнувший. Друзья еще спали, а он сел в свой Х5 и поехал в город.
Дорога была пустой. Августовское утро, солнце только встало. Артем вел машину и улыбался. Кошмары остались там, на даче. Или нет?
Он выехал на трассу и прибавил скорость. Через двадцать минут будет в городе. Успеет на первую встречу.
И тут впереди, в кювете, он заметил что-то яркое. Красное. Он сбросил газ. Присмотрелся. Из кювета торчал багажник — пронзительно красный, как пожарная машина. Рядом ни души.
Артем включил аварийку и остановился.
— Черт, — сказал он, выскакивая из машины.
Он побежал к кювету и увидел перевернутую машину. Красный хэтчбек лежал на боку. Стекла разбиты, капот смят. И изнутри доносился детский плач.
— Помогите! — слабо крикнула женщина.
Артем рванул дверь. Она поддалась с трудом. На водительском сиденье, пристегнутая, сидела молодая женщина с рассеченным лбом. Кровь текла по лицу. А сзади, в детском кресле, надрывалась девчонка лет трех.
— Не бойтесь, я сейчас, — сказал Артем.
Он полез в карман за телефоном. Ноль заряда. Телефон моргнул экраном и погас.
— Черт! — выругался он громче.
Женщина застонала. Ей явно было плохо. Ребенок орал. Артем понимал: ждать некого. Он открыл заднюю дверь, отстегнул детское кресло и, не думая о том, как его крепить, потащил его к своей машине.
Девочка колотила его крохотными кулачками и кричала. Но Артем не слушал. Он кое-как приладил кресло на заднем сиденье своего Х5, рядом с тем самым примятым местом. Ремни встали как родные. Будто машина только и ждала, когда сюда поставят ребенка.
— Сиди тихо, — бросил он и побежал за женщиной.
Она была тяжелая. Артем подхватил ее на руки, донес до своей машины и усадил на переднее сиденье. Потом завел мотор и вдавил педаль в пол.
— Держитесь! — крикнул он.
В зеркало заднего вида он видел, что девочка перестала плакать. Она сидела в своем кресле и смотрела на пустое место рядом. Туда, где было примято. И улыбалась.
Глава 3
Больница показалась из-за поворота неожиданно быстро. Артем вдавил педаль тормоза, и внедорожник замер у крыльца приемного покоя. Двор был пуст, только курила медсестра в белом халате у запасного входа.
— Помогите! — крикнул Артем, выскакивая из машины. — У меня женщина ранена, авария!
Медсестра бросила сигарету и побежала к нему. За ней из дверей высыпали санитары с каталкой.
— Что случилось? — спросила она, заглядывая в салон.
— В кювете перевернулись. Она в сознании, но голова разбита. Ребенок, кажется, цел.
— Ребенок где?
— На заднем сиденье. Я сейчас.
Артем открыл пассажирскую дверь. Женщина сидела бледная, прижимала руку к голове. Кровь уже запеклась, но лицо было серым.
— Вы меня слышите? — спросил санитар.
— Да, — прошептала она. — Соня... где Соня?
— С вашей дочкой все в порядке, — быстро сказал Артем. — Она здесь, в машине.
Женщину осторожно вытащили, уложили на каталку. Она попыталась оглянуться, но санитары уже покатили ее к дверям.
— А как же сумка? — крикнул Артем. — В машине осталась ее сумка!
— Занесите потом, — бросила медсестра. — Сначала оформление.
Артем остался у внедорожника. Сердце колотилось. Он открыл заднюю дверь и заглянул внутрь.
Девочка сидела в своем кресле и больше не плакала. Она смотрела не на Артема, а на пустое место рядом с собой — туда, где было примято сиденье. И улыбалась. Глаза у нее были огромные, голубые, чистые.
— Привет, — сказал Артем. — Как тебя зовут?
— Соня, — ответила девочка спокойно. — А ты дядя, который нас спас?
— Да. Твою маму уже увезли к врачу. С ней все будет хорошо.
— А с Чёрным дядей тоже все будет хорошо?
Артем замер.
— С каким Чёрным дядей?
Соня кивнула на пустое сиденье.
