Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Вопрос? = Ответ!
118 подписчиков

От чьего имени ведется повествование в повести "Капитанская дочка"?

1 мин
Когда мы впервые открываем школьную классику, то порой кажется, что перед нами просто сухой пересказ исторических событий. Но постойте, с Пушкиным такой номер не пройдет! Разбираясь в том, от чьего имени ведется повествование в повести «Капитанская дочка», мы натыкаемся не на скучного хрониста, а на живого человека с его страхами, ошибками и честью. Знаете, Александр Сергеевич мастерски закрутил интригу, выбрав форму мемуаров. Вся история — это записки Петра Андреевича Гринева. Причем, что важно, пишет их уже не тот «недоросль», гоняющий голубей, а пожилой, умудренный опытом дворянин. Глядя на свои приключения сквозь призму прожитых лет, он где-то иронизирует над собой, а где-то искренне сокрушается. Именно это создает то самое неповторимое ощущение достоверности. Читая строки, мы будто сидим в уютном кресле у камина и слушаем дедушку. Понимаете, к чему я клоню? Ответ на вопрос, от чьего имени ведется повествование в повести «Капитанская дочка», дает нам ключ к пониманию всей души прои
Оглавление

Когда мы впервые открываем школьную классику, то порой кажется, что перед нами просто сухой пересказ исторических событий. Но постойте, с Пушкиным такой номер не пройдет! Разбираясь в том, от чьего имени ведется повествование в повести «Капитанская дочка», мы натыкаемся не на скучного хрониста, а на живого человека с его страхами, ошибками и честью.

Кто же этот таинственный рассказчик?

Знаете, Александр Сергеевич мастерски закрутил интригу, выбрав форму мемуаров. Вся история — это записки Петра Андреевича Гринева. Причем, что важно, пишет их уже не тот «недоросль», гоняющий голубей, а пожилой, умудренный опытом дворянин. Глядя на свои приключения сквозь призму прожитых лет, он где-то иронизирует над собой, а где-то искренне сокрушается.

Именно это создает то самое неповторимое ощущение достоверности. Читая строки, мы будто сидим в уютном кресле у камина и слушаем дедушку. Понимаете, к чему я клоню? Ответ на вопрос, от чьего имени ведется повествование в повести «Капитанская дочка», дает нам ключ к пониманию всей души произведения. Мы видим восстание Пугачева не глазами стратега-историка, а через личное восприятие офицера, попавшего в самую гущу событий.

Почему это важно для нас?

Используя первого лица, автор заставляет нас сопереживать герою «на полную катушку». Ну, представьте сами: если бы это был объективный рассказ со стороны, разве почувствовали бы мы тот мороз по коже в сцене присяги самозванцу? Вряд ли. Задаваясь вопросом, от чьего имени ведется повествование в повести «Капитанская дочка», мы понимаем: перед нами исповедь.

Гринев не пытается казаться лучше, чем он есть. Он честно признается в своих слабостях, описывает порывы юношеского максимализма и ту неловкость, которую испытывал перед Савельичем. Такая искренность подкупает, не правда ли?

В конце концов, этот литературный прием превращает исторический роман в глубокую психологическую драму. Пушкин словно говорит нам: история творится людьми, а не параграфами учебников. И пусть эпоха великих потрясений давно прошла, кодекс чести, о котором ведает нам Петр Андреевич, актуален и по сей день. Так не в этом ли заключается главная прелесть настоящей литературы?