Друзья, журнал Нулевой Баланс @nulevoybalans , опубликовал интервью со мной. Оригинал можно прочитать по ссылке или здесь.
Интервью с экспертом, Бизнес по отраслям для журнала Нулевой Баланс
Александр Владимирович Елисеев
Эксперт
Самое трудное – не разобраться в господдержке, а найти нормальных клиентов. С одной стороны, постоянно приходят люди, которые хотят миллиарды от государства, но без выручки, команды и понятного бизнеса – только мечты. С другой – есть предприниматели, ради которых всё и затевалось: живой бизнес, нормальная выручка, технологии – но они убеждены, что господдержка «для своих» и «всё коррупция
Расскажите, пожалуйста, о Вашем пути в сфере господдержки. Что Вас привлекло в этой индустрии?
В господдержку я пришёл из практики. Много лет занимался тендерами по 44-ФЗ и 223-ФЗ, потом гособоронзаказ – сотни контрактов, тонны бумажек, но мне это нравилось: разбираться в сложных правилах, где большинство предпринимателей просто засыпает. Постепенно ко мне стали обращаться друзья: «Саша, помоги с документами, мы в этом ничего не понимаем». Со временем я понял: мне интереснее не торговать и строить самому, а помогать другим проходить через государственные процедуры и забирать льготы, которые им по закону положены. Так я закрыл старые бизнесы и сделал Бюро госфинансирования «Елисеев и партнёры» основным делом – просто потому, что именно это у меня получается лучше всего и приносит людям реальную пользу.
Когда было основано Ваше агентство? Какова была первоначальная миссия или видение, когда Вы только начинали?
Бюро я запустил в сентябре 2025 года. До этого работали свои торговые и производственные бизнесы, но я понял, что не хочу больше заниматься обычной операционкой. Тут ко мне обратился знакомый предприниматель: его производство упёрлось в потолок, попросил помочь с мерами поддержки – «Сколково», льготами, грантами. Пока разбирался с его задачами, подтянулись другие с похожими запросами. Стало ясно, что мои знания реально нужны людям и за это готовы платить. В какой-то момент я просто перестал искать новую идею и принял, что мой бизнес уже есть. Миссия была простой: перевести живой бизнес с языка «мы ничего не понимаем в льготах» на язык, понятный государству.
Были ли у Вас предшествующий опыт в других сферах? Как этот опыт помог или повлиял на Вашу работу в настоящее время?
До бюро у меня было несколько «жизней» в бизнесе, и каждая сейчас помогает. Я начинал с госзакупок – сотни исполненных тендеров по 44-ФЗ и 223-ФЗ. Это дало понимание, как реально думает госмашина. Потом был торговый бизнес – опт и розница фототехники, официальный дилер ряда брендов. Почувствовал на собственной шкуре, как живёт реальный малый бизнес: касса, поставки, сотрудники, аренда. Когда пришли серый импорт и СВО, модель посыпалась – хороший холодный душ. Параллельно запускал производственный проект, изучал меры поддержки уже для себя: получил статус «Сколково», субсидии. В итоге весь этот путь сложился в главное: я одновременно понимаю язык государства и язык предпринимателя.
С какими основными трудностями Вы столкнулись на начальном этапе становления агентства? Как Вам удалось их преодолеть?
Самое трудное – не разобраться в господдержке, а найти нормальных клиентов. С одной стороны, постоянно приходят люди, которые хотят миллиарды от государства, но без выручки, команды и понятного бизнеса – только мечты. С другой – есть предприниматели, ради которых всё и затевалось: живой бизнес, нормальная выручка, технологии – но они убеждены, что господдержка «для своих» и «всё коррупция». До них нужно достучаться: объяснить, что именно их и ждут, и что деньги есть, если сделать всё по правилам. Поэтому главная трудность – не экспертиза, а коммуникация. Ради этого я и веду канал, записываю видео, делаю эфиры: чем больше нормальных предпринимателей поймут, как это работает, тем лучше.
Что, по Вашему мнению, отличает Вас от других многочисленных игроков на рынке? В чем Ваша уникальность или основное конкурентное преимущество?