— Который здесь сидит. Он большой и теплый. Он сказал, что ты хороший.
Артем медленно перевел взгляд на примятое место. Никого. Только темный велюр и легкая вмятина. Но воздух в салоне вдруг стал плотным, тяжелым, будто рядом действительно кто-то был.
— Соня, — сказал он осторожно, — а ты его видишь?
— Конечно. Он же здесь. Только он грустный. Он говорит, что раньше тут было его место, а потом его не стало. Но теперь он опять тут.
Артем почувствовал, как волосы на затылке шевелятся. Он хотел спросить еще что-то, но из больницы вышла медсестра.
— Мужчина, вы с ребенком? Заполняйте бумаги. Женщина в реанимации, но в сознании. Скажите, как вас зовут и что случилось.
— Артем. Я просто проезжал мимо, увидел машину в кювете. Телефон сел, поэтому я не вызывал ни скорую, ни полицию.
— Ладно, проходите. А девочку оставьте пока в машине или заберите с собой.
Артем посмотрел на Соню. Та сидела спокойно и даже не пыталась вылезать из кресла. Она снова улыбалась пустому месту.
— Ты посидишь здесь минут десять? — спросил он. — Я быстро.
— Посижу. Мне тут хорошо. Чёрный дядя со мной.
Артем закрыл дверь, оставив окно чуть приоткрытым, и пошел в приемный покой. Бумаг было много. Анкеты, протоколы, объяснения. Медсестра записывала его слова, кивала, задавала уточняющие вопросы. Артем торопился, но процедура заняла почти полчаса.
Когда он наконец вышел на улицу, солнце уже поднялось выше. Он подошел к внедорожнику, открыл дверь и замер.
Соня спала. Ее голова склонилась набок, пухлые губы приоткрылись. А рядом с ней, на примятом сиденье, лежал ее плюшевый медведь. Артем точно помнил, что никакого медведя в машине не было. Девочка приехала без игрушек.
Он оглянулся по сторонам. Никого. Откуда взялся медведь?
— Соня, — тихо позвал он.
Девочка не проснулась. Артем решил ее не будить. Он достал из бардачка зарядку, воткнул в прикуриватель и подключил телефон. Через минуту экран загорелся.
Первым делом он отменил все встречи на сегодня. Потом набрал номер эвакуатора, чтобы забрать красную машину из кювета. Трубку взял диспетчер.
— Пришлите эвакуатор на трассу, километр двадцать пятый, красный хэтчбек в кювете.
— Оформляйте ДТП?
— Там нет второго участника. Косуля выскочила, женщина не справилась.
— Тогда за ваш счет.
— Хорошо, делайте.
Артем сбросил звонок и подумал о женщине. Он даже не знал, как ее зовут. И как связаться с ее родными? Он заглянул в бардачок — нет, сумка осталась в машине, в багажнике.
Он обошел внедорожник, открыл багажник. Женская сумка лежала в углу. Артем взял ее, порылся внутри. Кошелек, ключи, паспорт на имя Алины Сергеевны, телефон. Он нажал на кнопку — экран разбит, но телефон работал. В записной книжке нашел контакт «Мама».
— Ну, давай, — сказал он себе и нажал вызов.
Длинные гудки. Потом женский голос, встревоженный:
— Алина? Ты где? Я уже волнуюсь.
— Здравствуйте, — сказал Артем. — Вы мама Алины?
— Да. А кто это? Где моя дочь?
— Ваша дочь попала в аварию, но она жива, сейчас в больнице. А ее дочка Соня со мной, в машине. Я их подобрал на трассе.
В трубке повисла тишина. Потом женщина всхлипнула.
— Господи... В какой больнице? Я сейчас приеду.
— Областная. Травмпункт. Только не волнуйтесь, все под контролем.
— А Соня? Соня цела?
— Соня спит. С ней все хорошо.
— Вы не могли бы привезти ее ко мне? Я живу на Заречной, дом пять. Я боюсь ехать через весь город, у меня давление.
Артем хотел отказаться, но посмотрел на спящую девочку. Она улыбалась во сне. И медведь, которого откуда-то взялся, лежал рядом.
— Хорошо, — сказал он. — Я привезу. Ждите.
Он повесил трубку, завел мотор и выехал со двора больницы. Соня проснулась через десять минут. Она не плакала, не капризничала. Только потянулась, взяла медведя и прижала к себе.
— Мы к бабушке едем? — спросила она.
— Да. А откуда ты знаешь?
— Чёрный дядя сказал.
Артем сжал руль. В зеркало заднего вида он видел только девочку и медведя. Но примятое сиденье рядом с ней теперь было не пустым. Будто невидимая тяжесть продавила его еще глубже.
— Соня, — спросил он, стараясь говорить спокойно. — А Чёрный дядя сейчас здесь?
— Конечно. Он всегда здесь. Только вы, взрослые, не видите. Он большой и лохматый. И он меня охраняет.
Артем хотел спросить еще что-то, но не стал. Он просто вел машину и чувствовал спиной, что с заднего сиденья на него смотрят желтые глаза. Только теперь в них не было угрозы. Только усталость и что-то похожее на благодарность.
Они подъехали к дому на Заречной. Бабушка уже стояла у подъезда — полная женщина в цветастом халате, с растрепанными волосами. Она бросилась к машине, едва Артем остановился.
— Сонечка! Родная моя! — она открыла заднюю дверь и хотела вытащить внучку.
Но Соня вдруг нахмурилась.
— Не трогай, бабушка. Сначала дядя Чёрный выйдет.
Бабушка замерла.
— Какой дядя?
— Который здесь сидит. Он большой. Не пролезет, если ты мешаешь.
Женщина посмотрела на Артема с недоумением. Тот пожал плечами и сказал:
— Детское воображение. У нее стресс.
Соня подождала несколько секунд, кивнула сама себе, потом отстегнула ремни и вылезла из машины. Бабушка схватила ее в охапку и заплакала.
— Спасибо вам, молодой человек, — сказала она сквозь слезы. — Если бы не вы...
— Я помог, чем мог. Алина в больнице, но она в сознании. Я позвоню, узнаю, когда ее можно навестить.
— А вы... вы к нам еще приедете?
Это спросила не бабушка. Это спросила Соня. Она стояла на тротуаре, прижимая к груди медведя, и смотрела на Артема огромными голубыми глазами.
— Я хочу с тобой покататься, — сказала она. — На твоей большой машине.
Артем посмотрел на бабушку. Та молчала. И в этом молчании он прочитал согласие.
— Приеду, — сказал он. — Обязательно.
Он сел в машину, завел мотор и поехал. В зеркало заднего вида он видел, как бабушка с Соней заходят в подъезд. Девочка обернулась и помахала ему рукой.
Артем махнул в ответ.
И в тот же миг из пустоты заднего сиденья раздался тихий, едва слышный вздох. Не угрожающий. Усталый. Так вздыхает большая собака, когда наконец может лечь и закрыть глаза.
Артем не обернулся.
Он просто ехал домой и думал о том, что сегодня ночью глаза и клыки снова придут. Но теперь он почти не боялся.
Глава 4
Той ночью Артем не хотел ложиться спать. Он сидел на кухне, пил холодный чай и смотрел на пустой коридор, ведущий в спальню. За окном шумел город, где-то лаяла собака. Обычный звук, но сейчас он заставил его вздрогнуть.
— Ну и что ты будешь делать? — спросил он сам себя.
Ответа не было. Он дошел до спальни, разделся и лег. Свет оставил включенным — ночник на тумбочке горел слабым желтым светом. Артем закрыл глаза и провалился в темноту.
Он сразу понял, что сон пришел. Тело снова не слушалось, веки не открывались. Только дыхание — ровное, глубокое. И запах. Раньше запаха не было, а теперь он чувствовал: теплая шерсть, прелая листва, лес. Кто-то большой лежал рядом с кроватью.
Желтые глаза открылись в полуметре от его лица.
Теперь Артем различал морду. Широкая, с мощными челюстями. Уши стоячие, треугольные. Клыки блестели, но зверь не скалился. Он просто смотрел. Дышал ровно. И в этом дыхании не было злобы. Только ожидание.
— Ты кто? — хотел спросить Артем, но язык не повернулся.
