— Дом и машина мои! — обернувшись от окна, совершенно спокойно произнес Семен. — Так что давай без сцен. Собирай вещи и уходи. Подарки, что я дарил, можешь забрать с собой.
У Анны подкосились ноги. Она молча опустилась на пуфик в прихожей
Бывают такие дни, когда все как будто пропитано предчувствием. Непонятным, давящим. Был четверг. Вдоль тротуаров подставляли солнышку свои головки первые цветы, озорные лучи веселыми бликами отражалось в стеклах проезжающих машин. Апрель окончательно вступил в свои права. У метро бабушки продавали вербу. Казалось, все затаилось в предвкушении праздника. Анна медленно брела с работы. На душе у нее была какая-то особенная, необъяснимая тяжесть.
Анна открыла дверь квартиры. Тишина была неестественно гулкой.
Семен был уже дома, он стоял в гостиной около окна. Услышав шаги Анны, он медленно развернулся. Лицо его было бледным, но в глаза горели каким-то лихорадочным блеском.
— Анна, нам нужно поговорить, — сказал он. Голос его был низкий, глухой, словно чужой..
Рыки Анна вдруг ослабли. Сумка с продуктами скользнула на пол.
— Что случилось? Что-то с Валентиной Петровной? — Анна с тревогой уставилась на мужа. Свекровь в последнее время часто жаловалась на здоровье. За последний месяц ей шесть раз вызывали неотложку.
Семен мотнул головой.
А потом он выдохнул.
— У Кати будет ребенок. Мой.
Анна почувствовала, как ее мир не просто пошатнулся. Он рухнул. В одно мгновение. Катя — ее младшая сестра, которую мать попросила приютить пока та не устроится в студенческое общежитие.
В голове Анны вихрем пронеслись воспоминания. Они с Катей всегда были не просто сестрами — лучшими подругами. Маленькими девчонки жили в одной комнате.
Вот Анна, которая старше Кати на пять лет заплетает ей косички. Вот читает на ночь сказку. А как Анна защищал сестренку от мальчишек во дворе, которые дразнила Катю за рыжие косички и веснушки.
— Аня, ты моя принцесса-воительница! — восхищалась Катя, забираясь к сестре под одеяло, проснувшись после страшного сна.
Они делили секреты, вместе мечтали о принцах, вместе красили ногти маминым лаком и завивали волосы на мамины бигуди, пока та была на работе, а потом шли гулять, шокирую своим видом бабушек у подъезда. Даже когда Катя выросла в своенравную красотку-студентку, Анна продолжала видеть в ней ту малышку, которую когда-то укачивала под бабушкину песню.
Такого удара от той, кому она отдала всю нежность, Анна не ожидала. Она почувствовала, как у нее мелко задрожали руки. Шок был таким острым, что Анна не закричала, не заплакала. Она тихо опустилась на пуфик в прихожей, чувствуя, как внутри все застывает, будто кровь превратилась в лед.
— Ты. Что? — прошептала она наконец. Голос сорвался.
Семен шагнул ближе, но не обнял, не сказал, что пошутил — просто скрестил руки на груди.
— Не надо истерик, Ань. Я всегда хотел ребенка. Ты знаешь. Пять лет брака — и ничего. Ты пила таблетки, бегала по врачам, а результат? Ноль. Катя, она другая. Молодая, здоровая. С ней не было этой нервотрепки. Все случилось самой. Ты уехала. Мне было одиноко. А тут она — такая понимающая, нежная, внимательная. Нет, ты не думай. Я не планировал. Но, раз так вышло. В общем, я, как порядочный человек, должен на ней жениться.
— Само, говоришь, вышло!? Порядочный человек?! — Анна, наконец, обрела дар речи. Ее голос зазвенел, как натянутая струна. — Ты спал с моей сестрой, пока я была в командировке? Пока я пахала, чтобы мы могли оплачивать ипотеку за эту чертову квартиру?
Семен дернул плечом.
— Квартира и машина — мои, Аня. Родительские деньги, помнишь? Это большая часть, чем ты вложила в браке. Собирай вещи. Как компенсацию, бери, что я дарил: кольцо, шубу, ту сумку французскую на первую годовщину нашей свадьбы. А остальное — мое. И еще. Уходи прямо сегодня. Катя вернется от подруги послезавтра. Ей нельзя волноваться. И еще, я хочу успеть все подготовить к ее переезду.
Анна смотрела на мужа и словно не узнавала его. Неужели еще полгода назад этот человек клялся ей в любви, назвал единственной.
В груди ее разливалась боль. Она всегда была сильной. Юрист по корпоративным спорам, привыкшая рвать конкурентов в суде. Но здесь. Здесь предал не только муж. Предала сестра.
— Ты серьезно? — прошипела она.
— Абсолютно, — Семен привстал на цыпочки, потянувшись за ее мемоданом, хранившимся на антресолях.
— Что ж. Хорошо. Я уйду. Но не потому, что ты сказал. Потому что я не хочу дышать одним воздухом с предателями.
Она не плакала. Руки двигались механически— одежда, документы. В голове уже крутилось — Я юрист. Я выживу.
Через два часа Анна уже стояла на пороге материнской квартиры. Больше ей идти было некуда. Она решила, что поисками собственного жилья займется завтра
— Аня?! Что-то произошло? У тебя глаза красные.
Мать, Ирина Сергеевна, открыла дверь в привычном домашнем халате, с вечными бигудями в волосах и огуречной маской на лице.