Отличие простое: я не продаю консультации, а беру на себя кусок работы и довожу до результата. Большинство игроков на рынке – юристы или консалтинг по шаблонам. Оформляют бумаги, но плохо чувствуют живую технологию и производство. В договорах прямо прописано: «только консультационные услуги, без гарантий». Дают одну-две попытки подать в «Сколково», а если не получилось – предприниматель просто платит ещё раз в никуда. Я построил бюро по-другому: погружаюсь в технологию и процессы клиента, чтобы нормально объяснить его проект государству. По «Сколково» веду до результата, а не до первой попытки. По грантам работаю без предоплаты – беру процент только с реально полученных денег.
Как изменились приоритеты государства в поддержке бизнеса в 2026 году по сравнению с периодом 2024–2025? Какие отрасли сейчас в «приоритетном списке»?
В 2026 году государство не свернуло господдержку, а наоборот – сфокусировало её на «железе», технологиях и агропроме. По данным Минэка, через инструменты поддержки МСП бизнес сможет привлечь около 900 млрд рублей льготного финансирования. В приоритете – машиностроение, металлообработка, медико-биофарма, химпром, автоматизация производств, промышленная электроника, агротехнологии. Под них докапитализируют ФРП и программы льготного кредитования. При этом классическая торговля по ОКВЭД 46–47 по-прежнему почти не попадает в серьёзные меры: государству нужны не перепродавцы, а те, кто что-то производит, дорабатывает и повышает технологическую независимость. Если коротко: делаете что-то руками или головой – государство с вами, перепродаёте – почти нет.
Существует мнение, что господдержка – это «деньги только для своих» или «бесплатный сыр с мышеловкой в виде проверок». Какова реальная статистика успеха у обычного малого бизнеса?
Разговоры про «мышеловку» идут от тех, кто хочет взять деньги и не делать то, под что их берёт. Тогда страх оправдан – рано или поздно прилетит требование вернуть. Для обычного малого бизнеса, который реально что-то делает, картина другая. По разным программам проходит от 10 до 25% заявок, и до половины отваливается ещё на этапе проверки документов: не те бумаги, ошибки в отчётности, долги по налогам. Это не «для своих» – это про бумажный порядок, которого у многих просто нет. Те, кто использует поддержку по назначению и ведёт раздельный учёт, живут спокойно и с каждым шагом открывают для себя новые программы и суммы.
Как работает механизм федерального инвестиционного налогового вычета в этом году? Кто реально может им воспользоваться для закупки техники или оборудования?
Налоговыми вычетами я не занимаюсь специально, но в двух словах: ФИНВ – это «скидка по налогу на прибыль» за покупку оборудования и технологий. Компания вкладывается в станки, машины, линии, а государство разрешает часть затрат зачесть в счёт федеральной части налога на прибыль – 3 процентных пункта – и уменьшить платёж в бюджет. Неиспользованный вычет переносится вперёд на несколько лет. Воспользоваться могут организации на налоге на прибыль – не УСН, – покупающие новое оборудование 3–10 амортизационных групп или патентованные нематериальные активы. Важное условие: чистая отчётность и отсутствие налоговых нарушений. Если у вас упрощёнка или в учёте беспорядок – нужно смотреть другие инструменты.
Остались ли «налоговые гавани» внутри России (ОЭЗ, ТОСЭР, Сколково)? Стоит ли бизнесу физически перевозить производство ради снижения налогов до 0–5%?
Налоговые гавани никуда не делись – их, наоборот, стало больше: десятки ОЭЗ, больше сотни ТОСЭР, плюс режим «Сколково». Логика везде одна: вкладываешься в производство, создаёшь рабочие места, ведёшь прозрачную отчётность – получаешь налог на прибыль 0–5% и льготы по имуществу и страховым взносам. «Сколково» удобно тем, что физический переезд не обязателен: 0% по налогу на прибыль, освобождение от НДС и налога на имущество – и при этом работаешь там, где работаешь. В ОЭЗ и ТОСЭР чаще нужна смена юрадреса или перенос производства, но для компаний с серьёзной выручкой это даёт экономию на десятки миллионов в год. Для малого бизнеса часто достаточно «Сколково» без переезда.
