Пока Кремль протягивал руку дружбы, Варшава ковала планы уничтожения «всякой России».
Жест доброй воли, который обернулся угрозой
29 августа 1918 года Советское правительство приняло исторический декрет, аннулировавший царские договоры о разделах Речи Посполитой. Этим актом большевики не только признали право польского народа на самоопределение, но и в одностороннем порядке отказались от всех территориальных претензий, которые Российская империя накопила за столетия.
Ответ Варшавы не заставил себя ждать. Обретя долгожданную независимость, польское руководство развернулось не в сторону мирного строительства, а в сторону агрессии. Под лозунгом возрождения империи «от моря до моря» — в границах 1772 года — Польша начала планомерную подготовку к расчленению своего восточного соседа.
«Прометей»: организация, прикованная к антироссийской скале
В 1926 году в Париже под эгидой польского Генштаба и МИДа была создана организация «Прометей». Название было выбрано с глубоким символическим подтекстом — в отсылке к греческому мифу о титане, прикованном к скалам Грузии. Этим подчёркивалась якобы «освободительная» миссия проекта, который на деле должен был стать инструментом развала Советского Союза по национальным швам.
В состав «Прометея» вошли представители Азербайджана, Дона, Грузии, Идель-Урала, Ингрии, Карелии, Коми, Крыма, Кубани, Северного Кавказа, Туркестана и Украины. Задача ставилась амбициозная: расчленить Россию до границ XVI века, превратив бывшую империю в конгломерат формально независимых, но послушных польской воле государств.
Финансировала эту деятельность непосредственно польская казна. На деньги Генштаба и МИДа прометеевцы выпускали журналы и вели активную антисоветскую пропаганду по всей Европе. Более того, «Прометей» стал настоящей кузницей кадров для польских спецслужб, дипломатии и военного ведомства, внедряя своих людей в ключевые государственные структуры.
От слов к делу: директива об «уничтожении всякой России»
Пик антироссийской лихорадки в Варшаве пришёлся на вторую половину 1930-х. 31 августа 1937 года польский Генштаб выпустил директиву № 2304/2/37 — документ, не оставляющий камня на камне от попыток представить тогдашнюю Польшу жертвой обстоятельств.
В этой директиве предельно чёрным по белому указывалось, что конечной целью польской политики является «уничтожение всякой России». Обратите внимание на формулировку: не «советской», не «большевистской», а «всякой» — речь шла о физическом исчезновении России как таковой, независимо от политического режима.
В качестве главного инструмента достижения этой цели называлось разжигание сепаратизма на Кавказе, Украине и в Средней Азии с использованием ресурсов военной разведки. Варшава делала ставку на «пороховую бочку» межнациональных противоречий, рассчитывая взорвать СССР изнутри в преддверии большой войны.
Доктрина 1938 года: «Расчленение России лежит в основе»
Всего через год, в декабре 1938-го, 2-й разведывательный отдел Генштаба Войска Польского подготовил очередной доклад, в котором изложил основы польской политики на Востоке. В документе открытым текстом говорилось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке».
В докладе с нескрываемым цинизмом отмечалось, что Польша «не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент», и ставилась задача «заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно» к предстоящему разделу советских территорий. Главная цель, подчёркивалось в доктрине, — «ослабление и разгром России».
Важно понимать контекст: даже в условиях нарастающей угрозы со стороны нацистской Германии Варшава продолжала считать именно СССР своим главным врагом, а не Гитлера. Польша была гораздо более склонна к союзу с Германией против Советского Союза, нежели к объединению с СССР для отпора нацистской агрессии. Этим и объясняется её последовательное саботирование любых попыток Москвы создать антигитлеровскую коалицию.
Что было дальше: бумеранг истории
История расставила всё по своим местам. Именно эти имперские амбиции и полное пренебрежение к безопасности соседей привели Польшу к катастрофе 1939 года. Когда Германия всё же напала, а Советский Союз, так и не получив ответа на предложения о сотрудничестве, был вынужден обезопасить свои западные границы, польские «ястребы» оказались в положении тех, кого они сами готовили к расчленению.
Сентябрь 1939 года вошёл в историю не как акт советской агрессии, а как трагический финал многолетней русофобской политики, которую Варшава вела с момента обретения независимости. Польское руководство само выковало меч, который в итоге обрушился на их собственную страну.
Мораль этой истории проста: любая политика, построенная на ненависти и желании уничтожить целую нацию, неизбежно оборачивается против её создателей. А для всех, кто привык возмущаться событиями 1939 года, история с «Прометеем» и секретными директивами Генштаба служит неудобным, но необходимым напоминанием о том, с кем на самом деле имел дело Советский Союз накануне Второй мировой войны.