370 лет назад, 26 марта (5 апреля) 1656 года, родился Никита Демидов – человек, который из простого тульского кузнеца превратился в основателя одной из самых знаменитых промышленных династий России. Его история – не просто биография успешного предпринимателя, это наглядный урок того, как личная энергия, техническая смекалка и, конечно, доверие государя могут в считанные десятилетия изменить экономический ландшафт целой страны.
Эпоха перемен
Россия конца XVII – начала XVIII века жила в ритме грандиозных петровских преобразований. Страна прорубала окно в Европу, вела тяжёлую Северную войну со Швецией и остро нуждалась в собственном металле – качественном, дешёвом и в огромных количествах. Пушки, якоря, ружейные стволы – всё это требовало чугуна и железа. Именно в эту эпоху на историческую сцену вышел человек, которому суждено было стать главным «кузнецом» новой России.
Путь от кузнеца до заводчика
Никита Демидович Антуфьев (именно такова его настоящая фамилия; в документах встречается также написание Антюфеев) родился 5 апреля (26 марта по старому стилю) 1656 года в Туле в семье кузнеца Демида Клементьевича Антюфеева (Антуфьева). Когда мальчику было всего восемь лет, отец умер, и ему пришлось с ранних лет постигать кузнечное ремесло. Уже в 1690-е годы Никита выделялся среди тульских оружейников не только мастерством, но и предпринимательской хваткой – он владел собственным железоделательным заводом и успешно торговал металлом, что по тем временам было редкостью для человека незнатного происхождения.
Переломным моментом в его судьбе стала встреча с Петром I. Обстоятельства этого знакомства до сих пор окутаны легендами. По самой известной версии, царь, проезжая через Тулу, зашёл в кузницу починить сложный немецкий пистолет барона Шафирова. Никита не только справился с починкой, но и изготовил точную копию оружия, ничуть не уступавшую оригиналу. По другой версии, именно Демидов взялся за выполнение сложного царского заказа на 300 ружей по западному образцу и справился с ним блестяще, предложив цену в разы ниже иностранной. Так или иначе, талантливый мастер привлёк внимание государя, и вскоре он стал главным поставщиком оружия для русской армии.
В 1702 году произошло событие, определившее дальнейшую судьбу и всей династии Демидовых, и всей уральской промышленности. Пётр I передал тульскому кузнецу в «вечное и потомственное владение» казённый Невьянский завод на Урале. Условие было жёстким, но честным: в течение пяти лет Демидов должен был расплатиться с казной железом и воинскими припасами по низким ценам. Царь дал ему земли, разрешил покупать крепостных крестьян и даже повелел приписать к заводам две волости в Верхотурском уезде. Так началось создание знаменитой «демидовской империи».
Уральский прорыв
Никита Демидов оказался не просто умелым мастером, но и гениальным организатором. В то время как казённые заводы на Урале едва теплились, он развернул бурную деятельность. В 1716–1725 годах один за другим были построены Шуралинский, Быньговский, Верхнетагильский, Нижнелайский и Нижнетагильский заводы. Производительность труда на его предприятиях была настолько высока, что даже управляющий казёнными заводами Вильгельм де Геннин, посетив владения Демидова, вынужден был признать их «весьма в добром состоянии» и заметить, что заводов «таковых великих и прибыточных во всей России и в Швеции едва найдутся ли».
Демидовское железо быстро завоевало репутацию лучшего в стране. С 1718 года Никита Демидов стал единственным поставщиком железа, якорей и пушек для русского флота. При этом цены, которые он предлагал казне, были в два-три раза ниже, чем у других заводчиков. Качество продукции оказалось настолько высоким, что русское железо охотно закупали в Англии, где его ценили наравне со шведским. Впоследствии, при сыне Никиты – Акинфии Демидове, продукция заводов получила знаменитое клеймо «Старый соболь», ставшее символом надёжности и настоящим мировым брендом. В начале XIX века британские промышленники даже подделывали это клеймо, что лишний раз доказывало репутацию, заложенную ещё основателем династии.
Вклад Демидова в победу в Северной войне трудно переоценить. С 1702 по 1718 год на его заводах было изготовлено более 900 артиллерийских орудий и 7 тысяч снарядов. Из демидовского чугуна отливали трубы для знаменитых фонтанов Петергофа, а высочайшее качество уральского металла породило легенду о том, что им крыли крышу Вестминстерского дворца в Лондоне и даже использовали при строительстве Эйфелевой башни в Париже.
Железный характер и конфликт с властью
Никита Демидов обладал крутым нравом и железной волей, установив на своих заводах дисциплину, близкую к военной. В то же время, будучи человеком прагматичным, он одним из первых начал строить при предприятиях госпитали и школы, понимая, что успех дела зависит от здоровья и грамотности мастеров. При этом за провинности и нерадивость он карал беспощадно. Лично вникая во все технологические процессы, Демидов поражал современников феноменальной памятью: он помнил состояние дел на каждом руднике и заводе до мельчайших подробностей, предпочитая личный контроль и доклады доверенных приказчиков сложной бумажной отчётности.
Вместе с тем Демидов умел жёстко отстаивать свои интересы перед любыми чиновниками. В 1720–1721 годах он вступил в открытый конфликт с присланным на Урал государственным управленцем (и впоследствии знаменитым историком) Василием Татищевым, не желая, чтобы кто-то вмешивался в его дела и ограничивал монополию. Демидов даже написал на Татищева донос самому Петру I, обвинив того в вымогательстве. Однако присланный для разбирательства Вильгельм де Геннин оправдал Татищева, а на Демидова за ложный донос наложили огромный штраф. Царь лично отменил это наказание, сохранив благосклонность к промышленнику и произнеся ставшую легендарной фразу: «Демидов Петру и по смерти его нужен; а Татищев – Петру и при жизни надобен». Так государь дал понять, что ценит обоих, но интересы дела для него превыше личных распрей.
Дворянство и наследие
В 1720 году Пётр I пожаловал Никиту Демидова в потомственное дворянство, однако формально указ был оформлен уже после его смерти: в марте 1726 года диплом на дворянство и фамильный герб с изображением рудоискательной лозы и трёх молотов, ставший символом промышленного могущества России, получили его сыновья Акинфий, Григорий и Никита.
Основатель династии скончался 28 ноября (17 ноября по старому стилю) 1725 года в Туле и был похоронен на кладбище при деревянной Николо-Зарецкой церкви. Спустя несколько лет его сын Акинфий, приступая к строительству каменного храма, специально сдвинул место новой постройки так, чтобы могила отца оказалась внутри, у западной стены будущей колокольни. В 1734 году на первом этаже церкви была устроена фамильная часовня-склеп, ставшая родовой усыпальницей Демидовых. В советские годы усыпальница была разграблена, а в 1991 году археологическая экспедиция обнаружила в склепе следы одиннадцати погребений, располагавшихся в три яруса. Среди найденных предметов – серебряные нательные кресты, золотой и серебряный перстни со вставками из драгоценных камней, фрагменты окладов икон. Ныне эти уникальные находки хранятся в фондах Историко-мемориального музея Демидовых в Туле, открытого в 1996 году.