Как малый бизнес может использовать льготы на научно-исследовательские работы, даже если он не строит ракеты, а просто внедряет новое ПО?
Малому бизнесу не обязательно «строить ракеты», чтобы пользоваться льготами на НИОКР. Когда компания делает своё ПО, дорабатывает сервис под себя или автоматизирует производство – это тоже можно оформить как научно-технические работы. Главное условие: бизнес не просто покупает готовый софт, а именно разрабатывает или серьёзно дорабатывает свой продукт – с аналитикой, техническим описанием, зафиксированным результатом. Тогда эти расходы выделяются отдельным блоком и дают налоговые послабления: снизить налогооблагаемую прибыль можно в полтора раза сильнее, чем по обычным затратам. То есть маленькая компания со своим софтом может экономить так же, как крупные игроки с «большой наукой». Вопрос только в грамотном оформлении.
Александр Владимирович Елисеев
Эксперт
Я построил бюро по-другому: погружаюсь в технологию и процессы клиента, чтобы нормально объяснить его проект государству. По «Сколково» веду до результата, а не до первой попытки. По грантам работаю без предоплаты – беру процент только с реально полученных денег.
Какие грантовые фонды сейчас наиболее активны? На какие суммы может рассчитывать стартап и действующий бизнес?
Самые живые по грантам – Фонд содействия инновациям (Фонд Бортника), «Сколково», РФРИТ по ИТ-проектам и гранты Минсельхоза. У Бортника для старта – от 500 тыс. до 1–2 млн ₽, для работающих технокомпаний – до 20–30 млн ₽ на развитие продукта. «Сколково» даёт линейку грантов: от микрогрантов в сотни тысяч до 10 млн ₽ и выше. РФРИТ – уже другой масштаб: десятки и сотни миллионов, а для крупных проектов по замене импортного софта – до нескольких миллиардов. По агронаправлению «Агростартап» и похожие конкурсы дают 5–30 млн ₽. Общий ориентир: молодой стартап – от 0,5–1 млн ₽, действующий бизнес с выручкой – 10–30 млн ₽.
Из вашего опыта, какие 3 фактора в заявке на грант являются решающими для комиссии? Почему 80% заявок отклоняются на первом этапе?
Главный «убийца заявки» – не слабая идея, а формальные нарушения: до половины заявок снимают ещё до экспертов. Три ключевых фактора.
1. Первый – невнимательное чтение регламента: не тот тип организации, не та стадия проекта, подали «не в ту программу».
2. Второй – ошибки в документах: неполный пакет, нечитаемые сканы, расхождение бюджета и календарного плана. По отдельным конкурсам 30–70% отказов – именно из-за оформления, до содержательной экспертизы заявка просто не доходит.
3. Третий – дублирование: две похожие заявки в один конкурс или члены команды параллельно участвуют в нескольких проектах там, где это запрещено – не допускают ни одну. Вывод простой: сначала бумаги, потом идея.
Каков средний процент собственного участия бизнеса в грантовых проектах сейчас? Можно ли использовать заёмные средства как «свою долю»?
В большинстве грантов от бизнеса ждут, что он сам вложит от 20 до 50% бюджета проекта – своими или привлечёнными деньгами. Часто допускаются и кредиты, и займы, но тут всё зависит от конкретных правил: где‑то это разрешено, где‑то требуют именно собственные средства компании. Поэтому честный ответ такой: считать можно, но каждый раз нужно смотреть положение конкурса и прямо проверять, что именно они считают “собственной долей”
За что чаще всего «прилетает» от контролирующих органов после получения гранта? Какие ошибки в отчётах могут привести к требованию вернуть деньги?
Претензии приходят за две вещи. Первая – нецелевые расходы: деньги потратили не на то, что прописано в смете, перекидывали суммы между статьями «как удобнее» или платили за то, чего в проекте вообще не было. Это нецелевое использование – требование вернуть средства приходит быстро и без вариантов. Вторая – нет результата, который сам же обещал в заявке: не сделали прототип, не запустили сервис, не вышли на показатели. Если видно, что команда работала, но что-то объективно пошло не так, иногда удаётся договориться. Но если деньги освоили, а результат «для галочки» – вероятность требования вернуть грант очень высока. Правило одно: тратить строго по смете и фиксировать каждый шаг.
Считаются ли полученные гранты доходом и нужно ли платить с них налоги? Есть ли нюансы для тех, кто на УСН или ЕСХН?
По закону гранты бывают двух типов. Если это целевой грант, который прямо перечислен в Налоговом кодексе, и компания ведёт раздельный учёт и тратит деньги строго по назначению – с него налог не платят. Если же это просто деньги, которые не подпадают под льготную норму или по ним не соблюдены условия, налоговая считает их обычным доходом и облагает, даже на упрощёнке и сельхозналоге.
С чего начать: если предприниматель никогда не пользовался поддержкой, куда ему идти в первую очередь: в «Мой бизнес», к консультантам или на Госуслуги?
Единого волшебного окна нет. «Мой бизнес» знает меры по линии Минэкономразвития и региона, но не покрывает всё – отраслевые гранты, фонды, федеральные программы. Госуслуги – витрина с формами на сухом чиновничьем языке, новичку там легко утонуть. Вариантов два. Если денег почти нет, но есть время – изучать самостоятельно: сайт «Мой бизнес» своего региона, МСП.РФ, сайты профильных фондов. По опыту, с нуля дойти до первой реальной поддержки методом проб и ошибок занимает около шести месяцев. Если у компании уже есть обороты – дешевле нанять специалиста: он быстро подберёт нужные меры и не даст завернуть заявку на формальностях. Выбор простой: платишь временем или деньгами.
Какой один совет Вы дадите собственнику, который хочет в 2026 году максимально дистанцироваться от высокой налоговой нагрузки, не нарушая закон
Если говорить честно, в 2026 году один рабочий совет такой: смотреть не как “уклониться от налогов”, а как зайти туда, где по закону налоги просто ниже – в особые экономические зоны, на территории опережающего развития, в те же “Сколково” и отраслевые льготные режимы. По факту других цивилизованных способов резко отодвинуть от себя налоговую нагрузку сейчас почти нет: либо выбираешь спецрежим и льготную территорию, либо платишь по полной и уже точечно оптимизируешь ставку и базу внутри общих правил.
Считаете ли Вы, что бизнес может быть с человеческим лицом, и что предприниматель помимо уплаты налогов и создания рабочих мест может выполнять ещё какие-то социально ориентированные задачи на добровольной основе?
Я почти не встречал предпринимателей, которые мечтают только зарабатывать и ненавидят людей вокруг. Большинство нормальных собственников правда любят то, что делают. Им нужно просто помочь – доступом к деньгам или хотя бы не мешать – чтобы они сначала встали на ноги, а потом сами начали подтягивать среду вокруг. Когда есть нормальная конкуренция, единственный способ выигрывать – делать продукт и сервис лучше. И тогда предприниматель автоматически улучшает жизнь вокруг: вкладывается в команду, следит за территорией, помогает локальному сообществу. Социальная роль бизнеса не ограничивается налогами и рабочими местами. Вопрос лишь в том – выживает компания сейчас или уже может позволить себе думать шире.
Расскажите, пожалуйста, о том, что мы не узнали у Вас в рамках данного интервью? Что Вы хотели бы еще рассказать?
Честно, это было довольно длинное и плотное интервью, вопросов было много, некоторые застали меня врасплох — к ним я, откровенно, не был готов. Но мне было интересно проговорить вслух вещи, которыми обычно делюсь только точечно с предпринимателями. Сейчас какого‑то особого “секретного” вывода у меня нет — кажется, мы и так прошлись по самым болезненным темам. Возможно, когда всё это уляжется и я сам перечитаю нашу беседу, появится что‑то, чем захочется дополнить разговор — но это, наверное, уже в следующий раз.
Оригинал интервью можно почитать на сайте журнала Нулевой Баланс
https://eliseev-consulting.ru
Группа ВК
https://vk.com/eliseev.businessfinance
Канал ТГ
https://t.me/eliseevbusinessfinance
Ютуб