Должна ли личная жажда знаний определять судьбу человечества?
«Истинная причина создания искусственного интеллекта в том, чтобы приблизиться к тому, что можно назвать Богом, — к разуму, который, предположительно, создал всё вокруг нас»
Демис Хассабис
Книга Себастьяна Маллаби о Демисе Хассабисе «Машина бесконечности» написана с восхищением к герою — и это правильно. Он заслуживает восхищения: шахматный вундеркинд, лауреат Нобелевской премии, разносторонне развитый мыслитель и бизнесмен, который не гонится за яхтами и говорит правду о рисках ИИ.
Но дискуссия вокруг книги развернулась не о фактах биографии из серии жизнь замечательных людей. Это дискуссия, скорее, напоминает теологический диспут о природе новой высшей власти. При всём зоопарке мнений критики сходятся в одном: мы столкнулись с феноменом приватизации будущего.
Вопрос здесь не в том, будет ли построен «злой» или «добрый» ИИ. А в непропорциональности обменного курса, по которому человечество может заплатить за появление на Земле Сверхразума. Мы соглашаемся на радикальную перестройку образования, труда, войны и самого человеческого познания только потому, что человек, стоящий у руля, не хочет покупать яхту, а хочет понять Вселенную.
Но, как замечают рецензенты, отсутствие вульгарных амбиций не делает власть менее тотальной. Напротив, мессианство — куда более эффективное топливо для разрушения старого мира, чем обычная жадность (читайте «Пантократор солнечных пылинок»). Стерильность мотивации разработчиков не заменит институциональный дизайн. А духоподъемные стремления — не самый надежный тормоз.
Можно принять все щедрые эпитеты в адрес Хассабиса. Но проблема не в том, хороший он человек или властолюбец. Критики подчеркивают: Хассабис — это «платоновский философ на стероидах». Он искренен в своем желании решить научные загадки. Однако здесь и кроется мрачная шутка нашего века. После столетий борьбы за демократию и секуляризм мы добровольно передаем бразды правления «уставшим полиматам», которые вещают о Боге в конференц-залах Кремниевой долины.
Большинство рецензентов видят в книге вдохновляющую историю о том, как хороший человек строит опасную вещь. И Маллаби тоже тревожится о судьбе нового Оппенгеймера: «Оппенгеймер создал атомную бомбу, но не смог управлять её применением. Возможно, это привилегия и судьба всех великих учёных истории».
Но здесь скрыта подмена. Судьба учёного и судьба общества — разные истории. Нас приглашают сочувствовать строителю, хотя правильный вопрос — о тех, кто живёт в здании, которое он строит без проекта, согласованного с жильцами.
Потому как (имхо) один из центральных вопросов 21 века — кто проектирует наше будущее с ИИ. И «кто» здесь — не институты, не парламенты и не международные организации. Это пара десятков похожих на Хассабиса людей с правильными ценностями и неограниченными возможностями.
Проблема «Машины бесконечности» в том, что она строится в институциональном вакууме. Мы полагаемся на личный моральный компас Хассабиса как на последнюю преграду перед рисками систем, за которые никто не голосовал. Рецензенты справедливо отмечают, что когда общество начинает надеяться на «порядочного основателя» как на спасение от «власти основателей», это общество уже проиграло.
Мы присутствуем при рождении интеллекта, который создается горсткой людей, движимых смесью любопытства и гордыни. Для них «сладкая часть» — это триумф открытия: момент, когда AlphaFold предсказал структуру белка или когда впервые «проснется» AGI. Но последствия этих триумфов будут оплачены всеми нами позже и, возможно, по катастрофически невыгодному «обменному курсу».
Опасность эпохи ИИ не только в том, что к управлению ИИ могут прорваться злодеи, но и в том, что контуры будущего перекраивают умные, приличные, миссионерски настроенные люди, которых никто не уполномочивал определять каким быть миру.
#БББ