Тяжелая дубовая дверь VIP-зала бесшумно закрылась за вышколенным официантом. На столе остались три дымящиеся чашки эспрессо, бутылка коллекционной минеральной воды и хрустальные бокалы.
Воздух в комнате, казалось, можно было резать ножом для стейка.
Виктор, привыкший на своих советах директоров заполнять любую тишину властным баритоном, вдруг почувствовал, как у него пересохло в горле. Он поправил манжету рубашки, под которой скрывался тяжелый «Rolex» — своеобразный щит, отделявший его, владельца строительной империи, от тех времен, когда он стрелял сигареты у метро «Бауманская».
— Ну что — Виктор попытался выдавить непринужденную улыбку. — Дождь сегодня в Москве совсем как в Питере. Слякоть. Как добрались? Лена, ты на машине?
Елена изящно взяла чашку, не звеня фарфором. В ее идеальной укладке не было ни одного выбившегося волоска, а строгий, но безупречно сидящий жакет выдавал западную привычку к «тихой роскоши».
— Такси, — коротко ответила она. Ее голос, некогда звонкий и заразительно смеющийся в гулких коридорах НИИ, теперь звучал с холодной, хорошо поставленной академической интонацией. — От гостиницы до Тверской ехала сорок минут. Пробки у вас стали совсем как в Бостоне.
— Это еще цветочки, — хмыкнул Виктор, радуясь безопасной теме. — Ты бы видела, что на Третьем транспортном творится. А ты, Леша?
Алексей сидел идеально прямо. Эта армейская выправка, сохранившаяся еще с военной кафедры, разительно контрастировала с его потертым, вышедшим из моды вельветовым пиджаком. Он не притронулся к кофе.
— Я на метро, Витя. От «Бауманской» по прямой, потом пешком. Очень удобно. Никаких пробок.
Виктор мысленно поморщился. В этом спокойном «на метро» он услышал не укор, а ту самую несгибаемую, почти фанатичную гордость, с которой Лешка тридцать лет назад доказывал профессуре правильность их формул, когда им резали финансирование.
— Конференция, Лена — Алексей повернулся к ней. В его глазах под стеклами недорогих очков мелькнуло что-то живое. — Читал программу. Симпозиум по квантовой передаче данных в Сколково? Как там дела у американских коллег? Слышал, в MIT недавно опубликовали статью по резонансным контурам
— Да, моя лаборатория выступала соавтором, — Елена кивнула, но взгляд ее скользнул мимо лица Алексея, задержавшись на его седых висках. — Я привезла доклад по нелинейной оптике. Ничего революционного, Леша. Просто грантовая рутина.
Они говорили. Произносили правильные, взрослые слова: «грант», «пробки», «симпозиум», «инвестиции». Но за этим словесным белым шумом шла напряженная, почти болезненная работа.
Каждый из них сейчас работал как сверхточный сканер.
Виктор смотрел на Елену. Он искал ту взъерошенную Ленку, которая в 1989-м, сидя на подоконнике в общаге в растянутом свитере, с горящими глазами рисовала на салфетке схему беспроводной передачи энергии. Ту Лену, в которую он был отчаянно влюблен, но которая всегда смотрела только на их чертежи и немного на Лешку. Сейчас перед ним сидела ведущий научный сотрудник Массачусетского технологического института. Блестящая, непроницаемая, чужая женщина шестидесяти лет.
Алексей смотрел на Виктора. В этом грузном, уставшем мужчине с тяжелым взглядом строительного магната он пытался разглядеть Витьку-пробивного. Того самого парня, который мог достать дефицитный осциллограф за бутылку коньяка и свято верил, что их троица перевернет мировую энергетику. Теперь Виктор пах дорогим парфюмом, усталостью и властью, которая Алексею была глубоко противна.
А Елена Елена смотрела на обоих и чувствовала, как под безупречным шелковым бельем предательски холодеет спина от волнения. Она любила их обоих. Тогда, в прошлой жизни. Они были ее семьей, ее стаей. Потом грянул 1991-й. Развал НИИ, нищета. Она выбрала науку и улетела в Штаты по приглашению. Виктор ушел в «дикий бизнес» 90-х. Леша Леша остался держать рухнувшее небо отечественной науки за копеечную зарплату доцента.
Их жизненные пути оказались векторами, вышедшими из одной точки, но разошедшимися под тупыми углами. Векторы несовпадения.
Разговор о погоде и конференциях иссяк, как вода в пробитой трубе.
Пауза начала нарастать. Она становилась физически ощутимой, плотной, давящей. Слышно было лишь тихое гудение кондиционера. В ресторане за стеной кто-то приглушенно засмеялся. Здесь же, в VIP-зале, время словно остановилось, проверяя их материалы на сопротивление. Кто сломается первым?
Алексей медленно поднял чашку с эспрессо, сделал крошечный глоток и, глядя прямо в глаза Виктору, негромко, но твердо произнес:
— Витя. Давай без прелюдий. Ты не стал бы вытаскивать меня с кафедры в середине семестра, а Лену отрывать от международного симпозиума просто ради того, чтобы вспомнить молодость и обсудить пробки на Тверской. Зачем мы здесь?
Виктор тяжело вздохнул, положил тяжелые ладони на стол и посмотрел на своих старых друзей. Игры закончились.
«Понравилась глава? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжение.