В 1349 году король Швеции Магнус IV Эрикссон потерпел сокрушительное поражение от рук северных «солдат удачи». Это было настолько унизительно, что монарх включил в свое завещание 1352 года наказ наследникам: «Приказываю своим детям, своим братьям, и всей земле Шведской: не нападайте на Русь, если крест в этом целовали; нет нам в этом удачи…»
Кого же так боялись суровые скандинавы? Речь об ушкуйниках — вольных новгородских дружинах, которые больше трех веков наводили ужас на Балтику, Поволжье и Западную Сибирь.
Их часто называют просто речными пиратами. Но это все равно что назвать «Титаник» обычной лодкой. Ушкуйники были сложнейшим феноменом, сочетавшим функции диверсионного спецназа и жесточайшей разбойничьей вольницы.
«Проблема лишних людей» по-новгородски
У Новгородской республики была уникальная проблема — переизбыток энергичных, амбициозных молодых людей, которым было тесно в рамках торгово-ремесленного уклада. Как писал Лев Гумилев, речь шла о «пассионариях» — людях с избытком биохимической энергии, требующей выхода.
Новгород нашел гениальное решение: вместо того чтобы подавлять эту силу внутри страны (что всегда чревато бунтами), власти направили ее вовне. Государство получало от таких «лихих людей» двойную выгоду. Во-первых, они очищали внутреннее пространство от криминальных элементов. Во-вторых, служили грозным оружием против внешних врагов — шведов, норвежцев, а позже и Золотой Орды.
В отличие от европейских корсаров, ушкуйники орудовали не только на море, но и на реках — Волге, Оке, Каме. Именно эта универсальность делала их неуловимыми. Легкие суда можно было перетаскивать волоком из одной речной системы в другую, появляясь там, где их совершенно не ждали.
Смертоносный «ушкуй»: оружие возмездия
Название свое разбойники получили от типа судна — ушкуя. Эта боевая единица XI–XV веков была настоящим шедевром военно-инженерной мысли. Длина 12–14 метров, ширина 2,5 метра, осадка всего до 60 см — такой корабль мог пройти там, где не проходили тяжелые купеческие ладьи.
Но главное — скорость и маневренность. Ушкуй легко шел на веслах против течения и при попутном ветре развивал приличную скорость под парусом. Вмещал он до 30 человек — идеальный десантный отряд. Для морских походов использовалась версия с косым парусом и трюмами, для речных — с прямым парусом и открытой палубой.
Нос корабля украшала вырезанная из дерева голова белого медведя — ошкуя. Отсюда, по одной из версий, и пошло название: медведь по-поморски — ошкуй, а плавсредство, соответственно, ушкуй.
Ушкуйники были вооружены по последнему слову тогдашней техники: кольчуги, пластинчатые доспехи, шлемы, мечи, сабли, копья, луки и даже арбалеты. Ими командовали опытные новгородские воеводы и младшие сыновья бояр, для которых война была единственной карьерой. Финансировали эти дорогостоящие экспедиции богатые купцы, получавшие свою долю с награбленного.
Сигтунский погром: рождение легенды
Первый громкий успех пришел к ушкуйникам в 1187 году. В союзе с карелами они напали на Сигтуну — древнюю столицу Швеции, расположенную примерно в 50 км к северу от современного Стокгольма.
Согласно хронике Эрика Олая, новгородцы разграбили город так основательно, что шведы не смогли его восстановить, и он навсегда потерял свой столичный статус. Поэтическая хроника того времени сохранила мрачную картину: «Шли, не стесняясь, шхерами свеев, гости незваные, злобу лелея. Плыли до Сигтуны раз корабли. Город сожгли и исчезли в дали».
Главным трофеем стали богато украшенные бронзовые церковные врата, изготовленные в 1152–1154 годах в Магдебурге. Пираты привезли их в Новгород и установили в Софийском соборе, где они находятся и по сей день. Шведы до сих пор помнят этот унизительный разгром.
«Багрить на море кораблики урманские»
Алексей Толстой в своем стихотворении «Ушкуйник» удивительно точно передал эту удалую, почти беспечную суть:
Отпустите поиграти игры детские:
Те ль обозы бить низовые, купецкие,
Ба́грить на море кораблики урманские,
Да на Волге жечь остроги басурманские!