Зверь моргнул. Один раз. Медленно. Потом поднялся — Артем понял это по звуку — и тяжело ступая, отошел в угол комнаты. Свет погас. Сон закончился.
Артем открыл глаза. Было четыре утра. Ночник горел. На подушке снова была черная шерсть. Теперь он не испугался. Он аккуратно собрал ее, положил в целлофановый пакет и убрал в тумбочку.
— Если это шизофрения, то красивая, — сказал он.
Утром первым делом он позвонил в больницу.
— Девушка, подскажите, как там женщина, которую вчера привезли с аварии? Алина Сергеевна.
— Перевели в обычную палату. Состояние стабильное. Можете навестить после одиннадцати.
— Спасибо.
Он повесил трубку и набрал номер мастера из сервиса. Тот взял трубку сонным голосом.
— Сергей, привет. Ты красную машину из кювета забрал?
— А, это ты звонил? Забрал. Тут работы на две недели, если вообще восстанавливать. Капот всмятку, подвеска убита, стекла нет.
— Сколько?
— Тысяч сто пятьдесят, если недорогими запчастями. Двести — если оригиналом.
Артем помолчал. Сумма была приличная. Он мог бы заплатить, но зачем? Он же не страховой агент. И женщина эта — чужая. А потом вспомнил глаза Сони. И то, как девочка улыбалась пустому месту в его машине.
— Делай оригиналом. Я оплачу.
— Ты уверен? — удивился мастер.
— Уверен. Только сделай быстро.
— Хозяин — барин. Через две недели будет готово.
Артем сбросил звонок, собрался и поехал в больницу. По дороге он купил цветы — скромный букет ромашек. В приемном покое его уже знали.
— К Алине Сергеевне? Третья палата, второй этаж, — сказала медсестра.
Он поднялся по лестнице. Пахло лекарствами и хлоркой. Дверь в палату была приоткрыта. Артем постучал.
— Войдите, — тихо сказали изнутри.
Алина лежала на кровати у окна. Лицо все еще бледное, на лбу повязка. Но глаза — голубые, как у Сони — смотрели ясно. Увидев Артема, она попыталась приподняться.
— Лежите, лежите, — сказал он, ставя цветы на тумбочку. — Как вы себя чувствуете?
— Спасибо вам огромное. Врач сказал, если бы меня привезли на полчаса позже — начался бы сепсис. Вы спасли мне жизнь.
— Не преувеличивайте. Я просто довез.
— Нет, это правда. — Алина отвела взгляд. — А Сонечка? Как она?
— С бабушкой. Я вчера отвез. Она плакала, но быстро успокоилась. Спит, ест, играет. Спрашивала про вас.
— Какая же я дура, что поехала на дачу одна. Косуля выскочила на трассу, я дернула руль... И все.
— Машину я забрал, — сказал Артем. — Сейчас в сервисе. Отремонтируют.
Алина посмотрела на него с удивлением.
— Вы серьезно? Но у меня нет денег. Страховка не покроет, я только «Осаго» оформила.
— Я оплачу.
— Не надо. Это слишком дорого.
— Я уже оплатил. Заказ наряд оформлен.
Она замолчала. В палате стало тихо. За окном чирикали воробьи. Потом Алина тихо сказала:
— Зачем вы это делаете?
Артем не знал, что ответить. Он сам не понимал. Но вдруг вспомнил рычание из темноты, желтые глаза, которые смотрели на него без злобы. И сказал:
— Потому что могу. И потому что у вас Сонечка растет. Ей нужна машина, чтобы ездить к морю.
Алина улыбнулась. Первый раз за все время. И стала очень красивой.
— Привезти вам Сонечку? — спросил Артем неожиданно для себя.
— А вы можете? — глаза ее засияли. — Конечно. Только бабушка испугается, если я позвоню. У нее давление.
— Я сам съезжу. Скажу, что вы просили.
Он вышел из палаты, сел в машину и поехал на Заречную. Бабушка открыла дверь с заплаканными глазами.
— Алина позвонила? Как она?
— Хорошо. Просила Соню привезти. Я отвезу, потом верну.
— Ох, не знаю... — засомневалась женщина. — Девочка еще не пришла в себя после аварии.