— Мам, — выдохнула Анна, — Пустишь переночевать? Семен и Катя. В общем у Кати будет ребенок от моего мужа.
Мать замерла. А потом рассмеялась — коротко, нервно.
— Ты что несешь, Аня? Опять на сестру наговариваешь? Все простить не можешь, что я после тябя еще кого-то родила?!
— Мама, я никогда…, — Анна захотела напомнить, что наоборот, всегда защищала младшую сестру., но Ирина Сергеевна не дала дочери продолжить.
— Катенька — святая. Она тебе всегда в рот смотрела, а ты вечно ревновала. Делал вид, что заботишься о Катюше, но я всегда видела твою двойную сущность. Вон. И не смей мне показываться на глаза, пока не образумишься и не попросишь у Кати прощения за свою ложь.
— Мама, это не ложь. Спроси сама Катю.
Анна стояла, как оглушенная. Мать, которая когда-то гордилась ее успехами, которая, казалось, не делала различия между старшей и младшей дочками, теперь откровенно выбирала Катю.
—Катя всегда была слабенькой, она попкой родилась, ей нужно помогать, — твердила Ирина Сергеевна годами. Теперь это стало приговором в отношениях Анны с матерью.
— Уходи, — Ирина Сергеевна захлопнула дверь перед лицом дочери, и Анна еще долго слышала недовольное бурчание матери, доносившееся из квартиры. — Это же надо, что придумала. Сама, небось, хвостом крутила. Вот Семен и стал искать утешение. А теперь сестра виновата.
Анна позвонила подруге Лене. Первая ночь без сна, без мужа, без сестры и, как оказалось, без матери.
Утром на работе ей стало плохо.
— Милая, да вы беременны, — улыбаясь сказала дктор, заглянув в палату, где Анна приходила в себя.
— Что? — Анна не могла поверить в то, что произошло.
— Шесть недель.
Анна коснулась ладонью своего еще плоского живота. И вдруг улыбнулась. Счастливо и задорно.
Теперь у нее появился еще один повод бороться.
В положенный срок Анна родила сына — здорового, крикливого Максимку.
Она сумела купить крошечную студию на окраине.
— Ребенка нельзя нести в съемную квартиру, — решила она.
Для этого пришлось напрячься в месяцы до родов, чтобы накопить на первый взнос и на подушку безопасности, пока сын будет совсем крошкой. Плюс она продала все подарки, что делал ей бывший муж.
— Правильно, что не стала изображать гордую и забрала все с собой,— похвалила она себя.
Когда родился Максим, уже через три месяца она стала работать удаленно. Жизнь налаживалась. А потом раздался звонок. Она сразу узнала Семена. Голос его дрожал.
— Аня, ты представляешь. Я узнал. Катя меня обманула. Ребенок не мой. Она забеременела от какого-то Эдика-одноклассника, тот отказался жениться. Потом подговорила вашу мать уговорить тебя пустить ее к нам. Пока ты была в командировке в Питере, она подлезла ко мне. Время поджимало, живот вот-вот должен был появиться. А я-то уши развесил. Обрадовался. Мне сказала, что сын недоношенный родился. Мол, упала со стула, когда за старыми вещами на антресолях лезла. Я. Я квартиру свою на нее переписал. В благодарность за наследника. А теперь она меня выгнала! Сказала: «Ты мне больше не нужен, Семочка, Эдик решил вернуться».
— Пусти меня пожить. Тем более я узнал. Ты родила ребенка. По срокам все совпадает. Он мой. Я подсчитал. Куда ты одна, а так сильное плечо будет рядом? Да и сыну нужен отец.
Анна молчала секунду. А потом рассмеялась — холодно, горько.
— Вернись, давай попробуем сначала. Ты, я и наш сын. Подумай. У нас же…
— У нас с тобой ничего общего нет, — отрезала она.
Впрочем, подумав, она решила помочь бывшему мужу. Юридически. Она помогла составить иска на оспорвание отцовства и дарственной.
В суде Анна была неукротимой. Доказательства, экспертизы ДНК, записи разговоров Кати с Эдиком, которые выудила через общих знакомых. Семен вернул квартиру. Катя, рыдая в зале суда, кричала:
— Бессовестна! Ты мне жизнь сломала!
— Ты сама ее сломала, — спокойно ответила Анна обходя сестру, преградившую ей путь. — Когда решила, что моя семья — твоя игрушка.
Ирина Сергеевна, узнав, что Катя оказалось такой глупой, что правда о ее ребенке вышла наружу, на порог дочь не пустила, когда та с вещами и младенцем постучалась в дверь:
— Ты мнея опозорила, Катерина. Перед подругами, перед соседями, перед родней. Не жилось с Семеном — иди, живи как хочешь.
Катя пришлось снять комнату в коммуналке. Эдик испарился сразу, как узнал, что его любовь бездомная. Устроилась работала официанткой. Институт-то Катя так и не закончила, думая, что всегда найдется желающий ее содержать.
После суда Семен пришел к Анне с букетом и кольцом. —
— Аня, выходи за меня. Я все исправлю.
Максим смотрел на отца большими серыми глазами
— Нет, — просто ответила она и закрыла дверь.
Впереди Анну ждала жизнь, в которой нет места предавшим ее людям — ни матери, ни сестре, ни бывшему мужу.
Предчувствие сбылось. Но жизнь, как всегда, все расставила по местам.
Анна улыбнулась, глядя, как сын на ковре старательно строит дом из разноцветных кубиков.
— Строй. А я тебе помогу, — прошептала она.
