Морской ультиматум и тонкости европейской дипломатии
Мировая торговля на этой неделе получила «привет», откуда не ждали, а точнее — из самого узкого и стратегически важного места на карте. Решение Тегерана ввести плату за проход судов через Ормузский пролив произвело эффект разорвавшейся петарды в тихих кабинетах Евросоюза. Главный дипломат Европы Кая Каллас, едва успев освоиться в новой роли, столкнулась с суровой реальностью, где правила устанавливает не только Брюссель, но и тот, кто контролирует береговую линию. Её реакция в социальных сетях была мгновенной и весьма эмоциональной: Каллас решительно заявила, что «Иран не имеет права!» превращать международный водный путь в платную трассу. По её мнению, этот пролив — общественное благо, и никакие схемы в стиле «плати и плыви» здесь неуместны.
Однако в Тегеране, судя по всему, придерживаются иного мнения о «благе». Там решили, что за безопасность и транзит нужно платить, причем тарифы выставили вполне конкретные. Пока Кая Каллас взывает к международному праву, которое в нынешних реалиях напоминает скорее джентльменское соглашение, где джентльмены давно разошлись по разным углам, Иран методично озвучивает ценники. Ситуация выглядит так, будто вы привыкли ходить через соседский двор бесплатно, но однажды сосед поставил калитку с терминалом и вежливо попросил приложить карту. Только вместо карты здесь — юани или криптовалюта, а вместо соседа — государство с серьезными аргументами в виде береговой артиллерии.
Турецкий прецедент и скепсис блогеров
Интересно, что возмущение европейских чиновников разделяют далеко не все. Известный блогер Сергей Колясников, комментируя резкие выпады Каллас, назвал её позицию, скажем так, излишне упрощенной. Он напомнил о существовании Босфора, за проход через который Турция вполне законно и успешно собирает плату уже много лет, и это ни у кого не вызывает желания писать гневные посты в X. Почему же в одном случае это считается суверенным правом государства, а в другом — нарушением всех мыслимых норм? Вероятно, разница лишь в том, кто именно стоит на «раздаче».
Особый скепсис у наблюдателей вызвали слова Каллас о «невероятном успехе» военно-морских миссий Евросоюза, вроде операции Aspides. Глава дипломатии похвасталась, что 1,7 тысячи судов уже получили поддержку в Красном море, и теперь этот опыт нужно масштабировать на Ормузский пролив. Но критики тут же задались вопросом: а в чем, собственно, заключается эта поддержка? В рассылке обнадеживающих сообщений по рации или в моральной поддержке экипажей? Одно дело — сопровождать суда в открытом море, и совсем другое — пытаться диктовать свои условия в проливе, где берег находится на расстоянии прямой видимости, а правила прохода продиктованы географией и правом сильного.
Юани, крипта и арифметика супертанкеров
Если вы думали, что плата будет символической, то Иран готов вас разочаровать. Тарифы выглядят весьма солидно: для нефтяных танкеров начальная цена установлена на уровне одного доллара за баррель. На первый взгляд — мелочь, но если вспомнить, что супертанкеры класса VLCC перевозят около двух миллионов баррелей, то цена одного «билета» через пролив вырастает до внушительных двух миллионов долларов. Это уже не просто сбор на обслуживание маяков, это серьезная нагрузка на мировую экономику, учитывая, что через это «бутылочное горлышко» проходит около 20 процентов всей мировой нефти.
Но самое интересное в этой схеме — способы оплаты. Тегеран проявил завидную современность и принципиальность: доллары США и евро отправлены в игнор. Платить предлагается либо в китайских юанях, либо в криптовалюте. Это решение выглядит как изящный дипломатический щелчок по носу западной финансовой системе. Пока Кая Каллас рассуждает о глобальных ценностях, перевозчики судорожно ищут, где бы раздобыть пару миллионов в юанях или биткоинах, чтобы их груз не застрял на неопределенный срок. Иран использует свой главный козырь — уникальное географическое положение — как рычаг в большой экономической игре, и пока что этот рычаг работает безотказно.