Из-за ее спины вынырнула Соня. Увидела Артема и закричала:
— Дядя! Ты приехал! А Чёрный дядя тоже приехал?
— Приехал, — сказал Артем, не зная, что ответить.
Соня уже натягивала куртку и хватала своего медведя.
— Бабушка, я поехала! Мы к маме!
Бабушка вздохнула и махнула рукой.
— Только пристегните ее хорошо.
Артем посадил Соню на заднее сиденье. Девочка устроилась рядом с примятым местом и сразу прижала медведя к боку.
— Чёрный дядя, ты тут? — спросила она шепотом.
Артем смотрел в зеркало. Пустота. Но Соня кивнула сама себе и улыбнулась.
— Тут. Он говорит, что рад.
Всю дорогу до больницы Соня щебетала с невидимым собеседником. Артем не вслушивался. Он только чувствовал спиной, что сзади кто-то есть. Большой. Теплый. И этот кто-то дышит ровно и спокойно.
В больнице они поднялись в палату. Алина заплакала, увидев дочку. Соня забралась к ней на кровать, обняла и зашептала:
— Мамочка, не плачь. Чёрный дядя сказал, что всё будет хорошо. Он теперь с нами.
— Какой дядя? — спросила Алина, вытирая слезы.
— Ну, который в машине дяди Артема живет. Он большой и черный. И он нас охраняет.
Алина посмотрела на Артема с недоумением. Тот пожал плечами.
— Детское воображение.
Но сам он уже не верил в это.
Через час он отвез Соню обратно к бабушке. Когда выходил из подъезда, девочка высунулась в окно и крикнула:
— Ты завтра приедешь? Чёрный дядя сказал, что ты приедешь!
— Приеду! — крикнул Артем.
На следующий день он снова был в больнице. Алина выглядела лучше. Они пили чай из пластиковых стаканчиков и говорили о пустяках. Артем узнал, что она разведена, что Соне два года, что работает она бухгалтером. Алина узнала, что он один, что бизнес у него маленький, но стабильный, и что машину он купил недавно и теперь боится на ней спать.
— Почему боитесь? — спросила она.
— Кошмары снятся, — сказал он и не стал вдаваться в подробности.
Когда он собрался уходить, Алина спросила:
— Когда меня выписывают в понедельник. Вы не могли бы... меня забрать?
— Конечно, — сказал он и улыбнулся. — Я приеду.
Всю неделю до понедельника он ездил то в больницу, то к Соне. Кошмары не прекращались, но теперь они были другими. Желтые глаза приходили и просто смотрели. Иногда Артему казалось, что зверь лежит рядом с кроватью, положив голову на лапы. Он не боялся. Он почти привык.
В воскресенье вечером он вспомнил, что в понедельник утром важная встреча в порту. Контракт, который он готовил несколько месяцев. Он не мог его пропустить. Но и Алину обещал забрать.
Решил так: утром едет в порт, подписывает бумаги, а потом сразу в больницу. Успеет.
В понедельник он выехал затемно. Солнце только вставало, когда он вырулил на кольцевую. Дорога была пустой. Он прибавил скорость и включил музыку.
И тут из ниоткуда вынырнул большой черный джип. Он подрезал его так резко, что Артем едва успел ударить по тормозам. С другой стороны подкатил второй — точно такой же. Они зажали его с двух сторон, прижимая к обочине.
— Что за черт? — выругался Артем.
Джипы остановились. Из них выскочили двое мужчин. Здоровенные, бритые, в черных куртках. Они быстро пошли к его машине, и Артем понял — это не случайность. Это засада.
Он хотел нажать на газ, но путь был заблокирован. Хотел выскочить и бежать — но куда? Один из амбалов уже тянул ручку его двери.
— Выходи, быстро! — рявкнул тот, что слева.
Дверь распахнулась. Рука схватила Артема за воротник. Он рванулся, но сила была неравной. Второй амбал уже открывал пассажирскую дверь, чтобы залезть с другой стороны.
— Вы кто? — крикнул Артем. — За что?
— Базар есть, — сказал первый и дернул его на себя.
И в этот момент с заднего сиденья раздался звук.
