«Наша жизнь – это тайна, известная одному Богу. Мы не понимаем значения того или иного обстоятельства, но во всем есть глубокий смысл. Случайного нет в нашей жизни»*.
Мы привыкли делить жизнь на важное и неважное, на знаки и пустоту. Мы торопимся, отмахиваясь от «мелочей»: от неожиданной встречи в переулке, от сказанной в наш адрес фразы, от сна, что приснился на рассвете. Нам кажется, что главное - это достижения, планы, цели. Но проходит время, и вдруг понимаешь: то, что ты считал случайным поворотом, на самом деле было единственно верной дорогой. А то, к чему так упорно стремился, оказывалось лишь подготовительным этапом для чего-то совершенно иного.
Вот история одной старой скрипки. Её смастерил мастер, чьё имя время стерло в пыль. Инструмент переходил из рук в руки, его считали проклятым, потому что он вдруг начинал звучать только в минуты чужой беды. А потом выяснилось: дерево для него было срублено в лесу, где когда-то, за сто лет до того, спрятал кровавый клад разбойник. Именно под этим деревом. Не было в том городе другого мастера, способного услышать в кривом сучке голос будущей мелодии. Нашелся именно он. Случайностей нет. Есть лишь невидимая нить, связывающая разбойничью жадность, вековую тишину земли и тот миг, когда под смычком родилась нота, заставившая плакать взрослых людей.
Мы часто спрашиваем Бога: «За что?» - когда приходит боль. И молчим, когда приходит радость, принимая её как должное. Но разве радость менее загадочна? Попробуй объяснить, почему именно в этот вторник, именно в этой ситуации ты вдруг почувствовал такое острое, щемящее счастье, что захотелось обнять весь мир. Потому что в соседнем доме кто-то распахнул окно, и оттуда пахнуло жасмином. Потому что ребёнок на руках у прохожего звонко засмеялся. Потому что дождь внезапно кончился, и солнце ударило в витрину, рассыпавшись сотнями зайчиков. Это и есть тайна. Она не терпит суеты. Она говорит с нами на языке обстоятельств, которые мы привыкли называть случайными.
У каждого из нас есть в памяти момент, который изменил всё. Разговор, начавшийся с пустяка. Дорога, на которую свернули, потому что основная была перекрыта. Книга, взятая наугад с полки. И только потом, оглядываясь назад, видишь, как ловко и милосердно всё было устроено. Как незримый садовник пригибал ветки, чтобы мы не укололись, и подкладывал мягкий мох, чтобы нам мягче было падать.
Я не знаю, почему сегодня утром птица села именно на мой подоконник. Почему старый друг написал именно сейчас, а не год назад. Почему та поездка отменилась, а эта состоялась. Я не понимаю значения каждого обстоятельства. Но я верю - глубоко, всем нутром, тем тёплым чувством, что живёт под рёбрами, - что всё это не зря. Что в грандиозном полотне бытия нет лишних стежков. Даже те, что кажутся нам разрывами, - на самом деле швы, скрепляющие самое важное.
И когда становится особенно трудно, я вспоминаю слова, услышанные когда-то: «Ты не знаешь, что хорошо, а что плохо. Ты даже не знаешь, день сейчас или ночь - потому что для Бога и то, и другое - свет». И тогда остаётся только довериться. Дышать. Идти. И благодарить за каждый, даже самый непонятный знак на пути. Потому что случайного нет. Есть лишь тайна, бесконечная, как сама вечность.
*Цитата из беседы преподобного Варсонофия Оптинского