Мысль фотографировать умерших последовала сразу же за мыслью фотографировать в принципе. Появление такого способа фиксации действительности не могло не повлечь за собой желание запечатлеть таинство смерти, в качестве одной из вех жизни (наравне с рождением, крещением, свадьбой и т.п.).
Фотографии (в этой, как и в других темах) предшествовала живопись (например, портрет Пётра 1 кисти И.Никитина). И хотя портрет мог заказать далеко не каждый, доступны к просмотру они были достаточно широко (посмертные портреты известных людей печатались в газетах, а также раскупались обычными людьми в виде репродукций, развешиваемых на стены).
В отличие от более известных снимков post mortem, на которых родственники желали видеть ушедшего «как живого», традиция фотографирования умерших в России пошла по пути документирования самого факта смерти. Разница таких подходов обусловлена различиями сложившихся культур. Судя по наблюдениям исследователей, большинством соотечественников фотографирование «мертвого как мертвого» воспринимается как дань уважения и желание оставить хоть какую-то память, а фотографирование «мертвого как живого» наталкивает многих на ассоциации с глумлением над покойником.
Для российской посмертной фотографии было важно следование своеобразному «канону»:
⚰️ человека фотографировали с символами его перехода (покойный в гробу в окружении венков и цветов); с близкими, окружившими гроб и обратившими свои взгляды на покойника, что, в свою очередь, позволяет наблюдателю увидеть главного персонажа;
⚰️ при съемке соблюдалась хронологическая последовательность (после снимков покойного с родственниками следовали фотографии шествия похоронной процессии, а в завершение - кадры непосредственно на месте захоронения);
⚰️ не фотографировались интимные моменты, такие как: прикладывание ко лбу покойного или проявление эмоций в виде криков и рыданий (скорбь и утрату передают серьезные и печальные выражения лиц);
⚰️ не документировалась предварительная подготовка (для запечатления обряда важно начать именно со снимков в гробу).
Ответ на вопрос: «зачем это делать?» каждый из носителей традиции формирует по-своему.
Нередко выделяются довольно практичные причины, не окрашенные чувством рефлексии: «хотелось бы помнить, кто там был» и «покойник был довольно известным человеком».
Но многие не думают о том зачем и почему, просто делают потому что могут, потому что для них это часть похоронного обряда, часть жизни, без которой нелогично продолжать семейный фотоархив человека.
Она говорила, что ездила на похороны своего родственника и, по-моему, всю пленку отщелкала фотографиями похорон, потом показывала мне этот альбом, говорила, что «да, я потратила много денег на это, но мне кажется, что это нужно, что оно должно так быть». <...> Какое-то чувство долга, что «я должна это сделать, это должно быть» - Интервью с женщиной 1980 г.р., высшее обр., живет в Петербурге, аспирантка.
(О. Бойцова «Не смотри их, они плохие»: фотографии похорон в русской культуре»).
Для некоторых людей функция посмертной фотографии начинает проявлять себя уже после того как она сделана. Так, для одних наличие посмертного портрета близкого родственника и возможность его повторного воспроизведения может стать способом борьбы с дереализацией и непринятием его смерти или же средством избавления себя от чувства вины, с которым очень часто сталкиваются люди, понёсшие утрату (визуально освежить в памяти, что «здесь совершается обряд и совершается он правильно»).
Для таких людей фотографирование похорон окончательно оформляет переход умершего в новый статус: оно переводит его из живых в мертвые не только в реальности, но и «в памяти».
Однако, в настоящее время чаще встречается отрицательное отношение к посмертным фотографиям. Прежде всего это связывают с вытеснением и отрицанием смерти в современной городской культуре. Ф. Арьес назвал такое вытеснение и отрицание смерти в ХХ в. «табу на смерть»:
«Общество не выносит больше вида всего, что имеет отношение к смерти: ни зрелища мертвого тела, ни вида плачущих близких», что «побуждает устранять повсюду следы смерти и все, что с ней связано».
***
Но тем не менее многие исследователи сходятся во мнении, что посмертная фотография прежде всего родилась как торжество жизни над смертью. Так или иначе все разговоры о смерти в первую очередь (и на самом деле) о жизни.
Как пишет В.А. Подорога, фотографии похорон устраняют «работу скорби»:
И вот сегодня, разглядывая эти уже очень старые фотографии, на которых изображены те, чьи имена знала только бабушка, но которые когда-то и составляли «корень» фамилии <...>, я замечаю, что самыми главными фотографиями были именно ЭТИ — похоронные. Фотографии торжественной скорби... Запечатлевая отдельные и самые главные моменты похорон, они давали представление не только о самом событии, но и разом открывали присутствие всех ближайших и самых далеких родственников. Работа скорби устранялась этим безусловным могуществом рода над смертью: все живые противостояли одному мертвому.