Низкий. Глухой. Вибрирующий.
Рык.
Такого Артем никогда не слышал. Это не было рычанием обычной собаки. Это был звук, от которого стынет кровь и волосы встают дыбом. Земля под ногами, казалось, задрожала.
Амбалы замерли. Рука, сжимавшая воротник Артема, разжалась сама собой.
— Что это? — прошептал один.
Рык повторился. Громче. Теперь он шел оттуда, где было примятое сиденье. Артем чувствовал, как воздух в салоне стал тяжелым, горячим. Запахло псиной и лесом.
— Валим, — сказал второй амбал, не оборачиваясь.
Они бросились к своим джипам. Двери захлопнулись. Моторы взревели, и машины умчались прочь, подняв тучу пыли.
Артем сидел за рулем, не дыша. Рык стих. Стало тихо. Только стучало его сердце где-то в горле.
Он медленно, очень медленно повернул голову к заднему сиденью.
Пусто.
Никого.
Но примятое место было глубже, чем когда-либо. И в воздухе все еще витал запах большой, сильной, живой собаки.
— Спасибо, — сказал Артем шепотом.
Ему никто не ответил. Но ему показалось, что кто-то тяжело вздохнул с облегчением.
Он выжал сцепление и поехал дальше. В порт он успел вовремя. Контракт был подписан. Конкуренты остались с носом.
Но домой он возвращался медленно, осторожно. И всю дорогу смотрел в зеркало заднего вида. Пусто. Но он знал — это не так.
Ночью желтые глаза пришли снова. Они смотрели из темноты, но теперь Артем знал, что это не угроза. Это защита.
Он закрыл глаза и сказал:
— Завтра я забираю Алину. Ты поедешь с нами?
В ответ — тишина. Но ему показалось, что кто-то большой и теплый лег рядом с кроватью и положил голову ему на ноги.
Артем уснул без страха.
Глава 5
Утром Артем проснулся от того, что в квартире кто-то ходил. Шаги были тяжелыми, мягкими. Когти цокали по полу. Он открыл глаза и сел на кровати. Никого. Только приоткрытая дверь в коридор и легкий запах шерсти.
Он встал, прошелся по комнатам. Ни следа. Но в прихожей коврик был сдвинут, будто по нему прошло что-то большое.
— Ты здесь? — спросил Артем в пустоту.
Тишина. Но он уже знал — ответ не всегда бывает слышен.
Он собрался, позавтракал и сел в машину. Сегодня он забирал Алину из больницы. Солнце светило ярко, но в салоне было прохладно. Артем завел мотор и, прежде чем тронуться, оглянулся назад. Примятое место на заднем сиденье стало еще глубже. Будто кто-то невидимый лежал там, свернувшись калачиком.
— Поехали, — сказал он.
В больнице Алина уже ждала у крыльца. В руках у нее был небольшой пакет с вещами, на голове — легкий платок, скрывающий повязку. Увидев черный внедорожник, она улыбнулась.
— Вы приехали! — сказала она, когда Артем вышел из машины.
— Я же обещал.
Он открыл переднюю пассажирскую дверь, помог Алине сесть. Она застегнула ремень и с наслаждением откинулась на кресло.
— Как хорошо снова быть на свободе. Спасибо вам за все. За машину, за цветы, за Соню.
— Не за что. Поехали к вам?
— Да, бабушка уже заждалась.
Он выехал со двора больницы и направился к Заречной. Алина молчала, смотрела в окно. Потом спросила:
— Артем, а что это за запах в машине? Как будто собака здесь лежала.
— Пес? — переспросил он. — Не знаю. Может, от прежнего хозяина осталось.
— Сильный запах. Теплый такой. И мне почему-то спокойно.
Артем ничего не ответил. Он смотрел на дорогу и краем глаза следил за зеркалом заднего вида. Пусто. Но спокойствие в салоне было особенным — будто кто-то большой и надежный сидел сзади и охранял их путь.
Они подъехали к дому. Едва машина остановилась, из подъезда выскочила Соня. За ней семенила бабушка, пытаясь надеть на внучку шапку.
— Мама! — закричала Соня. — Мама приехала!