И это действительно были «игры» — смертельно опасные, но для них — веселье. В 1318 году флотилия ушкуйников прошла через Або-Аландские шхеры, вошла в устье реки Аурайоки и поднялась до города Або (современный Турку) — тогдашней столицы Финляндии. Новгородцы сожгли кафедральный собор и захватили церковную дань, которую местные жители пять лет копили для папы римского. И — что характерно — все воины «приидоша в Новгород вси здорови».
После разгрома 1349 года шведский король Магнус, как мы уже говорили, зарекся воевать с Русью. Норвежцы тоже ощутили на себе силу новгородских «солдат удачи». В 1320-х годах те совершили несколько опустошительных рейдов в провинции Финнмарк и Халогаланд. Настолько удачных, что норвежские правители в панике обратились за помощью… к папскому престолу.
Кошмар Золотой Орды
Но настоящая слава ждала ушкуйников на Волге. В 1360 году они впервые прошли по великой реке до Камского устья и штурмом взяли крупный ордынский город Жукотин (Джукетау, близ современного Чистополя), перебив татар. Хан Хызр пришел в ярость и потребовал от русских князей выдачи разбойников. Дмитрий Суздальский с братьями подпоили вернувшихся ушкуйников в Костроме, связали их и отправили в Орду на расправу.
Но убить идею было невозможно. С 1360 по 1375 год ушкуйники совершили восемь больших походов на Среднюю Волгу, не считая малых налетов. В 1374 году они в третий раз взяли крупный город Болгар (недалеко от Казани), а затем двинулись дальше и разорили сам Сарай — столицу Золотой Орды.
В 1363 году отряд под начальством воевод Александра Абакуновича и Степана Ляпы добрался до Оби и продолжил путь до Северного Ледовитого океана. Некоторые историки полагают, что целью этого похода было освобождение товарищей, захваченных в плен и угнанных в рабство за Урал.
В 1375 году ушкуйники под командованием атамана Прокопа разбили пятитысячное войско костромского воеводы Плещеева, разграбили Кострому, а затем снова нанесли «визит» в Болгар и Сарай-Берке. И это за пять лет до Куликовской битвы! Пока основная Русь платила дань, новгородские «спецназовцы» жгли ставки ханов.
Республика Хлынов и закат вольницы
В 1374 году ушкуйники основали на высоком берегу Вятки город Хлынов — будущую Вятку (ныне Киров). Это была настоящая пиратская республика, управлявшаяся по образцу новгородского веча. Отсюда ватаги разбойников совершали набеги на волжские караваны и прибрежные города, не делая различий между «басурманскими» и русскими. В 1436 году сорок ушкуйников-вятчан сумели взять в плен ярославского князя Александра Федоровича по прозвищу Брюхатый, который находился во главе семитысячного войска. Князь имел неосторожность уединиться с молодой женой поодаль от основного лагеря, чем разбойники и воспользовались.
Но времена менялись. Московское княжество набирало силу, и централизация не терпела альтернативных центров силы. В 1478 году Новгород вошел в состав Московского государства. Последним оплотом ушкуйников оставался Хлынов. В 1489 году Иван III двинул на Вятку 64-тысячное войско. Сопротивляться было невозможно.
По приказу великого князя большинство жителей выселили в московские города: торговых людей — в Дмитров, знатных и богатых вятчан — в Боровск, Алексин и Кременец. Непокорных воевод с дружинами расселили по южным и западным приграничным районам. Часть ушкуйников бежала на Дон и Волгу, где, как полагают многие историки, влилась в формирующееся казачество, принеся туда свою культуру, военные традиции и, что немаловажно, вольный дух.
Что осталось после них
Ушкуйники исчезли с исторической сцены, но их наследие оказалось удивительно живучим. Сигтунские врата до сих пор стоят в Софийском соборе Новгорода, напоминая о разгроме шведской столицы. В Кирове, на родине пиратской вольницы, установлен памятник ушкуйникам, которых местные жители и казаки считают своими прямыми предками.
А еще — остался дух. Та самая удаль, которую так точно уловил Алексей Толстой. Сплав предприимчивости, отчаянной храбрости и абсолютного пренебрежения к авторитетам.
Эти люди сумели создать то, что не удалось больше никому на Руси: эффективную, самоокупаемую систему «государственного пиратства», которая веками приносила доход, расширяла границы и держала в страхе соседей. И пала она только тогда, когда на смену вольнице пришла железная рука централизованного государства.
А как вы думаете: если бы ушкуйников не «приручила» Москва, смогли бы они создать на Вятке свое казачество, независимое и грозное, как позже Запорожская Сечь? Или обрекли бы друг друга на бесконечную междоусобную резню?