- Квартиру я сдаю, она приносит мне доход, - спокойно ответила Наталья.
- Ну мама сказала... - попытался возразить Боря.
- Ну конечно же, только твоя мамочка могла такое придумать, - перебила Наташа мужа. - Квартира моя, куплена мной до брака, поэтому распоряжаюсь ей только я, вопрос закрыт!
- Тише, мама может услышать, - зашептал Борис.
- А я уже всё услышала! - в дверном проёме кухни возникла свекровь.
- Лариса Александровна, у вас отличный слух, несмотря на ваш возраст, - хмыкнула Наталья.
- А ты, невестка, неплохо устроилась, - женщина присела на табуретку. - Живёшь в квартире моего сына, а свой угол сдаёшь в аренду, только вот где деньги, милочка?
- Деньги я откладываю на своё будущее, - Наташа сделала глоток чая и с вызовом посмотрела на свекровь.
- А как же будущее Бориса? - со злобой спросила Лариса Александровна.
- Будущее вашего сына в его же руках!
После этих слов на кухне повисла тишина. Свекровь сверлила сноху взглядом, Борис ковырялся в тарелке.
- Так, дорогая, со следующего месяца ты часть денег с аренды будешь отдавать Борису! - неожиданно заявила свекровь.
Наташа отставила чашку с чаем и медленно повернулась к свекрови. На её лице не дрогнул ни один мускул.
— Повтори, что ты сказала, Лариса Александровна. Я, кажется, ослышалась.
— Я сказала, — свекровь встала с табуретки, упираясь костлявыми руками в стол, — что твои арендные деньги теперь пойдут в наш семейный бюджет. Борис содержит тебя, квартиру эту, между прочим, мы с отцом ему помогали покупать, а ты тут свои фокусы крутишь!
— «Наш семейный бюджет»? — Наташа усмехнулась и тоже поднялась, скрестив руки на груди. — Вы живёте через стенку, Лариса Александровна. У вас свой бюджет, у нас с Борисом — свой. Или вы уже всерьёз считаете, что я вышла замуж за вас обоих?
— Не смей так разговаривать со старшими! — голос свекрови взвился до противного визга. — Со своей мамой, ты так же общаешься!
— Маму мою не трогайте, — тихо, но с металлом в голосе произнесла Наташа. — Свою свекровь я пока терпела. Но сейчас вы перешли все границы.
Борис поднял голову от тарелки, переводил растерянный взгляд с одной женщины на другую, открыл рот, но тут же закрыл — привык не вмешиваться, когда мать «воспитывает» его жену.
— Боря, ты слышишь, что она позволяет? — Лариса Александровна повернулась к сыну, и в её глазах блеснули искусственные слёзы. — Я для вас живу, я вам помогаю, я внуков нянчить собиралась, а эта…
— Никаких внуков не будет, — перебила Наташа. — Пока вы будете лезть в нашу жизнь — точно не будет.
В кухне снова повисла звенящая тишина. Борис выронил вилку.
— Мам, давай успокоимся, — проблеял он наконец. — Наташ, ну зачем ты так…
— Ах, значит, внуков не будет?! — свекровь побагровела. Даже короткие седые кудри, казалось, встали дыбом. — Да как ты смеешь, паршивка?! Да я тебя…
Она сделала шаг вперёд, потом второй. Её рука взметнулась вверх — то ли для пощёчины, то ли для того, чтобы схватить Наташу за волосы.
— Лариса Александровна, не приближайтесь, — предупредила Наталья, даже не отступив.
— Я тебя научу уважать старших! — закричала свекровь и бросилась вперёд, цепкими пальцами целясь в лицо снохи.
Дальше всё произошло за одно мгновение.
Наташа не отшатнулась. Она сделала короткое, резкое движение — левым хуком, отработанным ещё на тренировках по кикбоксингу в юности. Кулак встретился с челюстью Ларисы Александровны с глухим, неприятным звуком.
Свекровь охнула, закатила глаза и, не издав больше ни звука, рухнула на пол, как мешок с картошкой. Её очки со звоном покатились под холодильник.
Борис вскочил так резко, что стул опрокинулся.
— Ты… ты что наделала?! Ты мать ударила! — заорал он, бросаясь к лежащей женщине. — Мама! Мамочка! Ты как?!
— Она жива, не вопи, — спокойно сказала Наташа, потирая ушибленные костяшки. — Отлежится, мозги на место встанут. Или не встанут — не мои проблемы.
— Ты психопатка! Я вызову полицию! — Борис трясущимися руками ощупывал пульс матери. Лариса Александровна слабо застонала, но глаза не открывала.
— Вызывай, — Наташа взяла со стола его телефон и кинула ему. — Заодно расскажешь, как твоя мамочка на меня с кулаками полезла первой. Свидетелем будешь ты. Или ты уже забыл, что у нас камера в коридоре висит? Всё пишет. И звук, и картинку.
Борис замер. Его лицо вытянулось, потом сморщилось — казалось, он сейчас сам разревётся, как пятилетний мальчик.
— Наташ, ну зачем так, ну она же старая… — заныл он. — Ты же могла просто… отойти…
— Отойти? — Наташа наклонилась, заглянула мужу в глаза. — Я что, по-твоему, кролик? Чтобы от каждого её выпада в нору прятаться? Ты хоть раз за наш брак за меня заступился? Хоть раз сказал матери: «Мам, хватит, Наташа моя жена»?
— Но она же мама…
— Вот именно, твоя мама. Не моя. И квартира, напоминаю, моя. Куплена до брака. Так что сейчас ты соберёшь свою мамочку, выведешь её на свежий воздух — и до завтрашнего утра чтобы я её здесь не видела. А завтра поговорим, будем ли мы вообще жить вместе.
Лариса Александровна приоткрыла глаза, застонала громче, попыталась сесть, но голова свекрови безвольно мотнулась.
— Ой, убивают! Ой, полицию! — запричитала она, но уже не так уверенно, как раньше.
— Встали и вышли, — холодно повторила Наташа. — Или я сейчас сама вызываю наряд и пишу заявление о нападении. Выбор за вами.
Борис подхватил мать под локоть, помогая подняться. Та шаталась, держалась за челюсть, но смотрела на сноху с таким выражением, будто увидела дьявола во плоти.
— Ты пожалеешь, — прошипела свекровь на прощание. — Я из-под земли достану.
— Лариса Александровна, — устало сказала Наташа, — в вашем возрасте уже поздно кого-то доставать. Хватит того, что вы достали уже всех, включая собственного сына.
Дверь за Борисом и его матерью захлопнулась.
Наташа осталась одна в пустой кухне, посреди разбросанных очков, опрокинутого стула и холодного чая в чашках. Она села на подоконник, достала телефон, набрала номер подруги.
— Алё, Кать, слушай… Сдаётся мне, завтра я буду разводиться. Да, окончательно. Не поверишь, сейчас я вырубила свою свекровь… Нет, не ножом. Кулаком. В челюсть, отбила всё лицо… Да, и Бориса выгнала. Пусть живут вместе — мамочка с сыночком, одной семьёй, раз уж они такие неразлейвода.
Она вздохнула, посмотрела на свои костяшки — они уже начинали синеть.
— Так, Кать, у тебя есть знакомый риелтор? Хочу продать квартиру на Советской. Уеду к чёртовой матери подальше от этого цирка.
Они ещё долго болтали, а во дворе дома, Боря успокаивал свою мамочку.