Алина вышла из машины, присела на корточки и обняла дочку. Соня обхватила ее за шею и зашептала что-то на ухо. Бабушка стояла рядом, вытирала глаза фартуком.
— Ну слава богу, слава богу, — повторяла она.
Артем достал из багажника пакет с Алиниными вещами и подошел.
— Куда нести?
— В квартиру, на третий этаж, — сказала бабушка. — А вы заходите, чай пить.
— Спасибо, но мне пора. Дела.
— Не пущу! — вдруг сказала Соня. Она отцепилась от матери и подбежала к Артему. — Ты обещал меня покатать!
— Соня, неудобно, — начала Алина.
— Нет, он обещал. Дядя Артем, ты обещал!
Он посмотрел на девочку, потом на Алину. Та слегка пожала плечами, но в глазах у нее была надежда.
— Обещал, — сказал Артем. — Значит, покатаю. Прямо сейчас.
Соня взвизгнула от восторга и понеслась к машине. Бабушка попыталась ее остановить, но куда там. Девочка уже открывала заднюю дверь.
— Я с Чёрным дядей поеду! — объявила она.
— С каким еще дядей? — спросила бабушка.
— С большим. Он там сидит. Он хороший.
Алина и бабушка переглянулись. Артем сказал:
— Детское воображение. Не бойтесь, я аккуратно.
Он посадил Соню на заднее сиденье. Девочка устроилась рядом с примятым местом и похлопала по нему рукой.
— Чёрный дядя, подвинься, я сяду.
Артем сел за руль, Алина — рядом с ним. Он выехал со двора и поехал по пустынным улочкам. Соня сзади щебетала без умолку. Она рассказывала что-то невидимому собеседнику, смеялась и гладила пустоту.
— Она всегда так? — тихо спросил Артем.
— Нет, — ответила Алина. — Только после аварии. И только в твоей машине.
Они покатались с полчаса. Соня была счастлива. Потом Артем вернулся к дому, помог девочке вылезти. Соня обняла его за ноги и сказала:
— Ты хороший. Чёрный дядя сказал, что ты останешься.
— Как останусь? — не понял Артем.
— Ну, с нами. Ты же теперь наш.
Она убежала к бабушке. Алина стояла на тротуаре, смущенная.
— Извините, она фантазерка.
— Ничего. Я завтра заеду, проведаю.
— Заезжайте, — тихо сказала Алина и ушла в подъезд.
Артем остался один. Он сел в машину, завел мотор и поехал домой. В салоне было темно, хотя на улице еще светило солнце. Он включил фары и вдруг почувствовал, что дышит не один.
Тяжелое, ровное дыхание шло с заднего сиденья.
Он не оборачивался. Он боялся. Но понимал — больше нет смысла прятаться. Он доехал до дома, заглушил мотор, вышел из машины и открыл заднюю дверь.
На сиденье, на том самом примятом месте, лежал плюшевый медведь Сони. Тот самый, которого девочка принесла в первый раз. Артем точно помнил, что медведь остался у бабушки. Или нет?
— Откуда ты взялся? — спросил он вслух.
Медведь молчал. Но в машине было не пусто. Кто-то был здесь. Артем чувствовал это каждой клеткой. Он взял медведя, закрыл дверь и пошел в квартиру.
Ночью он не спал. Сидел на кухне, пил чай, смотрел на медведя, которого посадил на стул. В час ночи он услышал шорох в прихожей. Пошел проверить — никого. Вернулся на кухню — медведь лежал на полу.
Артем поднял его, посадил обратно. Сел. И вдруг понял — он больше не хочет ждать.
Он взял телефон и набрал номер продавца Х5. Трубку взяли после второго гудка.
— Доброй ночи, — сказал Артем.
На том конце помолчали. Потом ответили:
— Доброй ночи.
— Извините за поздний звонок. Но мне нужно знать правду.
— Какую правду?
— Почему вы продали машину? Не за цену. За что-то другое.
Снова молчание. Потом мужской голос, усталый, с надрывом:
— Вы не поверите.
— Я уже много чему поверил.
— В машине... в ней погибла моя собака. Алабай. Среднеазиатская овчарка. Огромный, черный, добрый. Он всегда ездил со мной. На заднем сиденье, справа. Сворачивался клубком и спал. А потом мы попали в аварию. Я отделался царапинами, а он... Он ударился головой о стойку. Умер у меня на руках. Прямо на этом сиденье.
Артем молчал. Он смотрел на медведя, который вдруг показался ему очень живым.
— Я не мог больше в нее садиться, — продолжал продавец. — Каждый раз, когда я открывал дверь, мне казалось, что он там. Дышал. Лежал. Я слышал его. Видел примятое место. Но его же не было. Не было. А я сходил с ума.
— А скажите, — спросил Артем, — он любил спать в кресле?
— Что? — продавец удивился. — Да. Дома он всегда спал в старом кресле у двери. Перетаскивал его туда, где лучше обзор. Сторожил квартиру. А откуда вы...
— Спасибо, — сказал Артем. — Всего доброго.
Он повесил трубку. На кухне стало тихо. Медведь лежал на стуле, глядя пустыми глазками-бусинками. Артем подошел к нему, взял в руки и почувствовал, что игрушка теплая. Слишком теплая для плюша.
Он прошел в спальню, положил медведя на кровать и лег рядом. Сон пришел быстро.
Ему приснился черный пес. Огромный, с желтыми глазами и белыми клыками. Пес лежал у его ног и смотрел на дверь. Он охранял. Артем протянул руку и погладил его по голове. Шерсть была мягкой и теплой. Пес вздохнул и положил голову на лапы.
Утром Артем проснулся от того, что в прихожей что-то грохнуло. Он вскочил, выбежал из спальни.
Старое кресло, которое стояло у стены, теперь находилось прямо у входной двери. Тяжелое, дубовое кресло. Его невозможно было сдвинуть с места одному человеку.
А на кресле, свернувшись калачиком, лежал плюшевый медведь Сони.
Артем подошел, взял медведя. Тот был холодным. Обычным. Игрушечным.
Он сел в кресло, закрыл глаза и сказал:
— Джек. Я буду звать тебя Джек.
В квартире было тихо. Но ему показалось, что кто-то большой и невидимый вздохнул у самого уха. И этот вздох был похож на «да».
Он набрал номер Алины.
— Привет. Как ты?
— Хорошо. А ты?
— Я тоже. Слушай, а медведь Сони у тебя?
— Какой медведь?
— Ну, плюшевый. Который она везде таскает.
— Он в машине у Сони, — сказала Алина. — Она с ним спит. А что?
— Ничего. Просто показалось.
Он повесил трубку и посмотрел на пустую прихожую. Кресло стояло у двери. В замке щелкнул ключ — Артем сам закрыл дверь на ночь.
Он открыл ее. На пороге лежал большой кусок сырого мяса. Свежий. С кровью.
Артем взял его, зашел в квартиру и положил на пол у кресла.
— Джек, — сказал он. — Это тебе.
Тишина. Но через минуту мясо исчезло. Будто его кто-то съел. Только маленькая лужица крови осталась на полу.
Артем вытер ее тряпкой, сел в кресло и улыбнулся.
— Ну здравствуй, — сказал он в пустоту. — Живи здесь. Места много.
В окно светило августовское солнце. Где-то на заднем дворе лаяла собака. Артем закрыл глаза и почувствовал, как кто-то большой и теплый положил голову ему на колени.
Страха больше не было.
Только тихая радость и вера в то, что любовь сильнее смерти.
Он взял телефон и написал Алине одно сообщение: «Привет. Хочешь завтра в парк? С Соней. И с Джеком».
Она ответила через минуту: «А кто такой Джек?»
Артем посмотрел на пустое кресло, на примятую подушку, на легкую черную шерсть, которая снова появилась на обивке.
— Увидишь, — сказал он вслух. — Или не увидишь. Но он будет рядом.
Он нажал «отправить»: «Наш новый друг. Очень большой. Очень черный. И очень живой».
Алина ответила смайликом и вопросом: «Ты шутишь?»
— Нет, — прошептал Артем. — Не шучу.
Пес, которого никто не видел, вздохнул у его ног и замер. Охраняя сон, покой и новую жизнь, которая только начиналась.